Автокод художника

В Москве впервые изданы дневники казахстанского художника, писателя, поэта Павла Зальцмана

Автокод художника

О художнике Павле Зальцмане (1912 — 1985) слышали многие. Правда, известностью самой фамилии все и ограничивается. Уникальный художник, удивительный в своей гениальности писатель и поэт прошедшего века. Проживший большую часть своей жизни в нашем городе, который его уже не помнит.

Ничего подобного по уровню в скудной провинциальной арт-жизни Алма-Аты и того, и нынешнего времени ни до, ни после Зальцмана не было. Если его картины еще и попадали в общие каталоги выставок, а при жизни даже выходил персональный альбом, то с литературным творчеством все сложилось трагично. Роман «Щенки», повесть «Memento», cтихи и многое другое при жизни автора никогда напечатано не было. Совершенно не изучена его работа кинохудожника в таких фильмах, как «Поэма о любви», «Дочь степей», «Девушка-джигит» и многих других казахстанских картинах.

Но наконец предпринята попытка заполнить некоторые пробелы в жизни и творчестве Зальцмана: опубликованы дневники и воспоминания Павла Зальцмана, написанные им с 1925‑го по 1955 год. Составители оставляют открытым вопрос о наличии и сохранности дневников после 1950‑х годов, периода после ухода художника из семьи. Удивительная судьба, ученичество в Ленинграде 1920–30‑х годов в школе аналитического искусства Павла Филонова, потом жизнь в Алма-Ате в 1940–80‑х годах. Невозможно воспринимать записи Зальцмана как бытоописательные тексты — это цельная, захватывающая тебя целиком проза. Зальцман во всем и всегда остается самим собой. Изображенные на портретах Зальцмана лица завораживают, но так же действуют на читателя и его неторопливые описания людей и событий в дневниках. Удивительное свойство — существовать в своем времени и, не будучи сопротивленцем даже в мыслях, быть одновременно вне толпы и над толпой. И список противоречий можно продолжать: жил в сталинские и брежневские времена, но никакого отношения к ним не имел; окруженный любимой женой и дочерью, любимец женщин, оставался трагически одиноким… По крайней мере, так это воспринимается через авторский письменный источник. Уникальное свойство: быть просто художником, личное пространство которого открывается нам через и посредством дневников. Описание же кафкианства бюрократии (тогда еще советской) и человеческого вырождения озадачивает близостью к нынешним казахстанским реалиям.

Дневники до сих пор опубликованы не были. Их издание оказалось возможным благодаря А. Зусмановичу (Израиль, зять художника) и И. Кукую (Германия, литературовед). Кстати, им мы обязаны другими книгами этого писателя. Имя этого литератора для себя только-только открывают европейские читатели и специалисты-гуманитарии. Прозу и поэзию Зальцмана уже успели перевести на немецкий, иногда его сравнивают с Даниилом Хармсом, наверно, это можно и нужно делать. Но Зальцман удивителен не теми литературными мирами и рядами, в которые его обоснованно вписывают. Главное, пожалуй, то, что в автобиографических заметках художника столь оригинально проявляется идея литературы факта. Его миры интермедиальны: напомним известное — он одновременно кинохудожник и литератор в классическом смысле слова. Елена (Лотта) Зальцман (дочь) пишет: «В живописи, особенно в графике, он строил материал из воображения, накладывая свою “матрицу”, свое видение на явления окружающего мира, подчиняя их своей логике и конструкции. В литературе же, подчеркивал он, “я не могу выдумывать, мне надо видеть”. Материал действительности служил созданию концептуальных, философских или абсурдистских произведений». По всей видимости, в еще не написанной истории мировой литературы абсурда будет и это яркое литературное имя писателя нашего времени и пространства.

Лишь одно небольшое стихотворение «Мне плохо» 1954 года из этой книги, многое объясняющее в этом писателе:

Что нам даровано? 

Что ты даешь нам, Боже,

Игрушечные дни!

А воля-то, а воля-то на что же?

— Но мы одни.

Усилия восторженного духа,

Разорванная грудь.

Вот девушка. Она уже старуха.

Заснуть. Заснуть.

И видеть милые целованные щеки.

Наш мир — кровать.

К нам так бессмысленно, к нам так смешно жестоки…

Мечтать. Мечтать.*

Его язык насквозь кинематографичен. Правда, и читатель тоже должен быть близок к этике и эстетике Павла Зальцмана или хотя бы элементарно образован. Наконец, это весьма современно и единственно возможно — быть вне любого исторического (и советского тоже) контекста. Остается только ждать выхода новых книг Павла Зальцмана. Знаю, осенью этого года будет напечатан незаконченный роман «Средняя Азия в Средние века».

*Зальцман П. Осколки разбитого вдребезги: Дневники и воспоминания. — М.: Водолей, 2017. — 448 c..

Статьи по теме:
Казахстан

Нужный учебный курс

15 ноября 2018 года РК отметила 25-летний юбилей своей национальной валюты

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Тема недели

Шымкентская история «X»

На Шымкент и Юг Казахстана оказывает экономическое влияние город Ташкент. От того, как мы его используем, зависит то, будет ли развиваться Шымкент, или превратится в периферию узбекской столицы

Тема недели

Признаки жизни казахстанской экономики

Рост доходов казахстанских компаний в 2017 году в немалой степени был связан с улучшением внешнеэкономической конъюнктуры, но можно говорить лишь о некотором оживлении в экономике, которая только-только оправляется от кризиса