Черт притаился в терминах

Статья УК РК о разжигании розни сформулирована так, что под уголовное преследование может попасть любой инакомыслящий человек

Интернет-пространство в Казахстане в последние годы мониторится и контролируется сильнее, чем когда-либо. Этому есть множество причин, но основная — выявление и подавление разжигания розни и ненависти в сети. Предотвращение возможного конфликта в зачаточном состоянии на стадии призыва — идея правильная. Но 174-я статья Уголовного кодекса РК неоднозначна для толкования, так что под терминами «разжигание» и «рознь» следствие и суд могут понимать совершенно разные вещи.

Естественно, это дает правоохранительным органам почти неограниченные возможности: привлечь к ответственности по этой статье могут чуть ли не каждого. Неточная формулировка самой нормы закона приводит к юридической коллизии, то есть процессы с ее применением будут спорными. Экспертиза, где выявляются признаки разжигания розни, становится ключевым аргументом обвинения в суде, а мотив и умысел потенциального преступления попросту игнорируются. Международный фонд защиты свободы слова «Адил соз» готовит проект по разработке новой методики при исследовании 174-й статьи УК. Руководитель юридической службы фонда «Адил соз» Тамара Симахина считает, что именно это новшество повысит объективность рассмотрения дел по разжиганию розни.

Понятнее надо

— В чем недоработка 174‑й статьи? Нарушает ли она права человека?

— Я не вижу вообще конфликта между нормой 174-й статьи и правами человека, поскольку права человека — одно, а Уголовный кодекс — другое. С другой стороны, государство не только имеет право, оно обязано, в том числе законодательно, обеспечить обществу безопасное проживание в стране.

Сама норма и идея привлекать к уголовной ответственности за разжигание национальной, религиозной розни правильная, и она должна иметь место. Другое дело, мы считаем, что сама норма не прописана достаточно четко, как это требует уголовное право, потому что уголовное право — это не гражданское. В гражданском возникает много правоотношений, и не каждое можно прописать в Гражданском кодексе. В Уголовном кодексе все должно быть предельно четко: в каждой норме должен быть четко прописан состав уголовного преступления, то есть те действия, за которые человек действительно может понести уголовную ответственность.

Тем более что 174-я статья устанавливает уголовную ответственность за тяжкое преступление и влечет серьезные санкции. Здесь недопустимо различное понимание терминов, которые применяются в этой статье. Внимательное изучение этой нормы показывает, что по сути она устанавливает уголовную ответственность за разжигание сословной розни.

Возникает вопрос: есть ли в Казахстане вообще сословия? Я поискала в базе сайта «Параграф» какие-либо данные о сословиях в Казахстане и нашла письмо Генеральной прокуратуры РК от 2015 года, отвечающее на этот вопрос.

В нем говорится, что в Казахстане как части Российской империи и Советского Союза сословия в юридическом смысле были отменены декретом «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» Всероссийского центрального исполнительного комитета от 23 ноября 1917 года. То есть еще в 1917 году сословия в Советском Союзе были официально отменены. Но, как мы видим, в 2019 году в УК Казахстана есть норма, которая устанавливает уголовную ответственность за разжигание сословной розни.

Кроме того, у нас нет официального толкования понятий «рознь» и «разжигание». Каждый понимает это по-своему, а это совершенно недопустимо в уголовном праве. Один следователь будет понимать под разжиганием просто критику, другой — оскорбительное выражение. Может, там есть оскорбление, но разжигания нет. То же происходит и с судьями. Получается, законодатель, приняв норму в том виде, в котором она существует, не потрудился дать четкое толкование тех терминов, которые в этой статье применяются.

— Объясните, пожалуйста, требования статьи и чем в этом контексте отличается теория от правоприменения.

— Разжигание какого-либо вида розни — это прямые призывы к активному действию против определенной группы населения, а не просто негативное высказывание о группе населения либо о человеке, который относится к какой-то группе. На наш взгляд, именно таким должно быть трактование. Акцент должен быть сделан на призывах к активным действиям.

