Без высокой планки

Сегодня нашему театру необходимы идея, школа и система театральных институций

Без высокой планки

В 1933 году в Казахстане был учрежден Русский театр драмы, ныне Государственный русский драматический академический театр им. М.Ю. Лермонтова. В этом году ему исполнилось 85 лет. Об истории театра, его развитии и переменах, отразивших политические и социально-экономические преобразования в жизни страны, а также о месте академического театра в современном культурном ландшафте мы беседуем с театроведом, кандидатом исторических наук, Ириной Антоновой.

У истоков

— Ирина Владимировна, каково происхождение понятия академический театр, его исторические корни и коннотации?

— Академическое звание было придумано советским правительством еще в 1919 году. Большой и Малый, Александрийский, Мариинский, Михайловский, Московский художественный театры первыми получили звание академических. Давали это звание за высокое мастерство и сохранение традиций. Так советская власть, задавая планку академизма, старалась привлечь на свою сторону старые императорские театры, которые стали сотрудничать с советской властью.

— На каких принципах существовал театр до советской власти?

— Царь Алексей Михайлович лично поддержал первое театральное предприятие в России в 1672 году. Театр всегда был под государственным присмотром. В ХIХ веке в театр вкладывали деньги крупные российские предприниматели-меценаты. Финансовое участие Саввы Морозова в делах Художественного театра позволило построить здание, которое функционирует до сих пор. Разумеется, государство тщательно осуществляло и цензорские функции. В одном из дореволюционных театральных фельетонов сохранился анекдот о том, как цензор запретил свою собственную пьесу, которую написал когда-то, будучи драматургом. Он решил, что пьеса слишком смелая. Это, конечно, фельетон, ярко характеризующий то время. В Государственном историческом архиве Казахстана сохранились рекомендуемые к постановке списки пьес от Министерства культуры СССР. Кстати говоря, в этих списках была не только идеологически ориентированная советская драматургия, но и русская и зарубежная классика.

— Как в Казахстане формировалась театральная труппа?

— Когда-то это была старинная российская история провинциальных актеров Счастливцева и Несчастливцева, которые, переходя из города в город, искали возможность заработать. В тридцатых годах в Казахстане еще не было театральной школы для подготовки актеров. Когда формировался театр, Рутковский* пригласил актеров; так же делала и Наталья Сац**. Часть актеров занималась в студиях при театрах, кто-то приехал из других городов, республик. Постепенно в театре имени Лермонтова формировалась труппа, кто-то приходил, кто-то уходил. Складывался костяк, из которого выделялись педагоги, сформировавшие уже нашу местную театральную систему образования.

Горизонтальная модель

— Что изменилось в театре сегодня, а что осталось прежним?

— Вертикальная советская система управления театрами осталась. Без государственной дотации крупный театр вряд ли выживет. Содержание постоянной профессиональной труппы, значительные затраты на постановки, гастрольные поездки, участие в фестивалях требуют солидного финансирования. Разговоры о том, что надо играть хорошие спектакли и тогда будут деньги — заблуждение. Государственная поддержка театров — общая европейская практика. Например, во Франции кроме министерства культуры много для театров делают региональные советы. Если вы посмотрите программу любого крупного театрального фестиваля, например, Эдинбургского в Шотландии или Авиньонского во Франции, то вы увидите, что они финансируются за счет местных бюджетов.

Сегодня мне уже трудно анализировать театральную жизнь Казахстана. В течение пяти лет я могла что-то посмотреть в наших театрах благодаря фестивалю «Откровение». Но это на самом деле «срез», небольшой кусочек того, что называется «театральный ландшафт Казахстана». Что мне еще кажется важным? Основа театральной жизни Европы — частные театры (провинциальные и столичные) и антреприза. Это не вертикальная модель, а горизонтальная, когда собираются актеры, чтобы сделать два-три спектакля. Они этим живут. При этом они делают коммерческий спектакль высокого уровня, чтобы его «продать». Но помимо антреприз и частных театров там еще есть система институций, которая стимулирет постановки высокого уровня и транслирует их. Театральные фестивали направлены на то, чтобы показать новые идеи, представить новые имена, новый театральный язык, но и продавать спектакли. Этим заняты профессионалы — критики, театроведы, продюсеры, режиссеры, актеры… Критическая статья может решить судьбу спектакля. И он может отправиться на другой фестиваль или в турне. Турне — это деньги. Это заработок.

