Нераскрытый потенциал

Государственная поддержка аграрного сектора страны уже дала свои плоды: постепенно мы выходим на самообеспечение сельхозпродукцией. Но в отрасли остается много нерешенных проблем, одна из главных — низкая эффективность производства

Нераскрытый потенциал

Когда власти говорят об экспорте сельхозпродукции, речь идет всего лишь о потенциале, более того, о нераскрытом потенциале отрасли, который правительство и бизнес пытаются реализовать без малого десять лет. Идея диверсифицировать экспорт за счет сельскохозяйственной продукции появилась еще до мирового финансового кризиса 2008 года, но актуализировалась после кризисного для Казахстана 2009 года, когда последовательно перестали работать традиционные драйверы экономического роста — нефтяной экспорт, приносивший и продолжающий приносить ощутимую валютную выручку, и банковский сектор, по которому кризис ударил в первую очередь.

При этом сельское хозяйство с момента объявления республикой независимости остается в сфере особого внимания казахстанского правительства. С 1991 года было разработано девять документов, на основе которых все предыдущие годы реализовывалась госполитика в сфере АПК; действующая Госпрограмма развития агропромышленного комплекса Казахстана на 2017–2021 годы — десятая по счету.

Первые госпрограммы (например, программа социально-экономического развития «Ауыл» на 1991–1995 годы, продленная до 2000 года) апеллировали к идее развития сельского хозяйства через процветающее село. И это понятно, поскольку ауыл в первое десятилетие становления республики воспринимался как «оплот духовности, основа культуры, источник традиций нашего народа».

Но с начала 2000‑х развитие аграрной отрасли в экономической политике страны перестает оцениваться через призму процветания села. Уже не «ауыл» звучит в госпрограммах, а экономические термины «производство», «агропродовольствие», «продовольственная безопасность»…

После кризисного 2009 года правительство ответило на спад экономики планом индустриализации страны, чтобы избежать зависимости от ценовой конъюнктуры на сырьевой экспорт. Параллельно была взята на вооружение и другая идея, предложенная международными консультантами, — сделать ставку на сельское хозяйство как на потенциальный драйвер экономического роста. В 2013 году вышла программа «Агробизнес-2020».

Как и положено любому стратегическому документу, программа «Агробизнес-2020» начинается с перечисления успехов страны. «Наблюдается постоянный рост производства на базе рыночных отношений», «увеличивается продуктивность и производительность труда», «производится обновление основных фондов и восстановление инфраструктуры отрасли», «достигнуто самообеспечение по основным продуктам питания» и так далее.

Что же мешает развитию отечественного АПК? Проблем в сельском хозяйстве более чем достаточно: низкая производительность; не внедряются результаты НИОКР, в целом произошла деградация аграрной науки; отсутствие необходимых складских мощностей; слабая логистика; трудности в ветеринарии и с соблюдением производственных стандартов. Перечисленные проблемы правительство и бизнес решают уже долгое время, но явных прорывов, если быть честными, пока нет. Самой главной проблемой, на наш взгляд, остается мелкотоварность, что понимают и в правительстве. Агробизнес Казахстана, за исключением зерновиков (гигантизм зерновых компаний привел к потери управляемости и к крупным долгам), представлен небольшими хозяйствами, которые не могут конкурировать ни внутри страны, ни за ее пределами.

Непобежденная мелкотоварность

Валовой выпуск сельского хозяйства согласно официальной статистике в прошлом году составил 4,1 трлн тенге, или 7,7% ВВП. Если сравнивать с результатом десятилетней давности, то вклад сельского хозяйства в экономику сократился на 0,9%.

Но не это главное. Ключевым производителем сельхозпродукции, как и в прежние годы, остается непрофессиональный участник. На хозяйства населения в прошлом году пришлось 47,4% сельхозпродукции (см. график 1). Эту часть сельской экономики нельзя назвать предпринимательской. Под термином «хозяйства населения» подразумеваются частные подворья, которые занимаются по существу простым воспроизводством.

Казалось бы, более половины сельхозпродукции выпущено предпринимательством. Но, как обычно, дьявол кроется в деталях. Существенная доля у индивидуальных предпринимателей, крестьянских и фермерских хозяйств, которые по существу представляют мелкий и средний бизнес. Эта категория аграриев в прошлом году произвела 28,2%.