На 20‑й сессии ООН Казахстану было рекомендовано изменить норму 174-й статьи и привести ее в соответствие с международными стандартами, а они требуют от участников ООН, чтобы нормы национального уголовного законодательства были сформулированы четко, без возможности различного толкования, понимания и применения.

Органы без полномочий

— Чем вы объясните отсутствие официального толкования или постановления Верховного суда РК, которое давало бы разъяснение 174-й статьи?

— Верховный суд РК не имеет права давать официальное толкование юридических терминов. Официальная трактовка юридических терминов — это законотворчество, а Верховный суд не имеет права законотворчества, он имеет право обобщения судебной практики.

Что делает Верховный суд, вынося очередное нормативное постановление? Там анализируют рассмотрение дел одной категории, скажем о мошенничестве, в судах различных регионов Казахстана; выявляют какие-то ошибки, которые допускают судьи. Делается это с целью приведения к одному знаменателю, то есть к единообразному применению закона. Затем все это прописывается в постановлении Верховного суда.

Несколько лет назад мы попытались найти тот орган, который имеет право толкования. В соответствии с законом «О правовых актах» официальное толкование имеет силу закона, а правом официального толкования обладает тот орган, который принял законодательный акт. Поэтому мы обратились в мажилис, задали вопрос по конкретной статье с просьбой дать официальное толкование. Мажилис нам ответил, что они не имеют права официального толкования, потому что законов не принимают. По их словам, законопроект после одобрения мажилисом остается законопроектом, он не становится законом.

Тогда мы написали в сенат. Они также ответили, что от них уходит одобренный законопроект и документ становится законом после того, как его подпишет президент. Мы написали президенту. Письмо, конечно, попало в Администрацию президента. Администрация направила наш запрос в Министерство юстиции, и только они что-то ответили. Однако эти разъяснения, по сути, являются мнением работников министерства. Это неофициальное толкование. Мы пришли к выводу, что фактически в стране нет органа, который имеет право официально объяснять законы. Поэтому мы считаем, что 174-я статья должна быть законодательно разъяснена. Изменения должны вноситься в Уголовный кодекс, должна быть дана четкая формулировка, так как термины «разжигание» и «рознь» остаются в этой статье, а значит, в Уголовном кодексе должно быть их толкование. Другого пути просто нет.

— Казахстан ратифицировал международный пакт о социальных и политических правах. Считается ли статья за разжигание розни легитимной с точки зрения международной правовой практики?

— Думаю, да. Я не вижу здесь конфликта. Безусловно, Казахстан взял на себя обязательства на международном уровне соблюдать права человека. Но у Казахстана как у государства есть обязанность обеспечить нам мирную и безопасную жизнь. Мы знаем, что подавляющее число военных конфликтов в других странах появляется из-за розни между различными группами людей. Сама идея, на наш взгляд, правильная. Государство действительно должно предпринимать меры предотвращения и недопущения столкновений на любой почве. Логика правильная: разжигание розни необходимо пресечь в самом начале, потому что оно может привести к реальному конфликту и гибели людей. Просто сделать это надо более квалифицированно, а в нынешнем виде норма дает право различного понимания и применения. Получается, что за одинаковые действия в одной части Казахстана человека могут оправдать, а в другой — приговорить к уголовной ответственности. Даже один и тот же суд в аналогичных ситуациях может рассмотреть дела по-разному.

— Возбуждение вражды и розни — это попытка создать конфликты между гражданами, принадлежащими к разным социальным группам. Сформулированы ли характерные признаки социальных групп, которые могут попасть под признаки состава преступления статьи 174?

— Нет ни одного документа. Когда мы говорим об уголовном наказании, то нас уже не интересуют рассуждения ученых, политологов и иных специалистов о наличии в стране разных социальных групп и критериях, по которым человека можно отнести к той или иной группе. Когда речь идет о привлечении к ответственности за тяжкое уголовное преступление, эти признаки и критерии также должны законодательно прописываться для того, чтобы ответственность нес действительно виновный человек, а не тот, кто просто выразил свое мнение.

