Сэкономить на лечении

Регулятор намерен наладить профилактическую работу на финансовом рынке. Декларируемая цель — предупредить ухудшение состояния финорганизаций и защитить интересы потребителей

Сэкономить на лечении

Национальный банк Казахстана (НБК) расширяет список механизмов регулирования финансового сектора, среди новейших — риск-ориентированный надзор на базе мотивированного суждения, вступивший в действие с 1 января 2019 года.

А казались здоровыми

О новых подходах к регулированию было заявлено еще в 2017 году, когда Нацбанк готовил программу оздоровления банковского сектора. Тогда выявились основные риски БВУ: ухудшение кредитного портфеля, дефицит ликвидности, кредитование аффилированных лиц, нетвердые залоги, низкая капитализация. Банки замалчивали проблемы, поскольку каждая рискованная операция должна быть покрыта капиталом, как того требуют пруденциальные нормативы регулятора. Чтобы не признавать обесценения активов, а это была (у многих игроков остается до сих пор) основная проблема сектора, банки проводили реструктуризацию займов, отражая их в статистике как непросроченные. НБК со своей стороны принимал нормативы по максимальной доле неработающих кредитов. На 2016 год была установлена цифра в 10% от портфеля, однако осенью 2015‑го выполнение этой нормы было отложено. Но требование по ограничению NPL в какой-то момент также стимулировало банки на искажение статистики: в начале 2016 года совокупная доля неработающих займов (просрочка 90+) не превышала 8%, в январе 2017‑го — 10%, но, как выяснилось позже, это не соответствовало действительности.

Рейтинговые агентства всегда оценивали долю NPL выше, чем ее отражали банки, поскольку относили к неработающим и реструктурированные займы — так называемые прочие стрессовые кредиты. В 2017 году, по оценке Fitch, такие займы в большинстве банков превышали 10%, в абсолютных цифрах порядка 3 трлн тенге. Из этой суммы 80% приходилось на Казкоммерцбанк, где доля прочих стрессовых кредитов, представляющих задолженность БТА перед ККБ, превышала 60%. Очищение баланса Казкома от токсичного долга БТА и других стрессовых активов обошлось государству в 2,4 трлн тенге, после чего Казком был приобретен Халык банком.

По программе оздоровления несколько крупных банков были докапитализированы за счет средств Нацбанка в виде субординированного займа сроком на 15 лет. Но даже эта экстраординарная мера не помогла Цеснабанку, получившему по программе 100 млрд тенге. Второй по размеру активов банк (на январь 2019 года уже четвертый) пришлось спасать, как и Казком в свое время и по похожей схеме: Фонд проблемных активов выкупил плохие кредиты, затем банк приобрел инвестор, который докапитализировал банк. 99,5% простых акций Цеснабанка купила брокерская компания First Heartland Securities (в холдинг входит First Heartland Bank, 18‑е место по активам в ренкинге EX по итогам III квартала 2018 года).

Не повезло меньшим по размеру БВУ: их оздоровление и спасение, очевидно, были признаны нецелесообразными. В 2017‑м обанкротились Казинвестбанк и Delta Bank; в 2018‑м лицензии лишились сразу три игрока — Банк Астаны, Qazaq Banki и Эксимбанк. Все перечисленные БВУ казались достаточно устойчивыми не только по статданным, которые публикуются на сайте НБК, но и по доступной инвесторам финансовой отчетности на Казахстанской фондовой бирже; в общем, выглядели вполне здоровыми. У вкладчиков не было причин не доверять им.

Отметим еще один момент: первыми о неблагополучии банка сигнализировали юридические лица. В некоторых БВУ, которые затем лишались лицензии или проходили процедуру оздоровления, наблюдался отток корпоративных депозитов. Скорее всего, компании раньше понимали или узнавали от своих источников, что проблемы в банке нарастают, и выводили деньги. За ними подтягивались крупные розничные вкладчики. Но массовый сегмент — депозиторы с небольшими суммами сбережений — обычно страдают больше других, поскольку узнают о возможном крахе банка только после того, как информация об этом появится в СМИ, или после приостановления или ограничения выплат банком.

НБК изрядно потрудился, вычищая сектор от слабых и проблемных игроков: одни банки были оздоровлены (спасены), если, по мнению регулятора, это было целесообразно, другие ликвидированы. Теперь можно сосредоточиться на раннем выявлении и предупреждении «заболевания», то есть рисков, не только в банковском, но и финансовом секторе в целом. Профилактика обойдется дешевле, чем лечение.

Гибкий подход

Риск-ориентированный надзор (РОН) введен законом о валютном регулировании и валютном контроле*, принятом 2 июля 2018 года. Более детально положения, связанные с введением РОН, прописаны в постановлениях правления Национального банка. По данным Ассоциации финансистов Казахстана (АФК), принято более 20 нормативно-правовых актов НБК, в том числе правила применения мер надзорного реагирования; правила формирования и использования мотивированного суждения; правила введения и отмены особого режима регулирования. Сюда можно включить и не названное АФК постановление НБК от 28 декабря 2018 года «Об установлении факторов, влияющих на ухудшение финансового положения банка и банковского конгломерата».