Это тот предпринимательский класс, который выпускает больше, чем частные подворья, но меньше, чем сельхозпредприятия. У них мало ресурсов, они не могут сокращать издержки на эффекте от масштаба. В силу этих причин не знают, как наладить качественное производство с учетом различных стандартов и ветеринарных норм. Таким аграриям недоступны правильная маркетинговая кампания, качественное брендирование, анализ рынков сбыта. У них просто нет денег на перечисленные рыночные опции, а без них деятельность небольших фермеров сопровождается лишними потерями и упущенными выгодами. Поэтому эту категорию — ИП, КХ, ФХ — сложно назвать бизнесом в полном смысле этого слова. И только 24,4% сельхозпродукции произведено предприятиями.

Другими словами, сельское хозяйство Казахстана остается мелкотоварным и не является индустрией в полном смысле этого слова. Отсюда проблемы со стандартом и ветеринарией, а также низкой производительностью: наши аграрии не могут гарантировать даже казахстанским торговым сетям крупные стабильные поставки.

Возможны два классических решения этой проблемы. Первое: нужно индустриализировать сельское хозяйство, образно говоря, залить отрасль деньгами в виде инвестиционных субсидий, чтобы капитал пошел в аграрку, создавая там промышленные птицефабрики, промышленные мясные фермы, молокозаводы и так далее.

Но не все так просто. Никто не отменял проблему искаженных стимулов: правительство, как правило, руководствуется не рыночными факторами, а соображениями, какой из сегментов перспективный, но как чиновникам это понять, если большая часть госаппарата представлена людьми, не работавшими в частном секторе. Поэтому вероятность, что правительство сможет правильно выстроить политику субсидирования, очень низкая.

Нужно принимать в расчет и эффект особых интересов, когда принимается решение в пользу небольшой группы. Любая госпрограмма пишется с участием представителей бизнеса, без этого, собственно, нельзя подготовить качественный документ. Но тут есть риск, что предприниматель, обладатель информации, будет утаивать сведения, полезные для отрасли, но вредящие конкретно его бизнесу.

Новая кооперация — брак по расчету

Второй вариант решения проблемы мелкотоварности лежит через стимулирование фермеров к объединению. Крупное хозяйство сможет более эффективно противостоять перекупщикам, сбивающим цены на продукцию, пулу фермеров общими усилиями легче доставить продукцию в города — главные потребители продовольствия.

Речь по существу идет о сельскохозяйственных кооперативах. Идея состоит в том, что, объединившись, мелкие фермеры существенно сократят свои издержки. Условно говоря, у кого-то есть трактор, но нет комбайна, у другого есть грузовик, чтобы доставить продукцию до города, в партнерстве эти фермеры станут серьезной предпринимательской единицей.

Для ускорения процесса кооперации в сельском хозяйстве в 2015 году был разработан и принят Закон «О сельскохозяйственных кооперативах», но его реализация свелась к кампанейщине: в начале 2018 года новое руководство Минсельхоза признало, что 800 из 1180 созданных кооперативов являются фальшивками, а выданное государством оборудование простаивает. Неудача хорошего по сути начинания была обусловлена несогласованной налоговой политикой. Фермер платил налог дважды: первый раз в составе кооператива, второй раз — как владелец личного подсобного хозяйства.

Надо понимать, что основой объединений, союзов, ассоциаций и кооперативов является прежде всего доверие. В Госпрограмме развития агропромышленного комплекса Казахстана на 2017–2021 годы, актуализированной после прихода нового министра сельского хозяйства, сделана очередная попытка реанимировать идею кооперации в АПК, но к делу создания кооперативов опять подошли формально.

С 2020 года сельхозтоваропроизводитель, который не является юридическим лицом, но хочет получать господдержку, должен будет состоять в якорной кооперации (кластер) или в горизонтальной кооперации. Иными словами, к 2020 году в стране количество кооперативов, возможно, увеличится, но созданы они будут в принудительном порядке. Заявленная в программе цель — объединиться, чтобы продолжать получать субсидии и дотации, искажает идею кооперации. Здесь не идет речь о самоорганизации для взаимной выручки, созданной на доверии, формальная же кооперация для получения субсидий не будет жизнеспособной. И распадется, как брак по расчету, если закончатся деньги.