Коммерческая идеология

— В девяностые произошли значительные изменения в репертуаре казахстанских театров, не миновало это и театр Лермонтова. Эти перемены были связаны с переходом на рыночные рельсы. Как это отразилось на репертуаре, постановках, игре актеров? В чем выразились как положительные, так и отрицательные стороны этого процесса?

— О семидесятых и восьмидесятых годах я помню не как критик, а как зритель. Причем маленький зритель. Театр Лермонтова я тогда просто обожала. И я сохранила это ощущение встречи с театром как праздником на всю жизнь: особый запах сцены, медленно гаснущий свет, занавес (почти всегда закрытый до начала представления). Насколько мне известно, существует единственная научная монография Людмилы Богатенковой, посвященная истории театра Лермонтова, вышедшая в 1983 году. В ней приведен репертуар театра с 1933-го по 1982 год. Театр играл много классики — Гюго, Лопе де Вега, Лермонтов, Гоголь, Островский, Шиллер. Была и современная советская драматургия — пьесы Тренева, Лавренева, Салынского, Розова, Вампилова. Ставились пьесы о революции и Ленине. Не все советские пьесы, прямо скажем, были шедеврами. Но тогда они были на злобу дня. И работали над такими спектаклями очень тщательно.

Я не думаю, что стоит ругать их сейчас, например Вишневского, Афиногенова, Катаева. Сколько играли Горького в нашем русском драматическом театре! «На дне», «Последние», «Егор Булычов и другие» — прекрасный драматургический материал. Это провал в нашем художественном образовании, что мы Горького записали в революционеры, а «На дне» зачастую воспринимается сейчас крайне упрощенно, как жизнь современных бомжей. Я говорю сейчас не о театре Лермонтова, но об общей тенденции.

— Учитывая, что у нас уже совсем другое восприятие истории и своя идеологическая зашоренность, эти пьесы сегодня смотрелись бы очень любопытно…

— Да, это правда интересно. В этом году на Авиньонском фестивале китаец Менг Джинги показал спектакль «Клоп» по Маяковскому. Его интересовал вопрос: а не сидит ли в каждом из нас такой клоп, а вовсе не идея формирования нового «коммунистического человека».

У Горького есть пьесы о периоде перелома, когда интеллигенция не вполне понимает, что происходит, и боится. «Дачники», например.

В семидесятых годах в театре был режиссер, его помнят алматинцы, Мар Сулимов. Он стал ставить Вампилова, который был актуален и сразу оценен современниками: пьесы повсеместно ставили уже при жизни писателя. Учитывая, что были рекомендованные сверху конъюнктурные произведения, эти пьесы считались свежим веянием, и театры мечтали об их инсценировке. Труппа нашего театра обладала ресурсами и соответствующим уровнем и могла ставить Вампилова. Тогда я училась в школе и ходила в театр с удовольствием. Потом, будучи студенткой, по пять-шесть раз смотрела один и тот же спектакль. Нас так учили. У меня дома мой собственный театральный архив. Я начала собирать его в семидесятых и сейчас использую в своей работе. Репертуар театра Лермонтова был действительно очень интересный. Я помню, как наши актеры играли «Вестсайдскую историю». Актеры прекрасно танцевали и пели. А «Тифлисские свадьбы» с Лией Нельской? «Собака на сене» Лопе де Вега с Аленой Скрипко и Геннадием Балаевым, «Жаворонок» Жана Ануя… Это мои личные, еще детские воспоминания, но мне они очень дороги, так же как дороги актеры того, уже далекого театра Лермонтова. Я видела, как играли Диордиев, Харламова, Темкин, Кюн… Я помню целую галерею блестящих образов Юрия Борисовича Померанцева.

В девяностых годах было очень непросто: ломался репертуар; формировался новый зритель. Я помню это время. Думаю, неудачные спектакли того времени — а такие были, и немало — ранили прежде всего самих актеров. И, конечно, зрителей. Театру Лермонтова повезло со зрителями. У него есть своя аудитория. Уверена, что самые преданные поклонники театра, приученные к театральному искусству еще с детства, с такой же болью воспринимали необходимость приспосабливаться, разыскивать деньги, выпускать сомнительные с эстетической точки зрения спектакли. Но театр выжил. Ему удалось выйти из этой ситуации достойно.

