Армия труда в запасе

Перед правительством стоит сложнейшая задача — заставить так называемых самозанятых платить налоги. Еще труднее убедить их в том, что это нужно не только государству, но и им самим

Армия труда в запасе

Структура рабочей силы в Казахстане отличается высокой стабильностью. Из года в год доля наемных работников, самозанятых и безработных в процентном соотношении меняется незначительно, но первых становится все же больше, во всяком случае, судя по цифрам (график 1).

За последние пять лет, по данным комитета по статистике Министерства национальной экономики (КС МНЭ РК), число работающих по найму увеличилось до 6,5 млн человек. Количество самозанятых за тот же период снизилось на 500 тыс., безработных стало меньше на 50 тыс. человек; еще на 150 тыс. наемная рабочая сила выросла, очевидно, за счет молодого пополнения — выпускников школ и вузов. В этом соотношении наиболее неустойчивой остается статистика по самозанятым в силу погрешностей, связанных со сложностью выявления и отнесения населения к этой категории занятых.

В ответ на запрос Expert Kazakhstan в Министерстве труда и соцзащиты РК рассказали, что в апреле 2017 года был проведен «подворовой обход с целью определения социального статуса людей, не идентифицированных при сверке информационных систем госорганов». Таким образом удалось установить 980 тыс. самозанятых и 34 тыс. незарегистрированных индивидуальных предпринимателей (ИП). За рамками ответа на запрос осталось уточнение, входят ли выявленные самозанятые в статданные за 2017 год или это некое дополнительное количество. Напомним, что с 2015 года официальная численность самозанятых остается на одном и том же уровне — 2,1 млн человек. Мы так подробно говорим о статистике, потому что неточные данные сами по себе свидетельствуют о сложности идентификации самозанятых.

Займите себя сами

В Казахстане размыта граница между безработными и самозанятыми из-за того, что оставшиеся без работы люди большей частью не регистрируются в центрах занятости как безработные. Официальный уровень безработицы, если брать за точку отсчета 2001 год, снизился с 10% до 4,9% в 2017‑м. Согласно экономической теории уровень 5,5–6% соответствует естественной безработице, или полной занятости. Но относительно Казахстана это не более чем жонглирование цифрами: при таком огромном количестве самозанятых, многие из которых идентифицируют себя как безработные, о полной занятости не может быть и речи (подробно см. «О теме труда без пафоса»). Один и тот же уровень официальной безработицы независимо от состояния экономики — на подъеме она или на спаде — говорит хотя бы о том, что статистика оперирует неточными цифрами, которые ложатся в основу многих программ, например, в стратегическую «Программу занятости 2020». А значит, нужны новые подходы к сфере занятости в целом. К тому же не меняющаяся доля безработных (плюс-минус 50 тыс. человек можно отнести к статистической погрешности) не с лучшей стороны характеризует экономическое развитие: судя по цифрам, экономика из года в год не генерирует одно и то же количество дополнительных рабочих мест.

Существование самозанятых в структуреэкономически активного населения нельзяназвать признакомнеразвитостиэкономики

Одна из проблем — большая доля самозанятых, в том числе неформально самозанятых, то есть не зарегистрированных, не выплачивающих налоги и не делающих отчисления на будущую пенсию, — уже выстрелила в прошлом году, когда внедрялась система обязательного социального медицинского страхования. Напомним, что закон об ОСМС предлагал тем, кто не платит взносы в фонд ОСМС, только гарантированный объем медицинских услуг. По сути самозанятые, во всяком случае большая часть этой группы людей, в системе ОСМС оставались без полноценной медицинской помощи. В результате обязательное медстрахование отложено до 2020 года, а ведомства, ответственные за социальное и экономическое развитие, стали искать решение проблемы самозанятых, в частности, выведения их из тени и вовлечения в формальную занятость.

Очень разные самозанятые

Термин «самозанятые» — вовсе не изобретение казахстанских чиновников. Сейчас сложно сказать, когда и в какой момент он стал использоваться в РК, очевидно, для статистических целей: нужно было идентифицировать многочисленную группу людей, формально не имеющих работы, не зарегистрированных в качестве безработных и при этом получающих доход.

