Армения в переходный период

События в Армении весной 2018 года можно описать в нескольких словах: политическое руководство страны не справилось со своими задачами

Армения в переходный период

События в Армении весной 2018 года можно описать в нескольких словах: политическое руководство страны не справилось со своими задачами и граждане реализовали право на протест и отвергли это руководство

Политические процессы в постсоветских странах Закавказья, или, как чаще говорят сегодня, Южного Кавказа, редко освещаются на страницах казахстанских изданий. Информация о них, при всей важности этого региона, у нас в основном вторична. И когда в этих государствах происходят неожиданные события, в Казахстане весьма непросто оценить их и спрогнозировать последствия. Последний пример — весенние события в Армении, входящей вместе с Казахстаном в ряд серьезных межгосударственных структур. Но сегодня у нашего журнала есть возможность получить компетентный комментарий «из первых уст». Наш собеседник — Арман Меликян, армянский политолог, дипломатический и общественный деятель. В 1993–1999 годах возглавлял первую дипломатическую миссию Армянской Республики в Казахстане (имеет ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла). В 2004–2005‑х занимал пост министра иностранных дел Нагорного Карабаха. Выдвигал свою кандидатуру на пост президента Армении на выборах президента Армении. Ныне выступает в качестве независимого эксперта.

Когда народ говорит «нет»

— Весенние события в Армении, их результаты стали неожиданностью для всех партнеров вашей страны. Что это было? Правомочно ли говорить о революции?

— По большому счету и в Армении их итоги оказались для всех участников неожиданными как для власти, так и для оппозиции и для народа в целом. К правящему режиму Сержа Саргсяна отношение было крайне негативным. Это притом что относительная свобода слова в Армении присутствовала на протяжении всего периода независимости. Но коррупция, беззаконные действия, определенный подход к урегулированию проблемы Нагорного Карабаха, не принятый основной частью общества, просчеты в социальной политике — все это создало настолько сильную атмосферу неприятия власти, что, как оказалось, она была чем-то вроде колосса на глиняных ногах. И, несмотря на то что репрессивный аппарат был сильный, люди вышли на улицы. Была ли это революция? Дело не в формулировках, главное, что это была не физическая победа, а победа, достигнутая моральным давлением народа на власть.

Прежний руководитель, Серж Саргсян, многое из негативных процессов в стране сознавал, пытался что-то сделать. Полтора года назад сменил премьера, назначив Карена Карапетяна, человека, известного как хороший менеджер, стремившегося к проведению реформ. Во многом благодаря этому кадровому решению правящей Республиканской партии удалось выиграть в прошлом году парламентские выборы. Хотя на самом деле, я сам в этом убежден, как и многие политики и простые граждане, в Армении за последние 25 лет не сфальсифицированных выборов не было ни разу. Причем техника фальсификаций становилась от выборов к выборам все более изощренной. В 2017 году власть смогла выиграть и провести конституционную реформу, заявив, что Саргсян не собирается более возглавлять исполнительную власть страны. Это привело в итоге к тому, что он сам и партия оказались перед дилеммой — выполнять обещание или уходить. И вот началась чехарда с объяснениями, оправданиями, что, мол, граждане не так поняли обещание, что имелось в виду иное. Это буквально взбесило общество, включилась вся система гражданского сознания — настолько явным оболваниванием сограждан это выглядело. Начались протесты. Города были парализованы, улицы перекрыты. Для власти ничего иного, кроме ухода, не оставалось. Альтернатива — только кровопролитие, но это ничего бы не изменило. Я никогда не видел такого ликования людей, как в день свержения Саргсяна.

— Широко распространен взгляд, что массовые движения населения, неожиданная смена власти — все это не может происходить самостоятельно, что обязательно сотворено извне. Про ереванские события тоже такое приходилось слышать.

— На самом деле на такие вопросы ответить просто. Конечно, есть интересы внешних сил. Они разными странами по-разному реализуются. И если существует объективное недовольство среди абсолютного большинства граждан, этим будут пользоваться не только внутренние политические силы, но и внешние игроки. И было бы странно, если бы они этого делать не пытались. Здесь важно другое — есть политическое руководство страны, которое не справилось со своими задачами, и граждане реализовали право на протест и отвергли это руководство. Как будет дальше складываться, кто и сколько себе в актив очков записал, это все будет видно позже.