Пост вне закона

— Исходя из вашей практики, каких действий достаточно для возбуждения дела и начала досудебного расследования по статье о разжигании розни?

— Достаточно написать пост в Facebook из двух предложений, и если с точки зрения правоохранительных органов там есть признаки разжигания розни, то будет начато досудебное расследование.

Хочу привести в пример дело, которое еще не закончилось и находится на рассмотрении в Петропавловске. Молодой человек написал небольшой пост в Facebook. Сам он салафит и опубликовал информативный, разъясняющий пост для людей, которые плохо разбираются в религиозных течениях. Он просто написал о том, что салафиты на самом деле мирные люди, которые не имеют никакого отношения к моджахедам, они никогда не принимали участия ни в каких терактах.

Этот пост стал основанием для проведения досудебного расследования и передачи дела в суд. Автору поста вменяют разжигание религиозной розни в средствах массовой информации. На наш взгляд, в его действиях нет состава уголовного преступления, он просто объясняет, кто такие салафиты, и говорит о том, что они не причастны к насильственным действиям. Даже призывов, направленных против моджахедов, нет.

Есть и заключение центра судебных экспертиз, где эксперты заявляют, что имеются признаки разжигания религиозной розни. У нас в фонде есть центр экспертиз по информационным спорам, и в этом центре работают филологи и лингвисты со стажем более 10 лет. Это не только кандидаты наук, но и люди, прошедшие специальное обучение проведению таких исследований. Наши специалисты исследовали пост обвиняемого и пришли к заключению, что пост носит информативный характер.

— И, конечно, суд не примет это заключение?

— Судебная практика, особенно по 174-й статье, идет таким образом, что суды заключение Центра судебных экспертиз кладут в основу обвинительного приговора. Это отдельная большая тема.

Во-первых, вопросы перед экспертами ставятся некорректно. Кто такие эксперты? Люди, обладающие специальными знаниями в определенной области, в данном случае это лингвисты, филологи, политологи и религиоведы. Они не имеют права отвечать на правовой вопрос. И следователи, а иногда и судьи ставят перед экспертами вопрос, есть ли в данном тексте признаки разжигания религиозной розни. Но выяснить, есть ли такие признаки, — это работа суда, потому что это правовой вопрос. Политолог или религиовед должен отказаться отвечать на него, а в заключении объяснить, что вопрос носит правовой характер и он не имеет права на него отвечать. Однако такие вопросы ставятся, и эксперты на них отвечают, с этого, собственно, все начинается.

Во-вторых, если в суде есть заключение государственного центра экспертиз и заключение нашего лингвиста, то в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом эти два документа имеют равную доказательную силу, но на практике заключения специалистов и по уголовным, и по гражданским делам для судьи менее значимы, чем выводы Центра судебных экспертиз.

— За последние десять лет количество осужденных за разжигание розни выросло почти в восемь раз, однако за это время статья 174 ни разу кардинально не перерабатывалась. К чему это может привести?

— К дальнейшему росту обвинительных приговоров по этой статье. Мы считаем, что только в законодательном порядке можно изменить ситуацию, а не усилиями одной-двух правозащитных организаций. Ни от правоохранительных органов, ни от Верховного суда каких-либо обращений к депутатам о пересмотре этой статьи, дабы не допускать злоупотреблений, не было. Нечетко прописанный состав уголовного преступления позволяет бороться с инакомыслящими и неугодными власти людьми. Под эту статью можно подвести чуть ли не любого человека.

Мне бы хотелось, чтобы Казахстан выполнял рекомендации ООН. Их у нас достаточно много, не только по 174‑й статье. Но лишь однажды было внесено изменение в Гражданский кодекс, в статью 143 о защите чести, достоинства и деловой репутации. Это было в конце 2009 года, накануне председательства Казахстана в ОБСЕ. Тогда в экстренном порядке нужно было показать, что рекомендации выполняются и законодательство реформируется в соответствии с международными нормами.