Самозанятые есть во всем мире, и это не маргиналы, как зачастую считают у нас в Казахстане, это предприниматели, работающие на себя, а также создающие рабочие места для наемных работников.

Существование самозанятых в структуре экономически активного населения нельзя назвать признаком неразвитости экономики: они есть и в США, и в Японии, да и в других развитых странах. Казалось бы, самозанятых должно быть меньше в странах с развитой промышленностью — принято считать, что этот сектор экономики создает наибольшее число рабочих мест. Но в постиндустриальном мире такое мнение уже не актуально. В структуре ВВП стран, перечисленных в графике 2, преобладает сектор услуг, где традиционно доля самозанятых выше, тем не менее их количество достаточно сильно разнится: от 7% в Норвегии до 34% в Греции. Притом что в целом наблюдается тренд на снижение доли самозанятых, во Франции и Британии их количество выросло в период с 2001 по 2016 год (график 2). В Казахстане в начале 2000‑х численность самозанятых превышала 42%, и сегодняшняя доля — около четверти от всей рабочей силы — все-таки существенное снижение.

В законе «О занятости населения» дано такое определение: «самостоятельно занятые — физические лица из числа индивидуально занятых производством (реализацией) товаров, работ и услуг для получения дохода, членов производственных кооперативов, неоплачиваемых работников семейных предприятий (хозяйств) и работодателей, использующих труд наемных работников». Комитет по статистике именно в таком разрезе публикует количество самозанятых по статусу (график 3). Как мы видим, более 90% приходится на группу самостоятельных работников; около 6% составляют работодатели; доля членов кооперативов и домашних неоплачиваемых помощников несущественна.

Самозанятые делятся на подгруппы: продуктивно и непродуктивно занятые, а также формально и неформально занятые. Доля неформально занятых в 2017 году составила 16% от общего числа занятых, или 1,4 млн человек. Впрочем, следует уточнить: среди неформально занятых есть и самозанятые, и наемные работники (последних в результате подворового обхода выявлено около 1,7 млн человек). Наемных объединяют в группу неформально занятых по соответствию хотя бы одному из следующих критериев: приняты на работу на основе устной договоренности; работодатель не перечисляет отчисления на социальное страхование; нет права на медицинский оплачиваемый отпуск; нет права на ежегодный оплачиваемый трудовой отпуск. Одним словом, это бесправные работники, в этом смысле их положение даже хуже, чем у самозанятых, работающих на себя. Объединяет их то, что и те и другие не зарегистрированы как официальные работники, не платят налогов и не делают пенсионные отчисления. Кстати, этот общеизвестный факт определение самозанятых в законе о занятости опускает.

В то же время самозанятость не всегда предполагает отсутствие официального статуса. Зарегистрированные индивидуальные предприниматели, нотариусы, частные адвокаты платят налоги и взносы в ЕНПФ.

Для ИП предусмотрены некоторые послабления: по предпринимательскому кодексу от 2015 года, а также Налоговому кодексу регистрация индивидуального предпринимателя с доходами ниже 12‑кратного размера минимальной зарплаты (МЗП), а с 2018‑го — 24‑кратного размера МЗП не обязательна. Как отметили в Минтруда и соцзащиты, отвечая на наш запрос, это позволяет «одной части ИП не регистрироваться, а другой части — скрывать свои доходы».

фото: РУСЛАН ПРЯНИКОВ

КС МНЭ РК, несмотря на предположительно неточные цифры в целом по этой категории населения, дает в динамике очень подробные статистические данные, характеризующие самозанятых. Мы уже упоминали о структуре по статусу занятости; публикуется информация по уровню образования, по количеству самозанятых в городе и селе, распределение по отраслям и так далее. По этим данным можно составить некоторое представление об этой достаточно аморфной группе людей.

