Нефть — наше все

В 2019 году средняя цена на Brent составит 70 долларов, прогнозирует эксперт по нефтяным рынкам Акбар Тукаев

Нефть — наше все

У несложной казахстанской экономики единственный индикатор самочувствия — цена на нефть. От нее зависит, хватит ли у государства денег на исполнение своих социальных обязательств и на госзаказы. Более того, отечественный бизнес, далекий от нефтяной отрасли, строит свои планы, отталкиваясь от уровня нефтяных котировок. Советник генерального директора Казахского института нефти и газа Акбар Тукаев прогнозирует годовую цену на уровне 70 долларов за баррель: казахстанская экономика при такой цене чувствует себя неплохо. Наш собеседник подробно рассказывает о событиях и странах, которые имеют большое влияние на нефтяные котировки.

Геополитика придавила нефть

— Чем можно объяснить то, что в сентябре 2018 года эталонная марка нефти пробила отметку в 80 долларов за баррель?

— Сочетание трех факторов заложило основу для роста цен уже в августе 2018‑го. Первый из них — показатели самой отрасли. Перевыполнение соглашения ОПЕК+ стало основным позитивным фоном. Если вы помните, в соглашении ОПЕК+ были прописаны две задачи: сокращение уровня добычи и уменьшение коммерческих запасов нефти и нефтепродуктов в странах ОЭСР. Прошлым летом вышла статистика, что план по сокращению добычи перевыполнен приблизительно на 20 процентов, а коммерческие запасы нефти и нефтепродуктов в странах ОЭСР с начала действия соглашения ОПЕК+ сократились на 200 миллионов баррелей — существенная цифра для рынка. В августе коммерческие запасы были ниже запланированных картелем на 37 миллионов баррелей. Также в августе пару недель падала добыча в США.

Росту нефтяных цен способствовал и валютный фактор. С середины августа и до середины сентября индекс доллара, который имеет обратную корреляцию с нефтяными ценами, снизился на три процентных пункта, что очень много для одного месяца.

И, наконец, третий фактор: 6 августа президент США Трамп подписал указ о возобновлении санкций против Ирана. Об этом говорили с весны прошлого года, но конкретных действия Белый дом не предпринимал. И все же указ был подписан, и тут важно, как это было преподнесено: администрация Трампа в жесткой форме проанонсировала, что осенью начнет прессинговать покупателей иранской нефти, соответственно, это сильно повлияло на настроения рынка. Иран, между прочим, входит в мировую десятку и по добыче, и по запасам.

Таким образом, трезубец из отраслевых показателей, биржевых параметров и геополитического воздействия пробил восьмидесятидолларовую планку. Этот взлет на самом деле не был нужен стабильному рынку, он лишь породил излишнюю волатильность и боязнь последующего падения.

— Падения пришлось ждать недолго — оно началось в октябре, а среднемесячная цена за декабрь и вовсе составила 53 доллара. Какой из факторов — фундаментальный, экономический, биржевой или геополитический — оказался здесь решающим?

— Основное влияние на цены оказала геополитика, хотя этот фактор сыграл в сочетании с другими. Трамп стремится выполнять свои предвыборные обещания, а среди них не только решение проблем с потоком нелегалов на границе с Мексикой и более активное воздействие на Россию; 45‑й президент США говорил еще и об удешевлении нефти и бензина.

Не скажу, что последующие события на нефтяном рынке были четко срежиссированы, но Трамп умело использовал политику, сезонность нефтяного рынка и биржевые настроения в своих интересах.

К примеру, с конца прошлой весны на ключевых фондовых рынках было зафиксировано рекордное количество длинных позиций по нефтяным фьючерсам и опционам. На Лондонской бирже более четырех месяцев еженедельные чистые длинные позиции по фьючерсам и опционам по Brent составляли порядка 400 тысяч контрактов, на Нью-Йоркской почти полгода аналогичный показатель по WTI превышал 300 тысяч контрактов. Такого не наблюдалось как минимум лет пять.