В Армении мы уже достаточно искушены в том, как распознавать внешние интересы, сопрягать с ними собственные интересы и как пытаться внешние интересы умерять там, где они идут вразрез с нашими. Я не склонен кого-либо демонизировать; мы понимаем, что эти интересы были, есть и будут, надо с этим жить. Так, чтобы наши интересы были соблюдены, а внешние интересы нашли какое-то свое удовлетворение. И не важно, касается ли это наших непосредственных соседей, с которыми у нас неоднозначные отношения, — с Азербайджаном и Турцией, или вполне дружественные — с Ираном и Грузией. В регионе присутствует очень много игроков, и то, что происходит в Армении, касается не только нас. Это может так или иначе откликнуться и на всем регионе, и даже на достаточно большом удалении от Армении. После «арабской весны» волна насилия будет, скорее всего, двигаться на Восток. В конце прошлого года эти процессы уже затронули Иран, там были массовые выступления. И это можно расценивать как некую пробу сил, судя по тому, как ведут себя США. Возможно, Иран станет следующей целью для активного вмешательства.*

— Каковы теперь перспективы политической ситуации в Армении? Были резонансные аресты, в парламенте доминирует партия прежнего руководителя страны. Нет ли угрозы, что конфликт может активизироваться?

— Смена власти произошла на фоне всеобщего гражданского недовольства и неповиновения. Действующая власть сложила свои полномочия, имея в парламенте большинство своих сторонников. Они продолжают оставаться сторонниками прежнего президента Саргсяна, на один день занявшего пост премьера. Как известно, после его отставки парламент избрал премьером Никола Пашиняна. Он и его сторонники декларируют необходимость проведения внеочередных парламентских выборов в течение года, то есть до мая следующего года. И, как они обещают, выборы эти будут честными и прозрачными, в отличие от всего, что было раньше. Что может произойти за предшествующее время? Да, в Армении прошли аресты, но большинство арестованных чиновников уже вышли на свободу, хотя дела на них не закрыты. Есть ощущение, что Никол Пашинян и его команда не стремятся к прямому противостоянию с оппонентами. Но, конечно, у Пашиняна есть опасения возможных попыток реванша. Здесь надо отметить, что в период своего стодневного пребывания у власти Пашинян организовал очень большой митинг в Ереване, и главное, что он сказал там: мы все должны привыкнуть к тому, что в Армении нет власти того или иного чиновника. А есть власть гражданина, и все, кто находится во власти, обязаны отчитываться и следовать тем требованиям, которые формируются в гражданской среде. Былого чиновничьего беспредела и произвола уже не будет.

Это, конечно, слова…

— Такие слова от политиков обычно настораживают, заставляют думать о популизме.

— Как эти слова трансформируются в политические реалии, покажут ближайшие месяцы. Но я думаю, что все политические силы готовятся к политической борьбе через участие в выборах. Об этом заявил и бывший президент Роберт Кочарян. Все стороны предпочтут воздержаться от насильственных действий. А на идеологическом, идейном уровне эта борьба будет в любом случае полезной для развития политической культуры общества, понимания, что нужно гражданам, а что нет. Население сейчас в Армении очень активно, оно отслеживает происходящее, и как Никол Пашинян был приведен к власти, с тем же успехом он может быть и удален от нее в случае каких-то серьезных ошибок. Он получил свой мандат от народа в результате очень масштабных выступлений, но это не значит, что люди будут терпеть отступления от данных обещаний и первоначальных лозунгов, тем более серьезных изменений в личном поведении. Но, в принципе, он известен скромностью в быту. Тем не менее в народе сейчас будут очень внимательно все отслеживать, начиная от принципиальных моментов политического поведения и заканчивая гардеробом. Это объяснимо после долгого времени, когда правящая верхушка беспредельничала. Как в поговорке — обжегшись на молоке, дуют на воду…

Баланс меж двух союзов

— Как развивается экономическая ситуация в стране?

