Поделись и властвуй

Государству придется принимать более активное участие в росте реальных доходов населения: не только через социальные трансферты, но и за счет изменения регулирования бизнеса

Поделись и властвуй

Реальные доходы казахстанцев в первые два месяца 2019 года показали рост на 9,4% в годовом выражении. Последний раз такое удачное для домохозяйств начало года мы наблюдали в 2012‑м, в эпоху дорогой нефти. Тем не менее на фоне улучшающихся показателей правительство РК делает все новые и новые вливания в социальную сферу. «Социальный поворот» окончательно оформился после трагедии в столичном районе «Коктал». В феврале этого года там сгорели пятеро детей, оставленных на ночь родителями, которые едва сводили концы с концами, поэтому работали по ночам и оставляли детей дома одних.

Общество отреагировало на трагедию яростной критикой властей, в результате правительство было отправлено в отставку. Власти в ответ предложили пакет поддержки наименее защищенным слоям населения. Но изменения вряд ли этим ограничатся. Вместе с экспертами мы пытаемся понять, насколько серьезны материальные проблемы казахстанских домохозяйств и что должны предпринять власти, чтобы низкие доходы не стали причиной социального взрыва.

А и Б сидели на черте бедности

Если судить о состоянии экономики по динамике реальных доходов, кризисные явления в РК обозначились в 2013 году: темп роста реальных доходов замедлился с 6–8% до 2–4% в год, а в 2016‑м на фоне высокой инфляции и низкого прироста номинальных доходов мы наблюдали спад на 0,7%. В годы высоких реальных доходов двигателем роста была заработная плата — ее доля в общей структуре достигала 71%. С ухудшением ситуации на первый план начали выходить социальные трансферты, в особенности пенсии: к 2018‑му вес пенсий в доходах достиг пика — 18% (в 2008 году — 11%). В последние 10 лет работодатели индексировали зарплаты не так аккуратно, как государство пенсии. В результате лидерами по темпам роста реальных доходов стали регионы с сельскохозяйственной специализацией, где вес пенсий был наиболее высок — Северо-Казахстанская, Акмолинская, Костанайская и Алматинская области (см. графики 1–5).

Одновременно с замедлением темпа реальных доходов начала меняться структура расходов домохозяйств. Доля расходов на продовольствие за десятилетие выросла почти на 8% — с 41 до 49%. Это косвенно указывает на ухудшение уровня жизни, поскольку продовольствие — первостепенный потребительский продукт с низкой эластичностью по цене: чтобы купить еду, казахстанцы отказываются от товаров долговременного пользования. Для сравнения, в развитых странах доля расходов на продовольствие находится на уровне 10–15%, в РФ — около 35%.

Состояние большинства казахстанских домохозяйств кроме как плачевным не назовешь. Опросы комитета по статистике Минэка в 2017 году показывают, что денег на приобретение всего необходимого хватает лишь четверти населения, тогда как 2% не хватает на питание, 6% — на одежду, 37% — на товары долговременного пользования (кроме автомобилей и жилья). Доходы примерно трети домохозяйств находятся на границе или ниже прожиточного минимума (26 тыс. тенге на человека). Особенно тяжело приходится семьям, состоящим из 4 человек, — около половины этих домохозяйств живут не более чем на 40 тыс. тенге в месяц на одного члена семьи. Лишь 25% семей из 5 и более человек располагают доходом от 40 тыс. на человека и выше.

Наличие детей — фактор, ухудшающий материальное положение казахстанских семей. Домохозяйства с одним-двумя детьми еще могут похвастаться доходом на среднем уровне. Среди многодетных (4 и более детей) доля домохозяйств, балансирующих или находящихся ниже прожиточного минимума, — 90% (см. графики 6–9).

Данные независимых структур коррелируют с официальными. Из озвученных на площадке аналитической группы КИПР результатов соцопросов Центра социальных и политических исследований «Стратегия» следует, что у 7% многодетных семей денег не хватает даже на питание, у 25% денег хватает только на питание. У 37% опрошенных семей с 4 и более детьми доходы находятся на уровне ниже среднего, 86% таких семей не имеют депозитов в банке, 85% не посещают рестораны и кафе. Основные источники дохода многодетных семей — наемный труд (45%) и самостоятельная деятельность (25%).