Пиковые значения, естественно, рождают желание зафиксировать прибыль. В свою очередь, когда фиксация прибыли приобретает массовый характер, ожидается паническое снижение цен. И для этого достаточно было сформировать весомые импульсы, что и произошло. В октябре — этот месяц обычно не отмечается большим массивом новой аналитики — резко возросли публикации, которые провоцировали медвежьи настроения. Например, активно публиковалась информация о сокращении потребления нефти и нефтепродуктов ведущими странами ОЭСР, о значительном росте добычи в США, о всплесках производства нефти в других государствах. К напряжению на биржах в октябре добавился рост индекса доллара.

Следует учесть эффект от такого события, как убийство саудовского журналиста Джамала Хашогги. В октябре-ноябре, то есть после того, как это событие получило мировой резонанс, значительно выросла добыча в Саудовской Аравии, ОАЭ и в Ливии. К этим странам с такой просьбой не раз обращался американский президент.

На это наложился сезонный рост добычи в России и Бразилии. К тому же остановилось падение добычи нефти в Китае, которое наблюдалось с 2016 года. На фоне торговой войны между США и Китаем начали сдавать позиции индексы деловой активности в Еврозоне и Поднебесной. В аналитических публикациях акцентировалось, что Китай и ЕС в совокупности потребляют четверть добываемой в мире нефти.

Апофеозом перенастройки рынка стал переход от угроз за покупку иранской нефти к продлению льготного периода для десяти стран-потребителей этой нефти. То есть на глобальный рынок вновь пустили иранскую нефть.

В результате нефтяные котировки с 80‑долларового пика уже в ноябре упали до 58 долларов за баррель. А десертом для Вашингтона стало то, что бензин в США за этот период подешевел на 20 процентов. Свой ответ, напомню, я начинал с тезиса, что американский президент склонен выполнять предвыборные обещания.

Фото: Радмир Фахрутдинов

В поисках баланса

— Какие события будут определять рыночную стоимость нефти в текущем году?

— Потерянный в конце прошлого года баланс спроса и предложения в текущем году снова будет найден. Глобальный спрос превысит уровень в 100 миллионов баррелей в сутки. Существенное влияние на мировой баланс спроса и предложения оказывают крупные страны. Ожидается снижение темпов роста потребления в США: с текущих 500 тысяч баррелей в сутки до 400 тысяч. В Еврозоне и Японии особых сдвигов спроса не предвидится. Закрепляется тренд ежегодного увеличения темпа прироста потребления в Индии. В этом году Индия побьет рекорд прошлого года, когда среднемесячная переработка нефти составила 23 миллиона тонн.

При оценках мирового спроса на нефть часто упоминается снижение темпов экономического роста в Китае. В реальности этот показатель мало влияет на потребление нефти Поднебесной. Уже пять лет годовой прирост потребления нефти в КНР колеблется в районе 500 тысяч баррелей в сутки, хотя за тот же период темп роста ВВП снизился с 7,8 до 6,6 процента. Китай в прошлом году два раза фиксировал исторические рекорды по месячному объему переработки нефти и четыре раза — по объему импорта.

В целом США, Китай и Индия способны в 2019 году обеспечить прирост спроса на один миллион баррелей в сутки.

— На какие страны нужно обратить внимание, чтобы понимать, как будет меняться предложение нефти на мировом рынке?

— Из имеющейся информации можно прогнозировать, что среди 20 крупнейших нефтедобывающих стран значительный объем прироста в текущем году ожидается только от трех государств — США, Ливии и Бразилии. Другие страны-лидеры будут действовать в рамках соглашения ОПЕК+ по сокращению добычи.

