Туда без обратно

Некомпенсируемый характер образовательной миграции представляет угрозу развитию республики

Политолог Саясат Нурбек уже десять лет ведет своеобразную базу данных. В ней — имена и фамилии тех, с кем он сам еще в середине 1990‑х участвовал в первых казахстанских олимпиадах по физике, сборах и математических лагерях, и данные следующих поколений участников подобных турниров и мероприятий. «Мне было интересно, как сложится их судьба», — говорит г-н Нурбек, пролистывая список из нескольких тысяч фамилий. Часть из них выделена красным: потенциал этих людей составитель оценивал очень высоко. «Почти все они оказались в России, США либо топовых европейских вузах. Мало кто из них вернулся в Казахстан, может, один-два, например, на проекты в Назарбаев Университет, но основная масса осталась там», — констатирует Саясат Нурбек. Свой список он показал на встрече, которая называлась «Утечка мозгов в контексте будущей казахстанской экономики», и там же рассказал, что проходил в начале года собеседование в Кремниевой долине и заодно решил обзвонить старых друзей. Общаясь с ними, узнал: только в Сан-Франциско сейчас живут и работают более двух тысяч уроженцев РК, и многие из них — как раз из его списка.

Образовательная, а правильнее даже учебная миграция, связанная с потребностью в получении образования и повышения уровня квалификации — распространенная причина смены места жительства молодыми людьми. С одной стороны, ничего необычного в этом нет, с другой — выездную образовательную миграцию нередко связывают с утечкой мозгов, предполагая, что за пределы страны выезжает наиболее инициативная и талантливая молодежь.

Пылесос для умных

Внешний фактор влияния на выездную учебную миграцию — целенаправленная политика ряда стран по привлечению талантов. Причины такого подхода очевидны: эти страны находятся в постоянном поиске новых базовых технологий и инноваций, а их единственным источником остаются способные люди. Механику высасывания больших талантов г-н Нурбек показал на примере Игоря Пряничева из поселка Глубокое ВКО, когда-то ученика Усть-Каменогорского КТЛ. «Он приносит первое золото Казахстану на международной олимпиаде в Сеуле, результат участия в восьми олимпиадах — пять золотых медалей, три серебряных. Ребята, которые участвуют в школьных олимпиадах, попадают в специальную систему мониторинга. Все судьи, все консультанты школьных олимпиад работают на специализированные компании, можно сказать хедхантинговые. И когда они видят талант, а его сразу видно, судьи звонят в эти компании и говорят: обратите внимание на такого-то. В 2001‑м, после окончания лицея, Пряничев получает приглашение в MIT — full scholarship». Дальнейшая карьера нашего бывшего земляка складывается предсказуемо успешно: высочайшие баллы в MIT и участие в команде стартапа, который был продан за полтора миллиарда долларов.

«Тот же МФТИ ведет прямо здесь набор призеров школьных олимпиад, правда, как правило, после обучения в России такие ребята уезжают дальше», — рассказывает Саясат Нурбек о второй стадии вытягивания талантов. Директор форсайтинговой компании Eximar Айман Турсынхан эмоциональна: «На чемоданах сидят ученики седьмых, девятых, одиннадцатых классов. Среди стран, которые активно “пылесосят” из Казахстана школьников — Россия, Турция, Китай, США, они делают все возможное, чтобы привлекать местную талантливую молодежь». В последние годы число казахстанцев, которые обучаются в российских учебных заведениях, составляет около 70 тыс. человек, более трети учатся за счет федерального бюджета, им платят стипендии и предоставляют общежития. В апреле представитель АО «Центр международных программ» Алтай Нурманов заявил, что в 2018 году российские вузы выделили для казахстанцев 10 тыс. грантов на получение высшего образования в более чем 30 вузах РФ, в апреле и мае в РК проходили вступительные экзамены на бюджетные места в российских высших учебных заведениях. По данным г-жи Турсынхан, на учебу за рубеж отправляется 11% казахстанских выпускников, причем 7,5% на родину уже не возвращаются.