В мире РОН стал ответом на глобальный финансовый кризис 2008 года и принят во многих странах. Он включен в базовые принципы Базельского банковского надзора, входит в программы МВФ и Всемирного банка по оценке финансового сектора. Одним словом, Нацбанк не является здесь первооткрывателем, а следует за международными фининститутами и центробанками других стран. Каких-то конкретных рекомендаций или четких требований не существует, но в целом подразумевается, что РОН — более гибкий и прогрессивный подход в оценке устойчивости банка.

НБК так определяет задачу риск-ориентированного подхода: «выявление и предотвращение рисков и недостатков в целях раннего вмешательства и принятия своевременных надзорных действий для обеспечения их финансовой устойчивости и недопущения увеличения рисков».

Банки замалчивали проблемы, поскольку каждая рискованная операция должна быть покрыта капиталом

РОН подразумевает использование мотивированного суждения. Это «обоснованное профессиональное мнение коллегиального органа, которое является основанием для применения надзорного реагирования и принятия решений», говорится в правилах формирования и применения мотивированного суждения. Оно применяется при согласовании менеджмента и акционеров финансовой организации; определении лиц, связанных особыми отношениями с банком и установлении фактов предоставления им льготных условий; при оценке качества управления рисками и внутреннего контроля; оценке адекватности провизий.

На расширенном заседании правительства в конце января 2019 года председатель Нацбанка Данияр Акишев рассказал о риск-ориентированном надзоре на базе мотивированного суждения. «Основой процесса становится постоянный дистанционный надзор за всеми процессами, включая оценку бизнес-модели, корпоративного управления, системы управления рисками, капитала, ликвидности и фондирования. Все эти процессы дополняются комплексной проверкой в зависимости от степени риска», — говорилось в сообщении пресс-службы НБК.

Сметь суждение иметь

На первый взгляд РОН и мотивированное суждение не означают ужесточения надзора, однако профессиональные участники финрынка, конечно, усматривают в мерах регулятора красные флажки, ограничивающие свободу их деятельности. Выступая на VIII конгрессе финансистов Казахстана в ноябре прошлого года, председатель совета АФК Елена Бахмутова заявила, что финансовый сектор на сегодня — самый зарегулированный сектор экономики, и границы его сужаются с каждым годом.

В презентации АФК по риск-ориентированному надзору перечислены тактические вопросы, присущие РОН: несовпадение мнений о стратегии банка между регулятором и менеджментом и советом директоров финансовых институтов; концентрация на процессе надзора — та же практика проверок в другой форме; сосредоточенность на рисках институтов без учета системных рисков. В заключение — рекомендация: процесс РОН должен предусматривать взаимодействие с объектами регулирования для раннего выявления факторов риска вместо принятия жестких мер, когда риск уже реализовался. Собственно, именно эту цель преследует регулятор, вводя риск-ориентированный надзор: выявить неплатежеспособный банк и оперативно решить его проблемы, чтобы свести к минимуму последствия для сектора и клиентов, а также сэкономить на государственной поддержке.

Отвечая на вопрос Expert Kazakhstan, увидим ли мы ужесточение надзора и контроля при введении РОН, директор департамента рисков Банка ВТБ (Казахстан) Александр Львов отметил, что это вопрос правоприменения — все будет зависеть от того, как этим правом воспользуются. «Легче работать, когда критерии определены четко, по возможности оцифрованы и не допускают двоякой трактовки. Мотивированное суждение — это все-таки субъективизм, позволяющий при пограничных ситуациях склонить весы в ту или иную сторону, — продолжил он. — Но, безусловно, рынку необходимо внимательнее относиться к замечаниям Национального банка. Я бы не назвал риск-ориентированный надзор усилением контроля. Данный подход позволит регулятору сконцентрировать усилия на проблемных точках банковского сектора. Внедряя новую систему, Национальный банк Казахстана стремится обеспечить бесперебойное функционирование финансового рынка и повысить вероятность того, что реакция на наиболее существенные проблемы будет своевременной. Если банк в своей стратегии разумно подходит к оценке рисков, то опасаться и ждать кардинальных изменений не стоит».

Нацбанк решительно настроен оздоровить банковский сектор. Совсем недавно, в начале февраля, Данияр Акишев, выступая на заседании правительства, еще раз подчеркнул, что НБК продолжит внедрение лучшей международной практики по надзору, в том числе на риск-ориентированной основе. По его словам, в 2019 году Нацбанк начнет подготовительную работу по проведению всесторонней оценки качества банковских активов и уже начал обсуждать эти вопросы с банками.

