Едем на собственном топливе

Казахстан добился самообеспечения по топливу, но на удешевлении бензина топливное изобилие не скажется

Едем на собственном топливе

Автолюбители могут забыть о топливном кризисе, впрочем, как и о дешевом топливе. На модернизацию трех нефтеперерабатывающих заводов потрачены огромные суммы, их нужно возвращать. Есть два способа, как это сделать. Первый и, казалось бы, самый простой способ — это продать заводы частникам. Но для этого необходима либерализация рынка нефти и нефтепродуктов, что мало реализуемо, когда менеджеры государственных компаний, чиновники, бизнес, извлекающий сверхприбыль благодаря олигополии, не мыслят такими категориями, как «рынок» и «конкуренция». Этот сценарий хорош тем, что полная либерализация сделает прозрачной цепочку формирования стоимости бензина, а конкуренция заставит игроков, контролирующих большинство оптовых продаж ГСМ, устанавливать справедливую цену. Так мы могли бы избежать непонятного для потребителя удорожания бензина, соответственно, недовольства казахстанцев ценами на топливо. Но это в идеальном мире.

У нас более осуществим второй сценарий. Рынок нефти и нефтепродуктов остается зарегулированным, в такой модели единственная возможность отбить вложенные деньги — увеличить тарифы на переработку, что неизбежно повысит розничную цену на бензин.

Шли не спеша

Возникающий ежегодно дефицит топлива для Казахстана — явление перманентное. Например, страна столкнулась с ним в середине 1990‑х. Но природа тогдашнего дефицита отличалась от стабильной нехватки горючего, которая наблюдается с начала 2000‑х. Казахстанская нефтепереработка после развала Союза оказалась в кризисе, поскольку разорвалась технологическая схема загрузки сырьем Павлодарского и Шымкентского заводов, спроектированных под западно-сибирскую нефть. Российскому бизнесу было выгоднее сбывать нефть на внутреннем рынке или отправлять на экспорт, что он и делал. В результате казахстанские нефтеперерабатывающие заводы испытывали жуткий дефицит сырья, что приводило к затяжным простоям.

Нехватка сырья привела к сокращению производства нефтепродуктов, соответственно, к дефициту собственного топлива. В 1996 году было произведено вдвое меньше от уровня 1990 года. Спрос рос на светлые нефтепродукты, а технологические возможности наших НПЗ позволяли выпускать больше темные нефтепродукты, образовывался разрыв между спросом и предложением по легкому и среднему дистилляту, который закрывался поставками из России.

Казахстану удалось избавиться от дефицита в 1999 году. Но тут не было заслуг ни бизнеса, ни правительства. На фоне сокращающихся объемов переработки тогда было переработано 6,7 млн тонн нефти, что меньше показателя 1996 года на 40%. До нас докатилась волна азиатского финансового кризиса, в результате инфляция подскочила до 17,8%, а бензин подорожал вдвое, соответственно, упал на него спрос.

Дефицит отечественного топлива вернулся в начале 2000‑х и стал с тех пор постоянным, но природа его изменилась. В 2005 году количество автомобилей приблизилось к отметке в 1,5 млн единиц, чтобы обеспечить их баки бензином, стране пришлось нарастить импорт нефтепродуктов до 2,4 млн тонн, или в 2,6 раза (см. график 1).

Темпы автомобилизации разгонялись на фоне роста доходов населения. Количество легковых автомобилей только в одном 2005 году по сравнению с предыдущим годом выросло на 16,7%, в 2006‑м — еще на четверть. Нехватка мощностей угрожала хроническим дефицитом бензина, что никак не вязалось с образом республики как нефтяной страны, где текут реки собственного бензина. Между двумя вариантами решения вопроса — построить новый НПЗ или модернизировать существующие — глава государства выбрал второй, который в то время выглядел более дешевым. Но время покажет, что правы были скептики, которые высказывались за строительство нового завода.

Свое решение Нурсултан Назарбаев публично озвучил в президентском послании-2007. «Министерство энергетики и минеральных ресурсов должно создать и реализовать программы по модернизации и переоснащению нефтегазоперерабатывающих предприятий, созданию новых нефтехимических производств. Мы должны развивать производства с высокой добавленной стоимостью, сопутствующие и смежные производства в нефтегазовом секторе», — призвал президент. Только через 11 лет чиновники с гордостью доложили о том, что Казахстан пришел к самообеспечению нефтепродуктами.

Между дефицитом и излишками

Летом чиновники заявили, что модернизация Шымкентского НПЗ (ПКОП) вышла на финишную прямую. Если какой-нибудь сварщик ничего не испортит, то пусконаладочные работы благополучно завершатся в текущем сентябре. Тем самым 11‑летняя история технического перевооружения казахстанских нефтеперерабатывающих заводов наконец-то завершится. Модернизация Павлодарского нефтехимического завода (ПНХЗ), как и Атырауского нефтеперерабатывающего завода (АНПЗ), завершилась в конце прошлого года.