В южном направлении

В текущем году Минсельхоз на основе данных таможенной статистики подготовил справку по экспорту сельскохозяйственной продукции. К сожалению, к документу не прилагается методология, поэтому нельзя понять, какими правилами руководствовались, отбирая товары, но это не отменяет того факта, что собранные данные любопытны и проясняют кое-какие моменты.

В 2017 году, по оценке Минсельхоза, Казахстан экспортировал продукцию АПК на 2,388 млрд долларов, что больше предыдущего года на 12,5% (2,123 млрд долларов). Основным экспортным товаром агропромышленного комплекса Казахстана остается пшеница. Эта зерновая культура принесла стране 660 млн долларов экспортной выручки, а ее доля в общем экспорте сельхозпродукции составила 27,7%. Отметим, что экспорт пшеницы с 2013 года стабильно сокращается (см. «Устойчивые проблемы», стр. 22).

Только два товара из первой пятерки — продукты переработки, хотя, надо признать, неглубокой: мука (2‑е место) и хлопковое волокно (5‑е место). Остальные товары представляют собой сырье: пшеница, ячмень, семена льна и подсолнечника. Вес пяти первых сельхозтоваров в общем экспорте АПК — 61,4%, или 1,4 млрд долларов (см. график 2). Таким образом, экспорт агропромышленного комплекса, как и весь экспорт страны, характеризуется высокой товарной концентрацией. Более того, основой сельскохозяйственного экспорта остается сырьевая продукция и товары низкого передела.

Но в числе первых пятнадцати позиций есть и готовые продукты: подсолнечное масло (8‑е место; 54,6 млн долларов), шоколад (11‑е место; 40,3 млн долларов), кондитерские изделия (12‑е место; 38,1 млн долларов), безалкогольные напитки (13‑е место; 36 млн долларов).

Министерство выделяет переработанное сельхозсырье в отдельную группу. Экспорт этих товаров в 2017 году составил чуть более 1 млрд долларов, или 45,2% от всего экспорта АПК. Первая пятерка выглядит так: мука (469,3 млн долларов), хлопковое волокно (89,8 млн долларов), подсолнечное масло (54,6 млн долларов), филе рыбы (40,3 млн долларов) и шоколад (40,3 млн долларов) (см. график 3).

Значительную часть агропродукции покупают наши южные соседи — Узбекистан, Афганистан, Таджикистан, Иран. В эти страны в 2017 году мы отгрузили сельхозпродукции на 1,4 млрд долларов. Россия — партнер по ЕАЭС — купила всего на 286,6 млн долларов. Китай, куда мечтают пробить экспортное окно казахстанские власти, а наши предприниматели жаждут получить там комфортные условия для бизнеса, закупил у нас агропродукции всего на 180,5 млн долларов.

Из вышесказанного следуют такие выводы. Первое: вполне возможно, нам необходимо проанализировать более детально потребности наших южных соседей. Посмотреть, какие еще товары мы можем им предложить, и если потенциальный объем существенен, то начать удешевлять стоимость перевозки в южном направлении. Второе: нужно работать над конкурентоспособностью наших товаров, чтобы они пользовались спросом не только в перечисленных странах (возможно, по причине отсутствия конкуренции со стороны местных производителей и невысокого интереса к этим рынкам транснациональных компаний), но и в развитых государствах.

Накормить Китай очень сложно

«Зачем нам выход к морю, если рядом с нами миллиардный Китай?! И мы его накормим» — идея последних лет, на которой сегодня строится экспортная стратегия страны в АПК. И чем дальше, тем чаще власти повторяют ее как мантру.

Бесспорно, у нашего Минсельхоза есть успехи в переговорах с китайскими коллегами. В мае текущего года министр сельского хозяйства РК Умирзак Шукеев и председатель главного таможенного управления КНР Ни Йефэн подписали протокол по фитосанитарным требованиям для экспорта рапсового шрота в Китай. Пекин признал 15 областей РК зоной, свободной от ящура, что дает нам возможность поставлять в Китай животноводческую продукцию и живых животных. Сняты ограничения по нодулярному дерматиту со всей территории страны, что открывает китайский рынок для нашей говядины. Есть договоренности по инспектированию казахстанских хозяйств, выращивающих ячмень и кукурузу. В случае положительного решения наши компании будут включены в китайский реестр предприятий-экспортеров. Список переговорных успехов можно продолжать.