Сельчанин со школьным образованием

График 4, отражающий распределение самозанятых и наемных работников по отраслям, представляет собой две пирамиды: в основании первой — процент самозанятых в сельском хозяйстве (65%), на вершине — доля самозанятых в отрасли финансы и страхование (0,9%). В основании пирамиды наемных — как раз финансовый сектор (доля 99,1%). Впрочем, кроме сельского хозяйства, во всех остальных отраслях преимущество за наемными работниками.

В городах доля самозанятых невелика. В Астане, где находятся все центральные исполнительные органы, то есть высока доля госчиновников, их всего 1,5%, в Алматы, пока имеющем статус финансового центра Казахстана, — чуть больше 3%, лидирует по этому показателю Южно-Казахстанская область с преимущественно сельским населением — 23% самозанятых. Для села характерно мелкотоварное производство, где сосредоточено большое количество самозанятых, кроме того, к этой категории относят и занятых в подсобных хозяйствах. В целом аграрный сектор не создает достаточного количества рабочих мест — это общемировая практика, к тому же для него характерна сезонность работ.

Многие сельчане работают в близлежащих городах. Например, в статистике по Алматы, очевидно, не учитываются жители Алматинской области, занимающиеся в городе торговлей на рынках, частным извозом и так далее: учет самозанятых идет по месту постоянного проживания или месту прописки (подворовой обход), поэтому люди, получающие доход в Алматы, в городской статистике не фиксируются. Алматинская область, кстати, по доле самозанятых занимает второе место после ЮКО с показателем 12%.

Еще одна причина низкой вовлеченности сельчан в стандартную занятость — низкий уровень образования. Более половины сельских самозанятых имеют среднее и начальное образование. В городах, где в целом самозанятых комитет по статистике насчитал вдвое меньше, чем в селе, их уровень образования намного выше: почти 80% окончили вузы или колледжи (графики 5, 6).

Но по статданным, конечно, трудно нарисовать портрет самозанятого. Кто он: сельский житель со школьным образованием? Такое определение ни о чем не говорит и не поможет понять, почему человек не вовлечен в формальную экономику, почему не платит налогов, не копит на пенсию. Чем он живет и на что надеется?

Этими вопросами сегодня многие озабочены, прежде всего госчиновники, правда, для этого потребовалось высочайшее вмешательство. Президент на расширенном заседании правительства 9 февраля 2018 года заметил, что профильные министерства уже многие годы не могут подсчитать численность самозанятых. «Они не платят налогов, короче говоря, находятся в тени. Я неоднократно, на протяжении как минимум пяти лет, говорю об этом. Давал конкретные поручения. Однако ими никто предметно не занимается», — сказал Нурсултан Назарбаев.

Кнутом и пряником

Внимание к самозанятым в какой-то мере усилило негативное отношение к ним в обществе. Стало понятно, что эти люди пользуются всем, что может дать государство своим гражданам, за счет добросовестных налогоплательщиков.

Министр труда и соцзащиты Мадина Абылкасымова сразу после назначения на эту должность в феврале 2018 года пообещала вывести самозанятых из тени. Но это выражение имеет двоякий смысл: во-первых, нужно их всех идентифицировать, во-вторых, вовлечь в легальный сектор. И сделать второе куда сложнее, чем просто пересчитать всех самозанятых.

В Минтруда и соцзащиты нам рассказали об этапах работы по «выведению из тени неформально занятых граждан». Будут внесены изменения в НПА, определяющие правовой статус самозанятых, упрощена регистрация трудовых отношений и внедрен единый механизм статистического учета. Фискальные меры предусматривают внедрение специальных налоговых режимов в отраслях с высокой неформальной занятостью, то есть сельском хозяйстве и розничной торговле; снижение налоговой нагрузки на низкооплачиваемых работников. Предлагается амнистия по начисленным штрафам за несвоевременную выплату пенсионных взносов и социальных отчислений. Есть еще и экономические меры: микрокредитование и создание системы грантовой поддержки.

Президент в своем докладе «Пять социальных инициатив» (март 2018 года) предложил снизить индивидуальный подоходный налог с 10% до 1% низкооплачиваемым работникам с доходами ниже 25‑кратного размера минимальной зарплаты (около 60 тыс. тенге). Еще одна инициатива предполагает увеличение суммы льготного микрокредитования «в рамках проводимой работы по развитию массового предпринимательства среди самозанятого и безработного населения» на 20 млрд тенге — до 62 млрд, что позволит выдать микрокредиты 14 тыс. человек, чтобы они могли открыть собственное дело.