Министр энергетики РК Канат Бозумбаев в июне нынешнего года заявил об излишках бензина популярной марки АИ-92 в 340 тыс. тонн. Если тенденция сохранится, то затоваривание этим горючим, по прогнозу министра, к октябрю текущего года составит около 640 тыс. тонн. Была предложена временная мера — трехмесячный запрет на ввоз российского топлива железнодорожным транспортом. Этот приказ действует с 26 августа.

Может показаться, что временный запрет введен, главным образом, чтобы удержать розничные цены от падения. Но это не так. Собственно, излишек начал образовываться задолго до выступления министра. Но практика показала, что затоваривание почти не отразилось на розничной цене. В мае средняя цена на АИ-92 составила 158,5 тенге, в июле — 156,1 тенге (см. график 2). Видимо, реализаторы топлива нащупали ценовой минимум, который комфортен для них и по карману автолюбителям, то есть предложение и спрос сбалансированы. Что в итоге? Мы уверены, что в краткосрочной перспективе ждать удешевления бензина не стоит.

«Мы активно работаем, чтобы открыть экспорт в страны Центральной Азии. Также мы работаем с нашими российскими коллегами для открытия этого экспорта и со стороны ЦА. Планируем, что к концу лета сможем добиться новых соглашений. Но часть бензина будем экспортировать. Потому что без этого при нынешних уровнях загрузки НПЗ к октябрю запасов будет свыше 640 тысяч тонн. Нам некуда будет заливать. Или придется остановить загрузку заводов», — заявил прессе г-н Бозумбаев.

Все близлежащие рынки — Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан, куда мог бы пойти казахстанский бензин, заняты российскими компаниями. Каким образом казахстанское топливо сможет пробиться на эти рынки? Напомним, что согласно договоренностям между РФ и РК, экспорт легких и средних дистиллятов за пределы ЕАЭС запрещен. Чтобы добиться уступок от Москвы, Астане, вероятно, придется что-то предложить взамен.

Интересна вторая часть заявления министра, когда он сказал, что «придется остановить загрузку заводов», чтобы не произошло затоваривания. Тут важен нюанс: на НПЗ в отличие от любого другого предприятия не получится остановить одну-две линии, чтобы сократить объем производства. Невозможно переключить кран и получить меньше бензина, выпуская другие нефтепродукты в прежнем объеме.

Все выглядит таким образом, что правительство готово производить меньше бензина, чтобы только удержать цены на горючее. Знакомый с ситуацией собеседник на условиях анонимности говорит, что договоренности достигнуты и Казахстан действительно скоро начнет экспортировать бензин в Кыргызстан.

Модернизация в мешке

В прошлом году в Узбекистане стартовало строительство Джизакского НПЗ. Наши соседи планируют построить новый нефтеперерабатывающий завод мощностью 5 млн тонн за 2,7 млрд долларов. Сумма в два раза меньше той, что была затрачена на модернизацию трех казахстанских НПЗ. За существенно меньшую сумму наши соседи рассчитывают запустить мощности, значительно превышающие возможности казахстанских НПЗ после их технического перевооружения. Джизакский НПЗ будет выпускать 3,7 млн тонн бензина, более 700 тыс. тонн авиатоплива и 300 тыс. тонн сопутствующих нефтепродуктов.

Для сравнения: прежние технологические возможности позволяли Казахстану перерабатывать около 14,2 млн тонн нефти. После модернизации эта цифра вырастет до 16,6 млн тонн. Разница между тем, что было и что стало, то есть 2,4 млн тонн, вдвое меньше мощности Джизакского НПЗ.

Обновление позволило увеличить среднюю глубину переработки на всех трех НПЗ до 80%, а значит, получать больше светлых нефтепродуктов. Поэтому максимальный объем бензина, который смогут выдать НПЗ, составит 5,2 млн тонн. Для информации: технические возможности до модернизации позволяли выпустить не более 2,9 млн тонн бензина, рост составляет 76,8%. В случае с дизтопливом дополнительный объем составит 1,1 млн тонн, или на 28,9% больше. Трехкратно вырос выпуск авиатоплива — с 300 тыс. тонн до 918 тыс. Целью модернизации было повышение экологического класса горючего, поскольку по обязательствам, взятым Казахстаном при вступлении в ЕАЭС, с 2018 года бензин и дизтопливо должны соответствовать экологическим стандартам К4 и К5. Полученные на модернизированных заводах светлые нефтепродукты, как заверяют чиновники, полностью соответствуют этим стандартам.