Официальная пресса писала о достигнутых договоренностях не иначе как о прорыве. Но это не значит, что непременно будет прорыв в торговле сельхозпродукцией с Китаем.

Приведем пример из прошлого: когда в августе 2014 года Москва в ответ на западные санкции запретила часть американской и европейской сельхозпродукции, в Казахстане заговорили об открывшихся возможностях, мол, мы сможем заместить западный импорт в Россию. В феврале 2016 года, после запрета ввоза турецкого продовольствия в Россию, в Казахстане вновь заговорили о шансе, который представила нам геополитика. «В связи с геополитическими факторами в России, снижением импорта и экспорта с Европейским союзом и Турцией нам необходимо, на мой взгляд, воспользоваться этой ситуацией», — заявил тогда премьер-министр Бакытжан Сагинтаев.

И вроде все складывалось в нашу пользу — давние торговые связи с Россией, соседство, отсутствие языкового барьера и понимание ментальности россиян, наконец, единое экономическое пространство без тарифов. Но мы не смогли воспользоваться ситуацией.

Были субъективные факторы, на которые мы не могли повлиять: дешевый рубль, программа российского правительства развития сельского хозяйства, необеспеченность внутреннего рынка Казахстана по некоторым продуктам. Вместе с тем была причина внутреннего характера — казахстанские компании не могли предложить нужный российским сетям объем (см. «Контрсанкционный призыв», 2016 год). Собственно, на этом и лопнула идея накормить Россию.

В 2016 году импорт Китаем продовольствия подобрался к отметке в 20 млрд долларов, более того, он будет расти, поскольку средний класс предпочитает здоровые и натуральные продукты, а его численность сегодня, по некоторым оценкам, в Поднебесной превышает 280 млн человек.

От таких цифр невольно замечтаешься. Но неудачная попытка зайти на российский рынок несколько отрезвляет. Казахстанские производители до сих пор не могут гарантировать стабильные поставки и большие объемы. Конкурировать придется не с местными производителями, как, например, в России: в Китай рвутся крупнейшие корпорации, у которых компетенции, навыки, переговорная сила, за спиной — поддержка правительства. Казахстанскому бизнесу, взращенному на господдержке, придется окунуться в очень жесткие условия мировой торговли. К тому же у нас нет аналитических структур по изучению Китая, соответственно, не накоплено достаточно знаний о стране. Последнюю проблему можно решить быстро, благо в стране есть китаисты.

Опыт российских компаний говорит, что существуют специфические особенности торговли с Китаем. Например, китайцев не возьмешь классическими маркетинговыми инструментами, они больше доверяют сарафанному радио — положительный отзыв о продукте они должны услышать от своего знакомого. Еще пример: китайцы не покупают импортный товар, если упаковка полностью оформлена на китайском. Лучше оставить все как есть и наклеить стикер на китайском, это вызывает доверие к продукту. Более того, успешная стратегия в одном регионе вполне может оказаться нерабочей в другом.

Другими словам, наличие торговых соглашений, крупных объемов, более того, наличие натурального продукта, сертифицированного по всем правилам, ничего не дает. И если даже продукция попала на китайский рынок, это еще не значит, что ее купят.

Читатейте так же редакционную статью: Поднять село не унижая город

Статьи по теме:
Казахстан

Казахстан увеличил экспорт домашнего текстиля

Компания из Шымкента увеличила производство экспортной продукции в семь раз

Культура

Старый фестиваль в новом формате

Задача обновленного кинофестиваля Шакена Айманова — продвижение фильмов тюркоязычных стран

Казахстанский бизнес

Закинуть сети в интернет

Государство намерено обязать онлайн-продавцов публиковать полные данные о себе и товаре. Но этого недостаточно для защиты прав потребителей

Казахстанский бизнес

Железная рыночная власть

Государство приняло доводы металлургических заводов о том, что стране грозит дефицит лома. На четыре года был ограничен экспорт лома в страны, не входящие в ЕАЭС, что нанесло серьезный удар по ломозаготовителям