Год назад (см. «Чеховские ружья нефтяного рынка», Expert Kazakhstan № 4, 5 марта 2018 года) мы допускали, что добыча в США может вырасти на один миллион баррелей в сутки. И объясняли это значительным ростом добычи на сланцевых месторождениях. Оперативные данные за прошлый год показывают, что средний уровень добычи сланцевой нефти вырос на 1,5 миллиона баррелей в сутки. Рискну предположить, что прирост 2019 года будет несколько ниже. Во-первых, нефтепровод Plains All American’s Sunrise был введен в эксплуатацию осенью 2018 года, хотя планировалось сделать это в 2019‑м. Мощности трубопровода позволили увеличить суточную добычу в ключевом сланцевом бассейне Permian на 570 тысяч баррелей. Во-вторых, в последние месяцы показатели средней производительности одной буровой установки в Permian на 25 процентов хуже пиковых значений 2016 года. У Eagle Ford — втором по значимости бассейне — аналогичный показатель упал на треть, если сравнивать с пиковым уровнем. Эти две формации производят 63 процента всей сланцевой нефти в США. Из этих цифр можно сделать вывод, что последний рост добычи происходил экстенсивным методом — за счет увеличения количества буровых установок. В-третьих, сами производители сланцевой нефти начали говорить о производственно-экономической дилемме: с одной стороны, экономия затрат приводит к сокращению добычи, с другой — для наращивания добычи требуется увеличить затраты на уплотнение сетки скважин, на покупку большего количества проппанта, на удлинение боковых стволов. Я практически процитировал то, что обсуждалось недавно на совещании крупной нефтесервисной компании в США. Сейчас сланцевые месторождения могут терять до 70 процентов нефтеотдачи только в течение одного года. По данным американских сланцевиков, в прошлом году свыше 54 процентов всех капзатрат были направлены на поддержание добычи и только 46 процентов — на прирост. По прогнозам, в ближайшие год-два поддержание добычи съест 75 процентов капзатрат.

Еще в 2015–2016 годах говорили, что эффективность сланцевых месторождений повышается, а затраты снижаются. Статистика подтверждает этот тезис — за этот период себестоимость уменьшилась на 17 процентов. Но за последние два года этот эффект обнулился. По данным Международного энергетического агентства, в 2017 году себестоимость добычи на сланцевых месторождениях выросла на 9 процентов, по итогам 2018 года ожидается рост на 11 процентов.

Вместе с тем есть хорошие новости для сланцевого сектора. США близки к тому, чтобы стать чистым экспортером по совокупности нефти и нефтепродуктов. Во всяком случае в течение одной ноябрьской недели — о чем активно писали мировые СМИ — Штатам удалось продержаться в таком статусе. Правда, ситуация после этого несколько ухудшилась. Но возможности для экспорта у американцев есть, и они связаны с вытеснением иранской нефти с азиатских рынков. В 2018 году, если сравнивать с предыдущим периодом, США увеличили поставки нефтепродуктов в Южную Корею в 8,2 раза, в Индию — в 9,6, в Японию — в 6,8 раза.

Вытесняется импортная нефть с внутреннего рынка США. Характеристики сланцевой нефти формации Bakken схожи с закупаемой нигерийской нефтью. Соответственно, сокращается импорт из Нигерии: 180 тысяч баррелей в сутки в 2018 году против 310 тысяч в 2017-м. Приблизительно на эту разницу выросла добыча Bakken.

— Вы сказали, что три страны будут играть ключевую роль — США, Бразилия и Ливия…

— Бразилия — страна, ставшая одним из возмутителей ситуации на мировом рынке. Еще в 1990‑е она добывала менее одного миллиона баррелей в сутки, по итогам 2018 года — 2,7 миллиона баррелей. В текущем году показатель может увеличиться еще на 300 тысяч.

Здесь следует отметить несколько моментов. Бразилия начала агрессивно привлекать инвестиции и технологии в нефтяную отрасль. Дело в том, что основные запасы Бразилии имеют глубоководный характер, поэтому добыча требует значительных вложений. Власти Бразилии придерживаются более сдержанной политики по развитию местного содержания и проводят открытые аукционы для инвесторов. Поэтому туда ринулись все технологичные нефтегазовые компании мира. Так что Бразилия продолжит наращивать добычу в среднесрочной перспективе.

Ливия по запасам нефти входит в мировую десятку. Относительно недавние внутриполитические события ударили по добыче: она практически снизилась в два раза, сейчас объемы восстанавливаются и Ливия возвращается в топ-20 стран по добыче. Ожидается, что уже в текущем году суточная добыча составит 1,1 миллиона баррелей.

КНР, Норвегия и Мексика в совокупности дают восемь процентов от мирового предложения жидких углеводородов. Несколько лет подряд в этих странах отмечался тренд на падение добычи. Во всех трех странах основные месторождения прошли пик добычи, соответственно, себестоимость выросла, что не позволяло наращивать добычу при средних ценах в районе 50 долларов. Сейчас обстановка изменилась. Более того, для стабилизации добычи власти Китая обязали госкомпании ускорить разработку месторождения с трудноизвлекаемыми запасами.