В аудиториях становится тише

«Если система образования не обеспечивает своему населению доступ к нормальным грантовым местам, она изначально создает искусственный барьер для того, чтобы молодежь училась здесь, у нас», — говорит Айман Турсынхан, подкрепляя свои слова результатами исследования Eximar по развитию казахстанских регионов — работа проводилась по заказу МНЭ РК и задевала в числе других вопросы миграции и человеческого капитала. Чем оказались заняты казахстанские выпускники после школы? В 2016 году из 313,6 тыс. выпускников школ 124,7 тыс. поступили в колледжи, 91,9 тыс. — в вузы, 34,6 тыс. уехали на обучение за рубеж и 62,3 тыс. остались без продолжения образования (график 1). Последние, доля которых составляет 19,8% от общего числа выпускников, напрямую участвуют в формировании молодежного индекса NEET, отражающего процент молодежи без образования, без работы и без профессионального обучения (от англ. not in education, employment or training). NEET — устойчивая база для развития стабильной безработицы и ухудшения качества жизни.

По оценке Eximar, индекс NEET в Казахстане — около 37%, он определен, исходя из ситуации с учебой и трудоустройством для населения в возрасте от 16 до 24 лет (таблица). Потенциал NEET в 20% от ежегодного выпуска школ формирует высокий показатель итогового индекса в 37%, а также высокий процент самозанятого населения. Можно, конечно, оптимистично предположить, что самозанятость привлекательна для молодых, и это их первый осознанный шаг в организации собственного бизнеса, однако г-жа Турсынхан напоминает, что самозанятые в Казахстане — это, скорее, уязвимая занятость, подразумевающая нестабильные доходы и случайные заработки, которые не дают ни возможности накопления, ни нормальных условий для жизни. Молодежь вне сферы занятости и образования — группа риска, поскольку имеет повышенные риски маргинализации, бедности и социальной эксклюзии.

В исследовании Eximar отслеживается и дальнейший путь учащейся молодежи, то есть выпускников колледжей и вузов. Из 165 тыс. выпускников заведений технического и профессионального образования (ТиПО) только 17% поступает в высшие учебные заведения, остальные идут на рынок квалифицированного труда. Из 459 тыс. студентов ежегодно без последующего восстановления отчисляется 41,5 тыс. человек (9%). Более 27 тыс., или 66% всех отчисленных, не могут продолжать обучение, потому что не могут его оплачивать. Это основная причина отчисления. Из-за нарушений дисциплины и неуспеваемости отчисляется лишь 1,6% от общего количества студентов.

Из тех, кто все же доучился, 10% получают дипломы с отличием, 70% с отметками без троек, 20% сдают экзамены на тройки. Обучение в магистратуре продолжают только 18% выпускников бакалавриата.

depositphotos

Сотрудники Eximar в своем исследовании подробно рассматривали ситуацию в четырех крупнейших агломерациях Казахстана — Алматы, Астане, Шымкенте и Актобе. В Алматы, начиная с 2006 года, количество студентов вузов неуклонно сокращается, хотя в южной столице всегда был сосредоточен ключевой профессорский состав и научные организации. Более десяти лет назад доля студентов от общей численности населения города составляла 12,64%, в 2016 году — уже 6,98% (в 2006‑м — 205,6 тыс., в 2016‑м — 128,7 тыс.). В Астане число студентов пока увеличивается незначительно, по мнению исследователей, причина в том, что система образования в столице все еще находится в стадии формирования. В ЮКО в 2016 году доля студентов составила 4,98% от общей численности населения области: за 10 лет число студентов сократилось на четверть. Такая же ситуация и Актюбинской агломерации, где количество студентов вузов и ТиПО за тот же период, то есть 2006–2016 годы, упало с 64 тыс. до 49 тыс.

