101 вопрос о приватизации

Нынешний год — четвертый год второй волны казахстанской приватизации, процесса с которым во многом ассоциируются те самые «структурные реформы», призванные стать ключевым фактором возврата к высоким темпам экономического роста

Нынешний год — четвертый год второй волны казахстанской приватизации, процесса с которым во многом ассоциируются те самые «структурные реформы», призванные стать ключевым фактором возврата к высоким темпам экономического роста. Ожидается, что приватизация оздоровит экономику, перезагрузит частный сектор, активизирует МСБ.

Результаты этих неполных четырех лет противоречивы. Приватизировано свыше 400 предприятий, контролирующими собственниками которых являлись государственные органы, компании или холдинги. Можно было продать и больше, но спрос прихлопнул кризис — на два года из четырех пришелся кризис экономический, в этом году продолжается банковский. С другой стороны, обязательным условием приватизации многих предприятий было сохранение профиля и количества занятых: найти покупателя на госактивы с такими ограничителями непросто по определению.

За несколько лет, пока волна разгосударствления бежала по казахстанской экономике, она что-то захватывала, а что-то выбрасывала: одни предприятия включали в списки на продажу, другие изымали. К настоящему моменту общее количество наименований (названий компаний, активы которых планируется продать) в реестре на приватизацию выросло с почти 700 до 900. Учитывая темпы продажи активов (<50% от общего числа), процесс грозил затянуться на неопределенный срок, поэтому в минувшем январе президент Назарбаев поручил завершить приватизацию до конца этого года.

Это означает, что за год — а фактически полгода, ведь уже июнь, но никакого ускорения не наблюдается — предстоит реализовать почти столько же активов, сколько и в предыдущие три с половиной года. Насколько это реалистично? «Форсированная» приватизация не коснется шестерки нацкомпаний («Эйр Астаны», «Казахтелекома», «Казатомпрома», «КазМунайГаза», «Казпочты» и КТЖ), чьи пакеты планируется разместить на фондовом рынке. Кстати, пока не ясно, на какой из бирж — МФЦА, Лондонской или Шанхайской, либо на трех площадках одновременно.

Не вполне понятно, как корректно оценивать общую эффективность мер по снижению доли госсектора. Цель, поставленная президентом еще в 2014 году, как кажется, измерима: госсектор не должен превышать среднего для ОЭСР показателя — 15% к ВВП. Минэк считает долю госсектора как отношение валовой добавленной стоимости, созданной государством и госкомпаниями, к ВВП. Но эта метрика больше говорит о сравнительной эффективности, чем о влиянии. Если в 2016 году госсектор произвел товаров и услуг на 18,5% ВВП, а в 2017‑м, скажем, 20,5%, это не обязательно означает, что в его распоряжении стало больше активов, что он стал контролировать больше потоков, принял в штат больше специалистов. Может быть, госкомпании просто загрузили имеющиеся мощности. Причем, даже не все, а только часть, при этом приватизировав наименее производительные малые и средние компании. Похожую ситуацию мы наблюдали в минувшем году.

Накопилось много вопросов к деталям процесса приватизации. Например, как поступать с вырученными от продажи активов средствами? С республиканской и коммунальной собственностью все понятно — деньги должны уходить в Национальный фонд. Поступления от активов нацкомпаний логично было бы использовать для их же развития. Но могут ли эти компании пускать деньги на выплату дивидендов? Государство, которое предстает одновременно в двух ипостасях — регулятора и собственника, — по определению не может сделать в данном случае непротиворечивый выбор.

Недостаточно последовательно выполняется так называемое «правило желтых страниц». В абсолюте государство должно уйти из всех видов деятельности (исключая стратегические), где есть хотя бы одна частная компания. На практике госсектор ограничили не столь жестко. У властей и госкомпаний осталось право создавать предприятия в более чем 300 видах деятельности, многие из которых сложно назвать стратегическими или не освоенными частными компаниями (штукатурные, малярные, кровельные, земляные работы и т.д.). Количество разрешенных госкомпаниям видов деятельности необходимо сокращать, потому что чиновники, как и природа, не терпят пустоты, и пытаются создавать госструктуры везде, где только можно.

В стратегическом плане развития до 2025 года указано, что приватизация превращается в перманентный процесс: по итогам анализа рынков регулятор в лице Минэка, в который сейчас входит антимонопольный орган, будет определять все новые и новые рынки, которые государство должно покинуть. За такой проактивный подход эксперты-рыночники министерство могут только похвалить. Однако есть сомнения, что эта работа будет активной, учитывая ресурсы антимонопольного органа, сейчас имеющего статус комитета. Если правительство действительно решило пойти по пути сокращения прямого участия в экономике, сосредоточившись на регулирующих функциях, следует усилить антимонопольный орган, придать ему более высокий статус.

Структурные реформы госсектора должны были также коснуться и отношений государства с госкомпаниями. В идеале (т.е. по рекомендациям ОЭСР) государство должно отойти от вмешательства в операционное управление компаниями, а управлять стратегически, через советы директоров. Однако правительство как акционер никогда не могло не вмешиваться, госорганы по полной использовали свои контрольные и регуляторные функции. На практике это создавало вал запросов в госкомпании и загружало сотрудников этих компаний дополнительной работой. В «Самрук-Казыне» (за 2016 год все компании фонда получили около 21 тыс. запросов госорганов) попытались выправить ситуацию, создав GR-департамент, но проблемы это не решило: министерства и ведомства по-прежнему высылают госкомпаниям тысячи запросов. Профессиональные советы директоров — тоже скорее образ будущего.

Этот список вопросов, связанных с разгосударствлением экономики, далеко не полный. Но это главные узлы, не развязав которые, мы можем быть уверены, что структурные реформы так и останутся красивым тезисом в официальных документах.

Статьи по теме:
Общество

Включающее искусство

Алматинские театры реализуют социально значимые — инклюзивные и интерактивные проекты

Общество

Таланты ищут там, где лучше

В Казахстане растут темпы урбанизации, а правительство предпринимает некоторые шаги для того, чтобы города смогли конкурировать за инвестиции и умы

Экономика и финансы

Пора убивать ставки

Дефицит тенговой ликвидности в банковском секторе в целом преодолен. Настало время для решения проблем с высокими ставками по вкладам и нестабильностью депозитов населения

Казахстанский бизнес

Проводники красоты

Казахстанский производитель вывел на рынок отечественную косметику премиум-класса