В конце 2018 года финрегулятор форсировал разработку и принятие нормативно-правовых актов (НПА), связанных не только с оценкой финансового состояния банка (например, вышеназванное постановление «Об установлении факторов, влияющих на ухудшение финансового положения банка и банковского конгломерата»), но и предусматривающих действия, мероприятия уже после того, как банк обанкротился. В конце декабря 2018‑го приняты правила принудительной ликвидации банков в РК; 29 ноября — постановление «Об установлении особенностей деятельности ликвидационных комиссий добровольно ликвидируемых банков». На сайте НБК в разделе «Нормативная правовая база» можно ознакомиться с другими НПА, которые так или иначе связаны с риск-ориентированным надзором. Плюс с проектом постановления о стабилизационном банке. Таким образом регулятор, очевидно, готовит законодательную базу и инфраструктуру на случай выявления неплатежеспособных БВУ. И повод есть: в 2020 году по условиям вступления Казахстана в ВТО иностранные финансовые организации, прежде всего речь идет о банках и страховых компаниях, получат право открывать у нас свои филиалы. К этому моменту банковский сектор должен быть здоровым, сильным и конкурентоспособным.

*«О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам валютного регулирования и валютного контроля, риск-ориентированного надзора за деятельностью финансовых организаций, защиты прав потребителей финансовых услуг и совершенствования деятельности Национального банка РК».

Фото: Руслан Пряников

Решение останется за регулятором

По словам замдиректора центра развития банковского сектора Ассоциации финансистов Казахстана Руслана Ушурбакиева, вооружившись риск-ориентированным надзором и мотивированным суждением, регулятор действует в интересах рынка и общества.

— Каких изменений можно ожидать с введением риск-ориентированного надзора и применением мотивированного суждения: надзор и контроль ужесточатся, участятся проверки, или вы не ждете особых изменений?

— Риск-ориентированный надзор предполагает, во-первых, фокусирование на тех участках, которые представляют наибольшую угрозу, сосредоточение ресурсов надзорных органов именно в этих областях. Также присутствует элемент, без которого не может обойтись ни один регулятор, — профессиональное суждение. В совокупности можно сказать, что новшеством является то, что регулятор в большей степени стал ориентироваться на принципы, то есть не просто на соблюдение формы. И элемент присутствия суждения необходим, чтобы все не сводилось только к соблюдению формальных требований и процедур.

— Существует ли опасность, что эти инструменты будут направлены против определенных топ-менеджеров или финорганизаций?

— Есть несколько ключевых принципов риск-ориентированного надзора: однородность, пропорциональность, последовательность, прогностический подход к оценке, независимость и подотчетность. Если следовать им, тогда то, о чем вы говорите, невозможно. Регулятор действует не от своего имени, не на основе личных предпочтений, а в интересах рынка и общества. Он должен быть подконтролен обществу. Второй момент — эта система базируется на количественных и качественных оценках. Количественные оценки достаточно понятны: нормативы, которые нужно соблюдать. Несоблюдение нормативов означает отклонение от нормы, после чего применяются меры воздействия.

Но кроме количественной предполагается качественная оценка, которая должна базироваться на четких стандартах. А такие методы появляются из практики. Если эти методы оценки известны рынку, обобщаются на какой-то периодической основе, то у рынка появляется уверенность, что по отношению к разным банкам применяются единообразные подходы. Соответственно, сведение каких-то личных счетов в такой среде в принципе невозможно.

В принятом законе в обязанности Национального банка введена вот такая норма — «публиковать с учетом требований по конфиденциальности обобщенную практику применения мер надзорного реагирования с использованием мотивированного суждения». Понятно, что для того, чтобы такую практику публиковать, нужно этот опыт накопить, а потом делиться с рынком. Это правильная норма. Обратная связь позволяет изучить, какая же недобросовестная практика присутствует на рынке, чтобы осмотрительные и законопослушные финансовые организации приняли меры по ее недопущению.

— Какие механизмы защиты от произвола финрегулятора есть у финансовых организаций?

В соответствии с законом, у финансовой организации есть право оспаривания суждения в течение пяти дней. Компания имеет право высказать свои возражения, регулятор может их принять или не принять, и для этого у него есть соответствующий коллегиальный орган, где он сможет их рассматривать.

На практике должны сформироваться механизмы, но в конечном итоге решение все равно остается за регулятором. Аргументация может быть выслушана, но все-таки будет принято то решение, которое применит регулятор.

Нужно добавить, что есть такой инструментарий, как «аудит иной информации». Если необходимо мнение третьей профессиональной стороны, тогда регулятор указывает на те области, где у него есть сомнения, и финансовая организация может по этим конкретным вопросам нанять аудиторскую/консалтинговую компанию и провести аудит под контролем Национального банка. Полученный аудиторский отчет в данном случае отправляется обеим сторонам. Пока эта практика больше на бумаге, она и раньше существовала, но не нашла большого практического применения.


Статьи по теме:
Экономика и финансы

Прогиб цен засчитан

Новые социальные инициативы, подразумевающие увеличение госрасходов, могут вызвать очередной рост цен

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Эффект гибкости

Коворкинг эволюционирует под давлением внутренних изменений рынка офисной недвижимости

Экономика и финансы

Призрак Агробанка

Старая идея создания Агробанка на базе «КазАгро» может все же воплотиться в жизнь