— В стране, где достаточно очевидно была представлена системная коррупция и для организации бизнеса были не лучшие условия, ситуация, конечно, изменилась. Премьер Пашинян требует отказа от черной бухгалтерии, чтобы вся экономическая деятельность переводилась в законное поле. Хотя, конечно, существует понимание, что это приведет к росту цен, но главная проблема не в этом. Пока не пройдут внеочередные парламентские выборы, будет сохраняться ситуация политической неопределенности. А это всегда плохо влияет на экономику. До проведения выборов в экономической политике будет превалировать осторожность. Когда, после выборов, будет сформирована новая власть, с ней, думаю, будут говорить и на Западе, и наши партнеры по Евразийскому экономическому союзу. Тогда, вероятно, будет поле для обсуждения новых проектов, инвестиций.

— Какова реальная средняя заработная плата в Армении?

— Неквалифицированный рабочий труд оплачивается в диапазоне 120–200 долларов в месяц. Более специализированный может варьироваться от 250 до 300 долларов и выше. Прожить на эти деньги очень сложно. Учитывая, в частности, весьма высокие цены на коммунальные услуги. Нужно признать, что в Армении большая часть населения — это имущественно несостоятельные граждане. Я имею в виду, что они не голодают, но им трудно что-то откладывать. Можно эту часть оценить приблизительно процентов в 80. Есть сильная поляризация: есть очень обеспеченные люди. Немного, условно говоря, семей сто. Средний класс я оцениваю процентов в 10–12.

— В экономическом отношении вашу страну традиционно выручает высокая эмиграция?

— Эти процессы были. В самое последнее время, и я связываю это с произошедшими весенними событиями, они резко снизились, даже до нулевого уровня. Граждане Армении стали возвращаться на родину. Как долго эта тенденция продержится — это тоже зависит от тех людей, которые пришли во власть, от того, насколько компетентными и профессионально состоятельными они окажутся. Одно дело обещать народу экономическое улучшение, другое — суметь это исполнить… В составе новой власти есть квалифицированные экономисты. Но, опять же, необходима большая определенность во власти. Сейчас переходный период.

— Дало ли что-то экономически ощутимое участие Армении в евразийском интеграционном проекте? И как вы видите перспективы этого участия теперь, после весенних событий, в будущем — после выборов?

— Начну с того, что в свое время противопоставлялись друг другу членство Армении в Евразийском союзе и ассоциированное сотрудничество с Европейским союзом. Европейцы настаивали на том, чтобы Армения не входила в ЕАЭС. Армянское руководство во главе с ушедшим в отставку Сержем Саргсяном с этой позицией не согласилось. Было выбрано, видимо, правильное и сбалансированное решение — вступить в ЕАЭС с тем, чтобы в перспективе наладить экономическое сотрудничество, в том числе и с Европейским союзом. Как мы помним, именно аналогичная ситуация, такая же проблема, послужила спусковым механизмом для украинского майдана. Сегодня Армения является членом Евразийского экономического союза, но в то же время в конце прошлого года подписала ассоциативное соглашение с Европейским союзом. Как-то в этом вопросе удалось соблюсти необходимый баланс. И, видимо, европейцы тоже поняли, что нельзя ставить вопрос «мы или Россия». Думаю, что выходить из ЕАЭС наша страна не будет, предпосылок для этого нет никаких. А углублять связи с ЕС — конечно, это сам бог велел. Главное, чтобы наши европейские партнеры в этом отношении проявили необходимую гибкость и последовательность. Но не в ультимативной форме, не в ущерб нашим отношениям с другими нашими партнерами.

Существенной, зримой экономической отдачи от членства в ЕАЭС пока нет, я, во всяком случае, этого не вижу. Какие-то продукты, импортируемые из стран — членов ЕАЭС, подешевели, что-то, наоборот, сложнее стало найти на рынках. Но это живой процесс, так и надо это оценивать. Искать баланс наших интересов нужно будет постоянно, помня про очень специфическое географическое положение Армении: у нас нет общих границ со странами, входящими в Евразийский экономический союз. Чтобы что-то экспортировать к ним или импортировать оттуда, нам необходимо вести грузы транзитом через территории третьих стран. Но реальная практика как-то сглаживает острые углы, учит снижать затраты. Раз приходится в этом плавать, значит, надо учиться плавать.

Южное влияние

— Время от времени возникает тема прокладки новых масштабных стратегических транспортных коммуникаций из Каспийского региона через Кавказ в западном направлении. На ваш взгляд, текущая геополитическая ситуация вокруг Кавказа и собственно в странах региона способствует реализации таких идей?