«Чем больше размер семьи, тем хуже оценки ситуации в стране. В семьях с семью и более членами более трети опрошенных оценивают ситуацию в стране как кризисную. Каждый десятый из такой семьи считает, что ситуация в стране не ухудшится, каждый второй — что останется без изменений. Подчеркну, что речь идет не о количестве детей — в семье может проживать и старшее поколение — чем больше семья, тем она более пессимистично настроена», — приводит данные директор «Стратегии» Гульмира Илеуова. Казахстан, по мнению социолога, относится к обществам, где дети рассматриваются как общественное благо, хотя в правительстве возобладала позиция, что дети — частное благо, как считают в странах с высоким уровнем дохода. «Нам в какой-то момент показалось, что мы вырвались в средние страны, и мы многого недоделали в области социальной политики и, в частности, в отношении многодетных семей. Теперь мы вынуждены вернуться к базовым вопросам социального развития», — говорит г-жа Илеуова.

Социальные проблемы могут стать тормозом экономического развития из-за низкого внутреннего спроса на технологически сложные товары и недоинвестирования в человеческий капитал. Но еще более серьезный аргумент в пользу пересмотра социальной политики — политический: в период транзита власти социальная нестабильность может привести к дестабилизации политической обстановки. Повышается риск того, что элиты, защищавшие свои доходы от перераспределения, останутся ни с чем. Поэтому государство начало смещать фокус в социальной политике от долгосрочных и профилактических мер к краткосрочным и оперативным.

Перераспределение и не только

Реальные доходы домохозяйств и производительность труда — два показателя, которые, на наш взгляд, должны стать центральными в экономической политике Казахстана. Ориентируясь на них, можно выйти на главные проблемы экономики и в оперативном режиме отследить, насколько те или иные политики правительства эффективны.

Реальные доходы рассчитываются по формуле: индекс номинальных денежных доходов делится на индекс потребительских цен (инфляцию). Таким образом, рост реальных доходов достигается в том случае, когда темпы номинальных доходов опережают темпы инфляции.

Рост знаменателя (динамика номинальных доходов) связан с большим количеством показателей, однако эксперты обращают внимание на производительность и норму оплаты труда в ВВП. Анализ динамики производительности труда и реальных доходов населения показывает, что серьезного опережения доходов перед производительностью в РК в последние годы не наблюдалось. По меркам стран со схожим уровнем развития Казахстан выглядит страной, где рост производительности перетекает в рост зарплат строго в пропорции 1:1 (см. графики 10–12).

«В Советском Союзе на каждый процент роста производительности труда приходился рост зарплаты на 0,5–0,6%, — напоминает Серикжан Беришев, директор Казахского НИИ труда. — После девальвации наши экспортные предприятия получили двукратное повышение производительности труда, я предложил профсоюзам — требуйте повышения зарплаты хотя бы на 50 процентов. К сожалению, профсоюзы боятся так выступать».

«Одна из форм дискриминации в РК — несправедливое распределение налоговой нагрузки между работником и работодателем», — отмечает ведущий эксперт Института экономических исследований Генриетта Строева. Нагрузка на работника больше 15%, на работодателя — около 9% (эффективная ставка относительно оплаты труда). «Бизнес доказывает, что нам необходимо снижать налоговую нагрузку на предприятия, улучшать условия. Но что происходит с работником? Мы его не видим и не защищаем. Наши профсоюзы под колпаком, и это значительная проблема», — заключает эксперт.

Сдерживающим фактором в какой-то степени является модель управления государственным бизнесом, стянувшим на себя средства, которые могли быть пущены на социалку. «Ничего не поменяется, пока государство будет воспринимать себя не как акционера, а как грантодателя, — убежден политолог Марат Шибутов. — Если вспомнить бюджет 2017 года, в госсектор было влито около 350 миллиардов тенге, а получено от него дивидендов около 250 миллиардов. То есть все эти активы для государства как для собственника убыточные, и убыток составляет около 100 миллиардов в год. Решить эту проблему — и сразу денег на социалку станет больше».

Перекос государственной политики в сторону интересов бизнеса бросается в глаза: в 2007–2017 годы доля оплаты труда в ВВП РК сократилась с 35 до 30%, тогда как доля чистой прибыли экономики выросла с 43 до 52% (см. график 12). Экономист Айдархан Кусаинов считает этот эффект одним из результатов искажения, произошедшего за годы госполитики, ориентированной на форсированный экономический рост через поддержку бизнеса. Произошла подмена понятий: вместо поддержки бизнеса как вида деятельности чиновники начали поддерживать конкретные предприятия.