Модернизация обошлась более чем в 6 млрд долларов. Существенная часть этой суммы — кредиты от государственных банков Казахстана и Китая.

Их надо возвращать. И вновь мы возвращаемся к вопросу: как это сделать? Первый вариант — продать заводы, второй — повысить тариф на переработку.

Приватизация и либерализация как сестры-близняшки

Казалось бы, самый простой способ вернуть вложенные средства — это приватизировать НПЗ. Долг станет головной болью частника, который, чтобы побыстрее вернуть его, как рачительный хозяин, наладит эффективную работу предприятия, найдет дополнительные резервы.

Но приватизация — трудное дело при существующих правилах игры. Рынок сильно зарегулирован, НПЗ просто обязаны продавать свои продукты только в РК. Будет трудно убедить зарубежного инвестора купить нефтеперерабатывающий завод при условии, что он сможет экспортировать разве что излишки продукции.

Если вариант с иностранным инвестором исключается, остается вариант, при котором НПЗ покупает кто-то из местных бизнесменов. Собственно, больше всего шансов у владельцев тех компаний, которые сейчас контролируют значительную долю оптовых поставок ГСМ. По оценке отраслевых экспертов, всего на три компании, среди которых одна государственная, приходится 80% рынка оптовых продаж ГСМ. Две частные компании принадлежат персонам из списка Forbes. Вполне возможно, что они могут купить НПЗ. Почему бы и нет, у них есть доступ к нефти, налажена схема по оптовой реализации нефтепродуктов. Тут проблема в цене, поскольку после модернизации ценность заводов выросла.

С другой стороны, нацкомпания «КазМунайГаз» (КМГ) в 2019–2020 годах собирается листинговаться на бирже. Ему невыгодно продавать такие активы, которые повышают котировки акций. Таким образом, ожидать приватизацию НПЗ в пределах одного года — трех лет не приходится.

Как бы то ни было, без либерализации рынка нефти и нефтепродуктов трудно привлечь частного инвестора. Вполне возможно, что ждать этого придется долго, хотя в недавнем прошлом допускалось развитие сценария по этому варианту. Дело в том, что нефть на казахстанские НПЗ поступает со зрелых месторождений, добыча на которых с каждым годом снижается. А международные консорциумы, добывающие нефть на крупнейших месторождениях — Кашагане, Тенгизе и Карачаганаке, не обязаны поставлять нефть со скидкой на внутренний рынок.

На этом фоне аргумент о неизбежной либерализации рынка кажется убедительным. Ведь только рыночная цена может заинтересовать эти консорциумы отгружать нефть на казахстанские заводы.

Не будем забывать, что срок соглашения о разделе продукции у «Тенгизшевройла» (ТШО) истекает в 2033 году, а для освоения нефти на Тенгизе требуется куда больше времени. Компания с 2016 года инвестирует в проект будущего расширения Тенгиза, чтобы нарастить добычу с нынешних 28 млн тонн нефти до 39 млн тонн. Стоимость проекта существенная даже в мировом масштабе — 36,8 млрд долларов.

Теоретически Казахстан вправе не продлевать СРП, взять полный контроль, но есть опасность, что мы самостоятельно не вытянем проект без западных технологий и поддержки. Поэтому правительство, скорее всего, продлит контракт на разработку Тенгиза, но на более выгодных для Казахстана условиях. Среди них, возможно, будут закрепленные контрактом обязательства ТШО поставлять нефть по себестоимости на внутренний рынок. Таким образом можно будет обеспечить сырьем действующие нефтеперерабатывающие заводы и даже договориться о сырье для будущего, четвертого НПЗ.

Но этот сценарий, возможно, останется нереализованным. Себестоимость тенгизской нефти одна из самых низких в стране, то есть разрыв по недополученной прибыли больше, чем по другим компаниям, работающим на месторождениях с высокой себестоимостью. Тут неизбежны ощутимые потери для бюджета страны и Нацфонда.

Дорогой долгожданный бензин

Нефтеперерабатывающие заводы в Казахстане не являются реальными участниками рынка — не покупают нефть, чтобы ее переработать в нефтепродукты, продать их и получить прибыль за счет добавленной стоимости. Они встроены в так называемый процессинг: это схема, по которой НПЗ перерабатывают нефть по договору с ее владельцем. Обычно это нефтедобывающие компании. Затем поставщик нефти (давалец) продает нефтепродукты сетям АЗС.