— Многие казахстанские адвокаты говорили о том, что в делах о разжигании розни игнорируются мотивы преступления. Каким образом правоохранительные органы могут их определить и доказать?

— Безусловно, это важная часть. Человеку Конституцией гарантирована презумпция невиновности. С формальной точки зрения он не должен доказывать свою невиновность. На практике человек, желая избежать необоснованной уголовной ответственности, прилагает все усилия, чтобы доказать, что он не виноват. Но если вы зарегистрировали это дело и начали досудебное расследование, пожалуйста, докажите мотив и умысел.

Например, что парень из Петропавловска имел умысел разжечь религиозную рознь и именно с этой целью опубликовал пост. Досудебное расследование и суд разбираются по тексту, то есть что именно было написано. А мотив и умысел — это то, что предшествовало появлению текста в соцсетях.

Эксперт всегда прав?

— Получается, все возлагается на экспертизу?

— Да, к сожалению, это так. В данном случае я согласна с Евгением Жовтисом, который говорил о том, что суды как бы делегировали свое полномочие осуществлять правосудие экспертам. Очень тяжело бороться и доказывать невиновность, если уже пришла отрицательная экспертиза. Практика так сложилась.

Заключение экспертизы не является особым доказательством. В Уголовно-процессуальном кодексе сказано, что все собранные доказательства имеют равную юридическую силу. К примеру, свидетельские показания 80‑летней бабушки имеют такую же доказательную силу, как и заключение эксперта Центра судебных экспертиз. Однако на практике судьи опираются на экспертизу.

— Если бы вам сейчас дали полномочия изменить статью и механизмы ее действия, что бы вы сделали?

— Во-первых, изменила бы текст самой статьи, затем дала бы четкое толкование того, что разжигание розни — это активные призывы к активному действию против какой-либо группы либо ее представителя. Во-вторых, я бы занялась обучением экспертов Центра судебных экспертиз. Кстати, кое-что мы уже делаем.

Прямо сейчас в нашем фонде готовится проект по разработке новой методики при исследовании 174-й статьи УК РК. Мы начали эту работу совместно с центрами судебных экспертиз Алматы и Астаны. На самом деле эксперты сами заинтересованы в том, чтобы иметь ясные и четкие методологические рекомендации и алгоритм проведения исследования по данной категории дел. Нынешняя методика древняя, она была написана еще до того, как появилась 174-я статья. Думаю, что в феврале будет готов проект новой методики. Было бы здорово, если бы в итоге Минюст утвердил предложенный нами документ как методику проведения экспертных исследований по разжиганию розни.

— Есть вероятность, что методику утвердят?

— Да, мы начали эту работу в середине прошлого года. Работа большая и сложная. Россияне, к примеру, уже несколько лет ее пишут. Мы рады, что Центр судебных экспертиз и Минюст сразу откликнулись на предложение о сотрудничестве. Они принимают участие не только в заседаниях круглых столов, а непосредственно работают с нашими специалистами над методикой. Если мы сможем пройти все установленные для утверждения документа бюрократические процедуры, методика станет большой помощью экспертам, адвокатам, юристам, да и судьям тоже. Это первая попытка как-то все упорядочить.

Статьи по теме:
Культура

Вкус традиции

Роман о традиционной казахской музыке и мифологической картине мира, исчезающих под натиском цивилизации, издан на шести языках

Казахстан

“Батыс” занял на стройку

Займ в почти 15 млрд тенге “Батыс транзит” привлек под проект ГЧП у Евразийского банка развития

Наука и технологии

Научный край

Профессиональное научное сообщество РК ждет реформ, которые изменят систему финансирования науки

Экономика и финансы

Дорогая валюта нам не дорога

Стабильно высокий курс иностранной валюты по отношению к тенге противостоит долларизации