В последние годы число казахстанцев, которые обучаются в российских учебных заведениях, составляет около 70 тыс. человек, более трети учатся за счет федерального бюджета, им платят стипендии и предоставляют общежития

Именно это — причина ускоряющихся трендов по утрате знаний, профессиональных навыков и, как результат, неспособности трудоустроиться на нормально оплачиваемую работу, уверена г-жа Турсынхан. Она также обращает внимание на следующий момент: «Уровень охвата высшим и техническим образованием молодежи за период становления независимого Казахстана упал в два с половиной раза. В 2010 году правительство в лице отраслевых ведомств начало активно работать с Всемирным банком по различным программам технического развития. Министерство образования и науки приняло стратегию развития профтехобразования. Тогда говорилось, что на один диплом о высшем образовании должно приходиться шесть технических дипломов. Предполагалось развивать образование в колледжах. Но если до 2012 года на три профтехнических диплома приходился один вузовский, то на данный момент на один технический — один университетский. Колледжи не обеспечены материально-технической базой, и качество образования там еще ниже, чем в вузах».

С вещами и дипломом

Сальдо миграции в РК последние четыре года — отрицательное (график 2), и оно постоянно растет. Основная масса эмигрантов из РК едет в Россию. С этой страной в национальном разрезе у Казахстана отрицательное миграционное сальдо, как у русских — минус 22,9 тыс., так и казахов, хотя разница въехавших в РК — уехавших в РФ незначительная — минус 191.

Из Казахстана выезжают инженерно-технические работники, экономисты, педагоги и врачи (график 3), при этом въезжающие в республику мигранты не могут заменить уехавших: к нам не прибывает равнозначное количество специалистов. Не менее интересно посмотреть на сальдо миграции по уровню образования (график 4). В первую очередь Казахстан теряет квалифицированных работников, зато в республику приезжает больше мигрантов с неоконченным средним образованием. Иммиграционный поток не компенсирует качественные потери страны за счет эмиграции.

Текущие миграционные процессы во многом связаны с образованием, его доступностью и его уровнем, уверена руководитель форсайтинговой компании Eximar. «Миграционная картина меняется: если раньше под чемоданное настроение подпадали граждане с высокими и средними доходами, то теперь из страны хотят уехать также и малообеспеченные. У них нет возможности платить за техническое и высшее образование. А уровень среднего образования настолько оставляет желать лучшего, что устроиться можно только на низкоквалифицированную работу, не требующую навыков чтения и счета», — так она описывает ситуацию.

Регионы, которые вносят свою лепту в отрицательное сальдо миграции, — Северо-Казахстанская и Восточно-Казахстанская области, Костанай, Караганда, Павлодар. Из этих же регионов идет наибольший отток выпускников на обучение в российских вузах. Например, в 2017 году более 30% выпускников школ СКО уехали учиться в российские вузы, в 2016‑м эта цифра была еще больше — 40%. В России они могут претендовать на бюджетные места по востребованным специальностям, стипендии, места в общежитиях. Казахстану в условиях дефицита грантов конкурировать непросто.

На всех хватит?

Озвучивая пять социальных инициатив в марте 2018 года, а третья из них, напомним, повышение доступности и качества высшего образования и улучшение условий проживания студенческой молодежи, президент РК Нурсултан Назарбаев предложил в 2018–2019 учебном году выделить дополнительно еще 20 тыс. грантов к уже заложенным 53 тыс. Однако, как следует из опубликованного в начале июня приказа Минобрнауки «О распределении государственного образовательного заказа на подготовку специалистов с высшим и послевузовским образованием в разрезе специальностей на 2018–2019 учебный год», число грантов увеличено не было: судя по приложению к приказу, их — 53 594. Самое большое количество грантов приходится на специальности из раздела «Технические науки и технологии» — более 20 тыс., второй самый массовый раздел — «Образование» — здесь места выделены для более чем 8 тыс. выпускников. Причем порядка тысячи студентов, выбравших такие специальности, как «Физика», «Информатика», «Химия» и «Биология», будут проходить обучение на английском языке. В тройке лидеров по количеству грантов также «Естественные науки» — более 3 тыс. будущих специалистов будет подготовлено в рамках госзаказа. Соотношение грантов на обучение на казахском/русском языках составляет примерно три к одному, что логично, если учитывать данные директора Национального центра тестирования Рамазана Алимкулова о том, что 80% выпускников будут проходить тестирование на казахском языке, в целом же тех, кто пишет ЕНТ — более 96 тыс. человек.