— Большой и сложный вопрос. В этом отношении определяющую роль будет играть конфигурация и динамика американо-российских, американо-иранских отношений, подходы Турции, Израиля, ну и, конечно, Европейского союза, чьи интересы в нашем регионе в основном имеют экономический характер. И сейчас можно сказать, что не все эти внешние акторы имеют ясное представление о том, как будут развиваться события на Южном Кавказе. Очень большое влияние может оказывать ситуация вокруг Ирана и внутри самого Ирана. Это ведь может дестабилизировать весь регион.

— Вы акцентируете внимание на Иране. В чем, на ваш взгляд, суть потенциальных конфликтов там? Внешнеполитический аспект — конфликт с США, Израилем — известен. Но это, мягко говоря, не новость, этому конфликту десятки лет.

— Не вдаваясь в историю Ирана нового времени, отмечу важную особенность политической системы этой страны. Иран сегодня, как, впрочем, и всегда на протяжении своей истории, это многонациональная страна. Есть сепаратистские тенденции. В недавней истории Ирана была династия шахов Пехлеви, акцентировавшая тему персидского национализма, и, как известно, правление этой династии не было долгим. Сегодня все иранское общество скрепляет правящий религиозно-политический режим, система, идеологически существующая вне этнических доминант. В случае, если произойдет ее демонтаж или хотя бы ослабление, это вызовет мощные центробежные процессы. В геополитическом смысле это могут быть тектонические процессы для всех соседей Ирана. Именно на это будут делать ставку внешнеполитические противники Тегерана.

— Действительно, в постсоветских странах, во всяком случае во многих, обычно пытаются просчитывать влияние на страны Южного Кавказа со стороны России, преимущественно игнорируя южных соседей этого региона.

— Да, в то время как потенциал воздействия на наши страны происходящего в Турции и, особо подчеркну вновь, в Иране огромен. Да и не только на наши страны. Развитие ситуации в Иране в варианте жесткого конфликта может повлиять и на страны, не граничащие непосредственно с ним. Слишком все нестабильно и мало прогнозируемо. Мне сложно представить, что в таких условиях будут строиться новые или серьезно расширяться существующие трубопроводы или иные стратегические коммуникации из Каспийского региона в западном направлении.

Вспомните историю, когда и как прокладывался трубопровод Баку—Джейхан. Это был 1994 год, когда было достигнуто перемирие в зоне Карабахского конфликта. С учетом трех подписантов — Нагорно-Карабахская республика — Арцах, Азербайджан и Армения. Это соглашение гарантировало невозобновление военных действий. Оно и еще российская военная база на территории Армении. Ситуация с точки зрения безопасности была сбалансирована, что и позволило построить нефтепровод. Теперь ситуация иная: если тогда было больше ожидания мира, то сейчас — ожидания войны.

Напряженность нарастает

— Вы имеете в виду Карабахский конфликт?

— В том числе. С момента смены власти в Ереване приостановлен переговорный процесс по Карабаху, но и до этого он шел довольно вяло. Те принципы, которые обсуждались в его рамках как часть некоего универсального пути к миру, на мой взгляд, таковыми не являются. В то же время Азербайджан накопил огромное количество оружия. Закупленного в том числе в России, в Израиле и в других странах. В апреле 2016 года это вооружение было задействовано в ходе очень серьезной вспышки боевых действий на линии соприкосновения, самой масштабной с момента подписания перемирия. Тогда азербайджанская сторона понесла значительные потери в живой силе, но смогла взять под контроль и закрепиться на небольших участках территории. Это следует считать пробой сил, руководство Азербайджана настроено неоправданно воинственно. Весеннее обострение 2016 года важно не с точки зрения каких-то территориальных потерь или приобретений; там речь шла всего-то о 800 гектарах территории. Суть проблемы в том, что был нарушен политический баланс, который сформировался за предыдущие, сравнительно спокойные годы. Эти действия выглядят как пролог к возможной более широкомасштабной войне. Я не думаю, что этой войны в Азербайджане хотят, но к ней активно готовятся. А те политические тренды, что формируются сегодня в сопредельных регионах, будут способствовать тому, что новая война вокруг Карабаха может вспыхнуть в любой момент. Общая нестабильность, негативные прогнозы формируют условия для возобновления боевых действий.

— В этом случае Армения неизбежно окажется втянутой в эти действия. Как в этом случае будет развиваться ситуация вокруг членства вашей страны в ОДКБ?