Понятно, что это капля в море — 14 тыс. микрокредитов на 2,1 млн самозанятых и еще почти полмиллиона безработных. Но и людей, готовых пойти в бизнес, тоже не так много. Наилучшее решение проблемы — создание дополнительных рабочих мест, на что, кстати, были направлены и первая, и вторая госпрограммы индустриального развития .

Индустрия создает наибольшее количество рабочих мест, но в последнее время это правило не работает, как говорилось выше. Объявленные цели для Казахстана — цифровизация, модернизация и Индустрия 4.0 — противоречат задаче вовлечения в экономику самозанятых и безработных. Автоматизация производства, использование робототехники высвобождают рабочую силу, мобилизуя небольшое количество наиболее компетентных работников. Занятость падает. В развитых странах происходит переток из промышленного сектора в сектор услуг, возможно, этим можно объяснить увеличение доли самозанятых в некоторых из этих стран в последние годы. Мадина Абылкасымова привела такие данные: «По разным оценкам, в предстоящие годы начавшаяся автоматизация, цифровизация поставят под риск исчезновения от 9 до 50 процентов существующих профессий по всему миру. В то же время появятся новые виды профессий, которые предполагают наличие новых навыков, знаний и компетенций».

А пока министерство планирует вместе с работодателями определить 550 профессий в востребованных отраслях экономики и до 2020 года разработать по ним современные профессиональные стандарты. По этим стандартам будут обновлять образовательные программы. Тут вопрос не в том, смогут ли совладать с новыми знаниями и умениями сельчане со школьным образованием, а в том, создаст ли наша экономика рабочие места для новых профессий. Сенатор Мухтар Бахтиярулы в марте этого года привел такие данные: по программе занятости населения в Казахстане 70 тыс. человек окончили курсы по переподготовке, но 30 тыс. из них так и не были трудоустроены.

Параллельно с теневой экономикой борются и более решительными мерами. В начале апреля пресс-служба департамента государственных доходов по Алматы сообщила о результатах рейда на вокзалах и автовокзалах города. Сотрудники ДГД выявили 35 нарушителей налогового законодательства. Десять из них занимались предпринимательством без регистрации, а еще 25 зарегистрированных ИП «сокрыли доходы на сумму 32 млн тенге». «В настоящее время все нарушители привлечены к уплате соответствующих сумм налогов и зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей», — говорится в сообщении. Пока это наиболее действенные меры по выводу предпринимателей из тени.

Читайте редакционную статью: Заплати и будь свободен

Тема труда без пафоса

По словам президента ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмиры Илеуовой, многие самозанятые считают себя безработными.

— Гульмира, на ваш взгляд, насколько точны данные о численности самозанятых? По состоянию на февраль 2018 года на сайте комитета по статистике приводилась цифра два миллиона человек.

— На этот вопрос сложно ответить, так как данные из различных источников отличаются довольно сильно. С приходом в Министерство труда и соцзащиты Тамары Дуйсеновой, а затем в связи с введением ОСМС министерство попыталось уточнить статус самозанятых, разделить их на группы. В частности, по-моему, именно тогда были введены такие понятия, как продуктивно и непродуктивно занятые, а также формальная и неформальная занятость. Как раз данные по этим группам разнятся, что затрудняет оценки количества самозанятых в целом. При этом не было активной информационной политики по продвижению и закреплению в общественном и экспертном мнениях этой классификации, поэтому определение «самозанятые» так и осталось, а нововведенные понятия повисли в воздухе. Поэтому, когда обсуждался вопрос о самозанятых в связи с ОСМС, президент снова назвал цифру 2,7 миллиона. Вы говорите о двух миллионах человек, куда в таком случае делись еще 700 тысяч? Думаю, все дело в некачественной статистике.