Что будет с дополнительными 20 тыс. грантов, о которых говорил президент, пока неясно, но если они все-таки будут добавлены в госзаказ, то больше половины из них должны уйти на обучение бакалавров по техническим специальностям, на которые есть спрос в условиях новой экономики и Индустрии 4.0 — инженеров, специалистов в области информационных технологий, робототехники и нанотехнологий.

Для страны отъезд молодых талантов и высококвалифицированных сотрудников — большой минус, поскольку приводит к обеднению интеллектуальной среды, дефициту профессиональной рабочей силы и, соответственно, затрат на его восполнение

Технари республике нужны, согласен председатель Союза обрабатывающей промышленности и основатель Алматинского вентиляторного завода Марат Баккулов. И все же он предлагает несколько сместить приоритеты: выпускать не просто образованных людей, а хорошо образованных людей, другими словами, сосредоточиться на качестве образования. По его опыту, выпускников вузов, которые приходят на завод работать инженерами, приходится еще лет пять натаскивать. «Уровень сегодняшних выпускников — уровень второго курса, когда я учился», — сетует г-н Баккулов. Рабочие Алматинского вентиляторного — казахоязычная сельская молодежь, и на их примере видно, что образование на селе заметно деградирует. «Мы переводим инструкции на уровень картинок, потому что большинство из тех, кто к нам приходит после окончания средней школы в сельской местности, практически не умеют читать и писать. То же самое, если говорить о наших потребителях. Мы работаем со стройорганизациями, и я каждый год меняю инструкцию для своих потребителей. Люди не понимают, как и что делать, наш вентилятор не могут смонтировать правильно, ставят наоборот — приходится от текста переходить к картинкам».

Точка возврата

Отъезд перспективной молодежи и квалифицированных кадров — безусловный плюс для страны-импортера человеческих ресурсов. Таланты, как уже говорилось, единственный источник инноваций. Квалифицированные специалисты, получившие образование в РК, сразу приносят прибыль тому государству, куда переехали, то есть принимающая сторона без предварительных затрат получает большую отдачу. Можно снова привести в пример США, где иностранное происхождение имеют 60% авторов наиболее цитируемых трудов по физике и 30% — по другим естественным наукам. Для страны-экспортера отъезд молодых талантов и высококвалифицированных сотрудников — большой минус, поскольку приводит к обеднению интеллектуальной среды, дефициту профессиональной рабочей силы и, соответственно, затрат на его восполнение.

Можно ли остановить процесс? Скорее всего, нет: с каждым годом международная мобильность талантов и квалифицированных специалистов будет только расти. Они будут выбирать возможность работать или учиться там, где хотят и могут реализоваться, и, если подходящие условия будут созданы в Казахстане, то будет происходить не утечка мозгов, а скорее обмен. Для равноценного обмена придется создавать условия: при выборе «уехать или остаться» будет учитываться все — от финансирования науки, качества жизни до открытости экономики и исполнения государством социального контракта.