— Что произошло с репертуаром?

— Так сложилось, что с начала нового столетия я наблюдаю за театром Лермонтова в основном издалека. Что мне бросилось в глаза? Какие-то американские и французские комедии. На одно лицо. Скорее всего, это нравится зрителям. Любой спектакль, в том числе и легкая (и легковесная) коммерческая комедия, требует мастерства и вкуса. Может быть, пора выходить из этого состояния, продолжить развиваться, искать, воспитывать зрителя. Кстати говоря, совершенно необязательно при этом ругаться матом или бегать голышом. Существуют театры, которые сохраняют обаяние традиции.

Тотем и табу

— Актуален ли театральный академизм для западных театров?

— Возможно, это вопрос терминологии, не больше, наверное, это поддержание высокого уровня культуры. Культурная политика, которая не дает прерваться традициям и которая не знала сложностей наших девяностых. Тогда мы многое потеряли. Я родилась в одной стране. Потом все поменялось. Каковы мои корни? То же самое думал театр. Давайте не будем играть эту пьесу потому, что она какая-то советская. Вот от этих вещей свободен западный театр. Свободен от багажа постоянной переоценки. Когда не совсем понятно, что можно, нужно ставить или лучше воздержаться. Иностранные режиссеры свободны от подобного идеологического шлейфа.

— Цензура — не просто запреты, а то, что задает высокую планку. Как считал Фрейд, общество возможно при наличии сакрального и запретов. Можно ли считать, что театр сегодня выполняет функцию сакрализации, храма искусства и священнодействует?

— Именно об этом я пишу сейчас. Театр никогда не утрачивал своей сакральности. Он часто принимал профанные позы — не только в антураже и костюмах, но в идеях. Сейчас трудно сказать, что происходит в театре Лермонтова в области идей. Что они хотят?

— Это, учитывая то, что сейчас нет цензуры.

— Внутреннюю цензуру диктуют образование, нравственные ценности и профессионализм. Если хотя бы один из этих компонентов отсутствует, тогда главное уже трудно ухватить. У коллектива должна быть идея.

— Можете привести примеры подобных идей и театров, которые руководствуются ими, когда идеи влияют на стилистику, репертуар, манеру игры?

— За последние два-три года я обратила внимание, что режиссеры взялись исследовать тему фашизма и — шире — тему порабощения человеческой личности антигуманитарной идеей. Томас Остермайер поставил очень актуального «Врага народа» Ибсена, Иво ван Хов с «Комеди Франсез» (несмотря на упреки в их традиционности и несовременности) сделал потрясающий спектакль «Проклятые» по сценарию Лукино Висконти, Кристин Летайер в Парижском Театре де ля Колин — «Ваал» по Брехту. Это спектакли, использующие очень жесткий эстетический язык, многослойные реминисценции, отсылки к разным болезненным историческим и личным воспоминаниям. Зрелищность, сочетаемая с эмоциональной и этической атакой на зрителя. Что есть человек и где тот момент, когда он превращается в монстра, в зверя, пожирающего себе подобного? Это значительные художественные исследования темы насилия над человеком. А самое главное — это спектакли-высказывания режиссеров и актеров против такого насилия. В этом ценность современного спектакля. Ясная и твердая позиция создателей спектакля. Вот тогда зритель пойдет на такой спектакль. Это по-настоящему волнует.

 *Ю.Л. Рутковский — один из создателей Русского театра драмы в 1933 году.

 **Н.И. Сац — в 1945 году создала и затем руководила в течение 13 лет Алма-Атинским ТЮЗом.

Статьи по теме:
Тема недели

Практическое изменение

Получить специальное профессиональное образование в Финляндии можно бесплатно, неоднократно и в любом возрасте

Тема недели

Кто готовит непрофессионала?

Попытки диверсификации экономики уперлись в дефицит квалифицированных кадров в обрабатывающей промышленности

Спецвыпуск

Энергетика наедине

Казахстанский электроэнергетический сектор растет вслед за промышленностью РК. Емкий внутренний рынок компенсирует схлопывание экспорта

Культура

Оцифрованный гимн жизни

В Алматы состоялась мировая премьера мультимедийного музыкального шоу Mr. Adam Марата Бисенгалиева