«Средства налогоплательщиков и Национального фонда не должны расходоваться на создание и поддержание тонкого слоя искусственной среды в виде льготных кредитных ставок, преференций при государственных закупках, давления на иностранный бизнес. В силу узости такая среда доступна только для отдельных, избранных бизнесов, а значит, все средства уходят на дивиденды акционерам этих бизнесов, — объясняет эксперт. — Только отказ от всякой прямой поддержки бизнеса может привести к тому, что в экономику вернется конкуренция, а конкуренция означает снижение прибыли, то есть перераспределение доходов от акционеров к наемным рабочим. И только в этом случае экономический рост и выгоды от бизнес-деятельности будут транслироваться наемным работникам, следовательно, и далее — в рост реальных доходов населения».

Стратегически этот подход может быть эффективен, но изменения нужны в краткосрочной перспективе. Один из быстрых механизмов предлагает финансист Асет Наурызбаев: повысить доходы за счет увеличения минимальной заработной платы. «Например, если в Казахстане невозможно будет найти работника дешевле, чем за 1000 тенге в час, то мы сразу получим систему, в которой низкооплачиваемые работники не будут жить впроголодь», — считает он. Споры о влиянии МЗП на доходы населения и рынок труда достаточно активны в США, где уровень МЗП, введенный в 1930‑х, регулярно корректируется. С одной стороны, мера действительно гарантирует стабильный уровень доходов и дает сигнал домохозяйствам не снижать потребление, с другой — стимулирует работодателей сокращать низкооплачиваемые рабочие места, увеличивает нагрузку на микро- и малый бизнес.

Но важно значение не только номинальных доходов. Изменения в числителе формулы (инфляция) — результат эффективности работы Национального банка РК, который с 2015 года перешел к политике таргетирования инфляции через процентный канал, и мер антимонопольного ведомства и местных исполнительных властей по управлению ценами на потребительских рынках. Потенциал антимонопольной политики пока не раскрыт: в стране достаточно олигопольных рынков, а инструментарий работы с монополистами еще предстоит отладить. Напомним, что ощутимое снижение инфляции платных услуг, которое наблюдается в первые месяцы 2019 года, — результат масштабного расследования деятельности монополистов, по итогам которого было решено снизить и заморозить тарифы в ЖКХ.

Госрасходы и индустриализация

Тех изменений государственной социальной политики, которые были декларированы первым президентом в феврале 2019‑го, явно недостаточно. Необходим комплекс взаимоувязанных стратегических мер, модернизация всех национальных политик — от бюджетной до инновационной.

Первое — необходимо существенно усилить государственную статистику. У экспертов не должно возникать сомнения в достоверности и релевантности данных, касающихся доходов домохозяйств. «Мы должны реально оценивать полигон распределения оплаты труда в РК. Если мы возьмем данные статистики, то формируется полигон на основе опросных данных — это неполные данные, — считает г-жа Строева. — Если возьмем ведомственную статистику, где формируются данные по 5–9 миллионам человек, то увидим, что в полигоне распределения большая часть уплачивающих налоги — представители социальных слоев ниже среднего класса». Возможно, для получения более полной и точной информации необходимо использовать технологии обработки больших данных.

Второе направление — оценка эффективности бюджетных программ в целом и каждой из мер господдержки, будь то социальные трансферты или поддержка бизнеса. Модель бюджета, ориентированного на результат, должна быть в полной мере внедрена повсеместно на госслужбе. Результативность социальных расходов должна оцениваться не только по таким критериям, как охват и уровень освоения, но и по заболеваемости среди целевой группы (получатели социальных трансфертов), посещаемости школы, успеваемости, затраты времени и т.д. Практика обусловленных денежных трансфертов (ОДТ) достаточно распространена в развивающихся странах (см. «Дорогой PROGRESA»), нам необходимо лишь адаптировать ее под локальные особенности.

Правительству и блоку обеспечивающих его консультантов предстоит выработать экономические модели, отражающие зависимости между инвестициями в человеческий капитал посредством ОДТ и их результативностью. Преодолеть фобию увеличения объемов прямой поддержки населения чиновникам будет непросто — социальные трансферты до сих пор не воспринимались как инструменты стимулирования потребительского спроса. На полисимейкеров давила позиция политического руководства страны, призывавшего не допускать иждивенчества.