Самым крупным поставщиком нефти для НПЗ является «дочка» КМГ — «Разведка Добыча “КазМунайГаз”» (РД КМГ). В 2017 году компания поставила на внутренний рынок 2,5 млн тонн сырой нефти. С апреля 2016 года РД КМГ перешла на процессинг из-за споров с другой «дочкой» КМГ — «“КазМунайГаз” — переработка и маркетинг» (КМГ ПМ) по поводу цены на нефть: в 2015 году КМГ ПМ предложила добывающей компании цену, которая ее не устроила. В результате РД КМГ перешла на процессинг, когда эта компания поставляет сырье для НПЗ, а затем реализует нефтепродукты через сети заправок КМГ ПМ. С нефтеперерабатывающими заводами по процессинговой схеме также работают несколько крупных и малых давальцев. Оптовые продажи ГСМ непрозрачны, и этот рынок, по сути, является олигополией.

До 2017 года тариф на процессинг устанавливал комитет по регулированию естественных монополий, защите конкуренции и прав потребителей МНЭ РК. Согласно 53‑му шагу президентской программы «100 шагов по реализации пяти институционных реформ» была изменена концепция работы антимонопольной службы для приведения ее деятельности в большее соответствие с требованиями ОЭСР. Право устанавливать тариф на процессинг передали КМГ, отныне нацкомпания единолично устанавливает ставки для Атырауского и Павлодарского НПЗ; тарифы для Шымкентского НПЗ определяет управляющая компания «ПетроКазахстан», в равных долях принадлежащая РД КМГ и китайской CNPC.

Согласно годовому отчету РД КМГ за 2017 год, тариф на переработку для АНПЗ вырос до 24,5 тыс. тенге за тонну, для ПНХЗ — до 16,4 тыс. тенге за тонну. В документе указывается, что «бюджет компании на 2018 год учитывает увеличение тарифов на переработку нефти примерно на 28% на АНПЗ и на 5% на ПНХЗ к текущему уровню». То есть на текущий год запланирован рост процессингового тарифа до 31,3 тыс. тенге и 20,3 тыс. тенге на двух заводах. Более высокая ставка для Атырауского НПЗ, очевидно, объясняется высокой стоимостью модернизации завода.

В «Национальном энергетическом докладе-2017», выпущенном ассоциацией KazEnergy, прогнозируется рост процессингового тарифа в предстоящие несколько лет, как минимум, на 40% от текущего уровня. Прогнозный уровень — 115 долларов за тонну, или 15,8 доллара за баррель. «Возврат инвестиций путем повышения процессингового тарифа является очевидным решением как с точки зрения операционной деятельности НПЗ, так и с точки зрения стратегии государства», — говорится в докладе. Если перевести установленный для АНПЗ процессинговый тариф в доллары по текущему курсу, то получим 68,1 доллара за тонну, или 9,3 доллара за баррель. Тариф на переработку намного превышает маржу нефтеперерабатывающих заводов в Европе и США: западные компании считают контракт выгодным, если получают прибыль в три доллара за баррель переработанной нефти.

Тем не менее высокие процессинговые ставки возможны только при дешевой нефти, поскольку верхняя граница цены казахстанского нефтепродукта ограничена российским уровнем. Сейчас мы как раз наблюдаем рост нефтяных котировок. Высокие тарифы на переработку при дорогой нефти сделают казахстанский бензин неконкурентоспособным — он будет стоить дороже российского, и тогда в Казахстан хлынет импорт из России. Пока цены в пользу РК. По состоянию на 20 августа 2018 года российский бензин марки АИ-92 дороже казахстанского на 18 центов (см. график 4). Как бы то ни было, с образованием единого рынка нефти и газа ЕАЭС, запланированного на 2025 год, Казахстану все-таки придется выровнять цены с российскими.

Таким образом, любой способ выстроить работу НПЗ так, чтобы они могли выплатить кредит, бьет по карманам автолюбителей. Только приватизация при либерализации рынка нефти и нефтепродуктов в долгосрочной перспективе делает возможным установление справедливой цены.

Читиайте так же редакионную статью: Игра в дешевый бензин

Статьи по теме:
Тема недели

Шымкентская история «X»

На Шымкент и Юг Казахстана оказывает экономическое влияние город Ташкент. От того, как мы его используем, зависит то, будет ли развиваться Шымкент, или превратится в периферию узбекской столицы

Тема недели

Признаки жизни казахстанской экономики

Рост доходов казахстанских компаний в 2017 году в немалой степени был связан с улучшением внешнеэкономической конъюнктуры, но можно говорить лишь о некотором оживлении в экономике, которая только-только оправляется от кризиса

Культура

Герои из соседнего двора

В театре-студии «Дом культуры» состоялась презентация новой книги казахстанского писателя Лили Калаус «Зов Солнца»

Казахстанский бизнес

Сложный шкурный вопрос

Кожевенная промышленность испытывает острый дефицит сырья. Причина — в большой доле нелегального вывоза шкур КРС. Предлагаемый запрет легального экспорта не решит проблемы, нужен более системный и рыночный подход