— Из вышесказанного, какой будет средняя цена в этом году?

— Заложенная в республиканском бюджете цена на Brent — 55 долларов, а текущая цена выше 60 долларов. В конце декабря я делал расчеты. У меня три варианта — негативный, прагматичный и оптимистичный. Негативный сценарий включает много факторов — от влияния США до прогноза погоды, по этому варианту я оцениваю среднегодовую цену от 48 до 60 долларов. Прагматичный сценарий, он и более реальный, показывает коридор 61–75 долларов. По оптимистичному варианту цена будет в районе 76–95 долларов.

Мой прогноз — средняя цена на нефть будет ближе к верхнему пределу прагматичного сценария и составит примерно 70 долларов за баррель.

Фото: Caspian World

Картель еще развернется

— ОПЕК и государства, не входящие в эту организацию, на декабрьском заседании продлили соглашение об ограничении добычи. Это будет поддерживать нефтяные цены. Но сейчас все больше говорят о том, что ОПЕК теряет былое влияние, поскольку ее доля в мировой нефтедобыче сокращается, зато растет доля Штатов, которые жаждут снижения цен. Позволяет ли такой расклад продолжить политику ограничения, проводимую картелем?

— За последние три года добыча нефти в ОПЕК находится в коридоре 32–33 миллиона баррелей в сутки, по конденсату держится уровень 6,7 миллиона. Для сравнения: совокупное производство жидких углеводородов США, Бразилией и Канадой (своеобразный американский триумвират) за этот же период выросло с 22 до 28 миллионов баррелей. Если ОПЕК более или менее стабилен, то ключевые нефтедобывающие страны не-ОПЕК значительно нарастили добычу.

С другой стороны, хотя ОПЕК не прогрессирует, но на картель приходится более 70 процентов от всех доказанных мировых запасов — и это с учетом выхода из организации Катара. Энергетическое управление США прогнозирует, что в ближайшие годы произойдет снижение доли ОПЕК в производстве жидких углеводородов с текущих 39 до 37 процентов, но в следующем десятилетии произойдет возврат к этому уровню с дальнейшим долгосрочным ростом до 43 процентов. По этому прогнозу доля США, которая сейчас составляет 18 процентов, в ближайшее десятилетие достигнет пика — 23 процентов, затем снизится.

Другими словами, в долгосрочном периоде перспективы у ОПЕК достаточно серьезные. Не стоит забывать, что позиция ОПЕК усилилась после того, как картель начал конструктивно взаимодействовать с Россией: общая доля в производстве жидких углеводородов сейчас составляет около 51 процента. Отмечу, что в 2015–2016 годах аналитики были уверены, что картель и Кремль никогда не будут союзниками. Теперь же совместные действия оцениваются как само собой разумеющееся. Сейчас ОПЕК перешла на более прагматичную политику, я думаю, организация сохранит и даже упрочит свои позиции на мировом нефтяном рынке.

— Казахстан вошел в мониторинговый комитет ОПЕК+, который контролирует исполнение соглашения об ограничении добычи. Есть такое мнение у казахстанских экономистов: вхождение в мониторинговый комитет выйдет нам боком, поскольку мы, участвуя в соглашении ОПЕК+, не сокращали, а увеличивали добычу, и якобы вхождение в мониторинговый комитет не позволит нам маневрировать.

— Позволю себе не согласиться с нашими экономистами в этом вопросе. Следует признать, что последние два года между участниками соглашения ОПЕК+ вне зависимости от того, в комитете они или нет, сложились очень лояльные отношения. По последним, декабрьским, договоренностям, у Казахстана одно из самых мягких условий. Если практически для всех стран в качестве базы взяты данные за октябрь 2018 года, то для нас сделали исключение — за отчет берутся данные за ноябрь. А в ноябре у нас был пик в добыче.

Для сравнения: Казахстан мог быть ограничен суточной добычей нефти и конденсата до 1,65 миллиона баррелей, но по утвержденным 7 декабря обязательствам наша страна получила планку в 1,86 миллиона. Разница в 200 тысяч баррелей — это очень чувствительно, порядка трети от уровня добычи нашего гиганта ТШО. Мы получили очень хорошие условия и способы вариативности производства.