— Для того, чтобы избежать ситуации, когда это может стать проблемой, вероятно, на территорию собственно Армении нападений не будет. Им подвергнется территория Нагорного Карабаха, которую страны — члены ОДКБ территорией Армении не считают. Но в то же время политическое руководство Армении заявило, что страна является гарантом безопасности населения Нагорно-Карабахской республики. Соответственно, если там начнутся боевые действия, то, несомненно, помощь Степанакерту со стороны Еревана будет оказана. Но, опять же, это отнюдь не будет означать, что Армения начнет наступательные действия вне пределов Карабаха, на территорию собственно Азербайджана.

Естественно, варианты того, чтобы не допустить втягивания ОДКБ в этот конфликт, внимательно рассматриваются. И в этом смысле боевые действия апреля 2016 года показали, что такой сценарий наиболее вероятен. Но под влиянием геополитических событий вокруг региона новый конфликт может оказаться значительно более масштабным, чем в 2016 году.

— Вы охарактеризовали ситуацию вокруг Ирана. А как вам видятся перспективы Турции? Ситуация там беспримерна в новейшей истории: с одной стороны, острое противостояние с США, интенсивные контакты с Москвой, с другой, никто не ставит под вопрос членство в НАТО. Известна позиция Анкары по Крыму, пантюркистский тренд. Все это на фоне, как выясняется, не столь прочной экономической ситуации.

— За период правления Эрдогана Турция полностью адаптировалась к новым геополитическим реалиям и стала инициативной участницей как региональных, так и глобальных военно-политических и экономических трансформаций. Что бы там ни говорилось относительно ухудшения турецко-американских и турецко-израильских отношений, в течение всей пресловутой «арабской весны» Турция активнейшим образом поддерживала США с их союзниками и внесла свою весомую лепту в дело фактического уничтожения военного потенциала наиболее опасных для Израиля арабских государств. Можно вполне уверенно утверждать, что результатом «арабской весны» стало существенное повышение уровня безопасности Израиля после падения режимов Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи в Ираке и Ливии соответственно, а также значительного ослабления Египта. В этом контексте особое значение имеет также и гражданская война в Сирии, где роль Турции можно считать весьма значимой. Таким образом, Турция все это время активнейшим образом участвовала в масштабных военно-политических акциях, реальным результатом которых стало повышение уровня безопасности Израиля благодаря полному или частичному уничтожению основных факторов угрозы, исходящей от ряда наиболее агрессивно настроенных арабских государств. Израиль же, как известно, является важнейшим союзником США в регионе. Однако, исходя из общей логики развития геополитических процессов, я склоняюсь к мнению, что в ближайшие годы активность Турции станет предметно ощущаться на Южном Кавказе и в постсоветских государствах Центральной Азии, чему нынешний расцвет турецко-российских отношений во многом будет способствовать. С этой точки зрения у Турции гораздо больше возможностей влиять на внутриполитическую ситуацию в России и в зонах ранее исключительного влияния последней в центральноазиатских республиках, чем наоборот. То есть в случае возможного столкновения интересов России и Турции в не очень отдаленном будущем Анкаре будет на кого опереться, например, в Казахстане, Узбекистане, Азербайджане и даже в самой России. Тогда как Москва в лучшем случае может попробовать задействовать фактор турецких курдов, который в значительной степени ослаблен в самой Турции, а также искусственно принижен еще и тем обстоятельством, что сегодня большую политическую значимость в качестве центра формирования независимой курдской государственности обрел Иракский Курдистан. Парадокс в том, что повышение влияния Турции в указанных государствах, скорее всего, будет иметь националистическо-религиозную идеологическую основу, которая в силу ряда причин объективного характера может стать прямой угрозой существованию установившейся там после демонтажа СССР формы правления и привести к их всеобщей дестабилизации и даже фрагментации.

* Данное интервью было записано еще до недавнего резонансного теракта в иранском Ахвазе.

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Сокращение добычи

Масштаб знаменитой отраслевой выставки KIOGE заметно сужается

Тема недели

Готовимся к выборам

Ключевой месседж послания — президентские выборы не за горами, и Нурсултан Назарбаев выдвинет на них свою кандидатуру

Казахстан

Между абстракцией и реальностью

В Kazarian Art Center проходит вернисаж школы Стерлигова, посвященный памяти Рустама Хальфина