Пока государство во многом ориентировано на то, чтобы большая часть молодежи оставалась и училась в организациях высшего образования Казахстана. На это нацелены и изменения в законодательстве, например, была отменена норма о наличии сертификата ЕНТ при переводе из зарубежного вуза в отечественный, и в результате 22 тыс. студентов вернулись в Казахстан. Об этом сообщил вице-министр образования и науки Асхат Аймагамбетов. Социальные инициативы главы государства, предусматривающие увеличение количества грантов и 75 тыс. новых мест в общежитиях, тоже должны способствовать привлекательности казахстанского образования для местной молодежи.

Не бороться с утечкой мозгов, а работать на возврат тех, кто уехал, — в любом случае должно быть одной из главных задач. Даже если интеллектуальные мигранты не вернутся навсегда, а приедут на родину лишь для участия в проекте, они передадут новые знания и навыки тем, кто здесь остался.

В подготовке материала принимала участие Ольга Власенко

Читайте редакционную статью: За дипломом — за три моря

Общество будущего

Ольга Власенко

Можно ли улучшить человеческий капитал, лишь увеличив количество грантовых мест или расходы на образование? Достаточно ли количественных мер, чтобы повысить качество человеческого капитала? Может быть, необходимо также менять ситуацию изнутри, выстраивая ценности и мотивации личности и общества. Необходимо прояснить, что граждане Казахстана вкладывают в понятие образования и что хотят получить. Сам основатель политэкономии Адам Смит указывал на то, что для развития как общества, так и его экономики одного экономического мотива мало. Известно и то, что инвестируемые средства часто расходуются нецелевым образом, без учета человеческого фактора и мотиваций. Перед людьми всегда стоит вопрос будущего. У каждого человека вне зависимости от воспитания и уровня культуры есть базовые потребности: он должен быть сыт, одет и обут, иметь жилье и гарантии будущего, чтобы не испытывать постоянного стресса. Помимо этих основополагающих потребностей у каждого есть способности, наклонности, таланты, реализующиеся в процессе образования и воспитания, основанном на личностном подходе.

Сегодня мы не наблюдаем культурной элиты, которая бы демонстрировала духовные образцы мотивации для творческой самореализации. Поэтому ценностная иерархия дальше материальных потребностей и безопасности жизни не выстраивается. Проблема в том, что профессиональная самореализация, мотивированная идеей служения и предназначения, не является общезначимой ценностью для нашего общества. Отвернувшись от человека, способного мыслить и созидать, мы получили рядового потребителя. Между тем творчество — важное условие образования и воспитания, основа формирования культуры, искусства, литературы, науки как созидающих способов консолидации общества.

К сожалению, наше государство, собирая налоги, не спешит эффективно реализовывать вверенную ему социальную функцию обеспечения населения доступным и качественным образованием. По словам социологов, если исследовать бюджет расходов казахстанских домохозяйств, то мы увидим, что на образование уходит больше средств, чем на приобретение предметов долгосрочного пользования и отдых. Казахстанским семьям приходится выбирать между ипотекой и образованием. Они готовы отказаться от многого, чтобы инвестировать в будущее своих детей. Пока качественное образование все еще непреложная ценность для наших граждан, но реализовать они ее хотят уже не в своей стране.

Мы не должны забывать, что главной ценностью является человек, не капитал. Наука, искусство и гражданское сознание — не коммерциализируемые области. В фундаментальную науку и образование должны инвестировать не венчурные фонды, а государство с солидарного согласия граждан-налогоплательщиков, которые хотят знать, на что расходуются их деньги. Культура, образование и наука не могут быть средствами извлечения прямого дохода и требуют долгосрочного финансирования.

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Сокращение добычи

Масштаб знаменитой отраслевой выставки KIOGE заметно сужается

Тема недели

Готовимся к выборам

Ключевой месседж послания — президентские выборы не за горами, и Нурсултан Назарбаев выдвинет на них свою кандидатуру

Казахстан

Между абстракцией и реальностью

В Kazarian Art Center проходит вернисаж школы Стерлигова, посвященный памяти Рустама Хальфина