Что касается самого комитета, то это возможность изнутри изучить механизм принятия решения нефтяным картелем. Ранее, когда решались крупные отраслевые вопросы, мы были на задворках.

Торговая война пока что не мешает

— В Венесуэле экономический кризис перерос в политический. События могут развиваться по двум сценариям. Первый — политический кризис затянется, соответственно экономика, в том числе нефтяная отрасль, продолжит падать. Второй — властям удастся выйти из кризиса и первое, чем они займутся, начнут поднимать нефтянку. За годы правления левых нефтяная отрасль сильно деградировала, сколько времени нужно, чтобы Венесуэла вернулась на мировой рынок?

— Мне приходилось общаться с иностранными коллегами, которые не понаслышке знают о ситуации в Венесуэле. Тогда я для себя выделил два момента: проблемы с экспортом и кризис в производстве. Экспорт жестко зависит от поставок в США и Китай. К примеру, к середине 2018 года Венесуэла добывала около 1,3 миллиона баррелей в сутки, из них 500 тысяч отправляла в США, около 400 тысяч — в Китай. Между тем и США, и Китай в конце 2018 года снизили импорт, сейчас Штаты вообще отказались от венесуэльской нефти.

Что касается добычи, если пять лет назад средний уровень производства составлял 2,4 миллиона баррелей в сутки, то в 2018 году этот показатель упал до миллиона баррелей. Специалисты отмечают устаревание технической базы, потерю квалифицированного персонала, что обусловлено тем, что несколько лет назад началась практика, когда военных, силовиков и близких к ним по методам администрирования людей назначали руководителями высшего и среднего звена в нефтяной отрасли. И Китай, и Россия сделали многомиллиардные инвестиции, но из-за нестандартных методов управления отраслью отсутствует эффект от этих вложений.

Кризис в Венесуэле, как бы цинично это ни звучало, поддерживает высокие цены на нефть. Другой вопрос: в случае прихода проамериканского президента произойдет вытеснение российских и китайских компаний. Но в Венесуэлу вернутся крупнейшие транснациональные корпорации мира, которые принесут новые технологии, инвестиции и квалифицированный персонал. При таком варианте в течение двух лет Венесуэла станет понижающим фактором для цен на рынке нефти. Тут важно помнить, что Каракас не имеет обязательств по соглашению ОПЕК+.

— Торговая война между Вашингтоном и Пекином привела к тому, что в прошлом году Китай отказался от американской нефти, в свою очередь нефтяники США наращивают поставки в другие страны. Больше всего в Южную Корею, Японию и Индию, растут американские поставки в Великобританию, Италию и Нидерланды. Какие риски влечет торговая война для нас, ведь основные покупатели нашей нефти — Италия и Нидерланды?

— Американская нефть прежде всего вытесняет иранскую. У нашей страны достаточно устойчивые каналы поставок на мировой рынок, в Казахстане работают крупные корпорации Италии, Великобритании и Нидерландов. То есть проблемы с экспортом в эти страны не проглядываются. Другое дело, что в результате торговых войн страдает вся мировая экономика, включая Евросоюз, что снижает деловую активность и повышает волатильность цен.

— Можем ли мы, воспользовавшись моментом, нарастить поставки в Китай, учитывая существующий уровень добычи и логистические мощности?

— Китай относится к тем странам, которые способны поглотить нефть в любом объеме. Поэтому возможности для наращивания экспорта есть. Другое дело, что еще рано ломать существующую структуру поставок казахстанской нефти, к тому же мы связаны обязательствами по соглашению ОПЕК+. Да и те объемы, которые мы сейчас добываем, законтрактованы.

Статьи по теме:
Казахстан

Экспорт в приоритете

Свыше 55% произведенных аккумуляторов талдыкорганского «Кайнар-АКБ» экспортированы за рубеж

Казахстанский бизнес

Акимат на полосе

Развитие региональных аэропортов теперь проблема местных властей

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстан

Там хорошо, где нас нет

Неделю космонавтики отметили премьерой фантастического фильма и встречей с астронавтом НАСА