Третье направление — модернизация фискальной политики, которая может включать широкий набор мер, в том числе перераспределение налоговой нагрузки, а также введение прогрессивной шкалы налогообложения. Подчеркнем, что это наиболее сложная и важная часть социальных реформ, поскольку влияет не только на стимулы индивидуумов и компаний работать в казахстанской юрисдикции, но и на социальную стабильность.

Четвертое — рост реальных доходов должен быть увязан с индустриальной политикой. Необходимо выбирать модели, максимизирующие эффект от поддерживаемых государством инвестиций в обрабатывающую промышленность. «Мы не раз предлагали принять программу по борьбе с бедностью, программу стимулирования потребительского спроса на отечественные товары, в частности, на продукцию АПК, что обязательно даст мультипликативный эффект для развития реального сектора экономики и кооперации населения, — уверен мажилисмен, руководитель депутатской фракции КНПК Айкын Конуров. — В 2018 году Казахстан импортировал продуктов питания на 3 миллиарда долларов, и это только основные виды продукции, которые могут быть заменены нашей продукцией. При более вдумчивом подходе АПК может стать реальным драйвером экономики». Подход логичен: рост производства для внутреннего потребления и создаст рабочие места, и будет служить снижению инфляции.

На практике зачастую оказывается, что продукция неконкурентоспособна, а созданные в рамках госпрограмм промышленные (в том числе агропромышленные) предприятия не пользуются интересом у работников из-за низких зарплат. Выбирая между промышленным предприятием, где нужно работать по 40 часов в неделю, и неформальным сектором (извоз, мелкие бытовые услуги, торговля на рынке), люди склоняются ко второму.

Пятое направление — либерализация трудовых отношений, ослабление контроля работодателей и местных властей над профсоюзами. Необходимо поощрять стремление рабочих, да и граждан страны в целом к самоорганизации. Зарегулировав общественную и партийную сферу, государство ликвидировало очень важных партнеров по диалогу. Общественно-политическая система стала более простой и управляемой, но потеряла гибкость и, что еще тревожнее, устойчивость.

Читайте так же редакционную статью: Два года на разворот

Дорогой PROGRESA

Успешным механизмом мировой практики поддержки наименее состоятельных слоев населения можно считать программу обусловленных денежных трансфертов (ОДТ). Ее автор — экономист Сантьяго Леви, в середине 1990х служивший заместителем министра финансов Мексики.

В ту пору Мексика переживала не лучшие времена: после экономического подъема, длившегося почти полвека, в середине 1980х три года из десяти ВВП падал на 0,5–3,5%, а в 1995м экономика замедлилась на 6,3%. Спад деловой активности серьезно ухудшил состояние беднейших слоев мексиканского общества. Поддержка правительства была сосредоточена на субсидировании приобретения продовольствия — всего накопилось 15 программ, ориентированных на 11 различных групп населения. Правительство столкнулось с растущими расходами и нерешаемой проблемой и было вынуждено изменить модель политики.

«Из ключевых постулатов экономической науки следует, что в вопросе помощи бедным прямые денежные субсидии эффективнее субсидирования цен на определенные потребительские товары. Леви также полагал, что прямые субсидии станут рычагом, который позволит в конечном счете улучшить здоровье и повысить уровень образования населения. Матери будут получать помощь наличными деньгами; со своей стороны, они постараются обеспечить детям возможность учиться в школе и получать медицинскую помощь. Говоря языком экономистов, данная программа создает для матерей стимулы инвестировать в детей», — пишет экономист, профессор Школы управления Джона Кеннеди при Гарвардском университете Дэни Родрик.

Леви начал с эксперимента. Были произвольно выбраны 254 деревни, на которые распространялся новый формат, и 253 деревни, не получавшие поддержки. Данные о посещаемости, успеваемости в школе и заболеваемости детей собирались по всем отобранным для исследования деревням. У детей в семьях, получавших денежные трансферты, на четверть сократилась


Статьи по теме:
Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Люди и события

Юбилей отпразднуют рекордом

В следующем месяце под Алматы пройдет Х международный фестиваль FourЭ

Культура

От платформы до музея

Задача новой онлайн-платформы современного искусства — представить в интернет-пространстве казахстанских художников и способствовать развитию отечественного арт-рынка

Экономика и финансы

Госдолг валюте не помощник

Из-за низкого спроса ГЦБ Минфина РК пока не смогли оказать стабилизирующего влияния на обменный курс