Мы привыкли объединять всех самозанятых в одну группу, а это неправильно. Принятое Минтруда разделение на продуктивно и непродуктивно занятых имеет смысл. К первой группе относят самозанятых, которые платят налоги, ко второй — тех, кто находится в серой зоне: они нигде не зарегистрированы, не платят налоги и взносы в ЕНПФ. По идее, именно за эту группу людей президент критиковал Минтруда и персонально министра Дуйсенову, но их все-таки меньше означенных им 2,7 миллиона человек. Но сколько тогда?

На сегодня вся система госучета, которая практиковалась у нас тихо-мирно почти два десятилетия, «подорвалась» на ОСМС. Кстати, многие эксперты, в том числе и я, предупреждали, что социальное медстрахование может споткнуться о проблему самозанятых. Во всяком случае, ситуация с ОСМС высветила отсутствие координации между ведомствами, я говорю о Министерстве труда и соцзащиты и Минздраве.

— Это же не однородная масса, статус самозанятого может иметь и богатый предприниматель, и водитель такси. Можно ли говорить в таком случае о том, что этих людей объединяет, например, в социальном плане?

— Многие из так называемых самозанятых как раз не считают себя самозанятыми. Как показывают многолетние опросы нашего фонда, не более пяти процентов относят себя к самозанятым. Я скажу больше: многие даже не знают, что они самозанятые. Люди себя идентифицируют по-разному. Две самые большие категории — это безработные и работающие «на себя», или ИП.

— Часто можно услышать, что термин «самозанятые» скрывает истинные размеры безработицы. Судя по результатам ваших опросов, многие из тех, кого мы считаем самозанятыми, являются безработными, хотя не имеют официального статуса.

— Безработица у нас одна из основных проблем. Как выясняется, многие люди имеют какой-то доход, но нерегулярный, и они не оценивают занятие, которое приносит им этот доход, как работу в классическом смысле. Человек, задействованный на временных работах, которые власти представляют как занятость, скорее всего, определит себя как безработный.

Можно говорить об идентичности и поднимать в связи с этим другие вопросы, но то, о чем я сейчас говорю, очень важно для понимания современной структуры казахстанского общества. Люди хотят постоянной, за определенную плату работы, и если такой работы нет, они скорее отнесут себя к безработным, чем к самозанятым.

— То есть люди предпочитают наемный труд любому другому виду занятий? А как же предпринимательство?

— Программы массового предпринимательства, которые якобы призваны решить проблему самозанятых, на самом деле не могут охватить массы. Не все люди готовы стать предпринимателями: это занятие требует определенных способностей, ответственности. Быть предпринимателем — значит находиться в постоянном напряжении, Большинство все же выберет наемный труд. Я часто хожу на различные мероприятия с участием госорганов и вижу попытки решить проблему с наскоку — то с одной стороны, то с другой — различными программами временной занятости, но не затрагивая фундаментальную проблему. А она в том, что отсутствие постоянной работы и стабильной зарплаты человек расценивает как безработицу.

— Как могут отреагировать люди, которые все же получают какой-то неофициальный доход, на попытки государства вывести их из тени?

— Это очень важный вопрос для сравнительно стабильного социально-экономического и политического развития страны. Вот даже мы в нашей организации, обсуждая эту тему, не могли определить, кто же такие самозанятые, неформально занятые, и в конце концов пришли к фискальной модели объяснения: то есть в широком смысле самозанятые — это те, кто не делает никаких отчислений в бюджет. Сейчас об этой модели все говорят, но при этом не хотят использовать в качестве главного аргумента. У добросовестного налогоплательщика, конечно, возникает раздражение: люди, которые не платят ни налогов, ни пенсионных взносов, пользуются всей государственной инфраструктурой — школами, больницами и так далее. Действия государства понятны: собрать как можно больше налогов, чтобы поддерживать социальную сферу. И эта фискальная логика, по сути правильная, в то же время пугает, вызывает протест, воспринимается как очередной «налог на бедных». Перед государством стоит сложная задача: имея в основе настоящую причину, доказать с помощью весомых аргументов человеку, который и так все получал, ничего не оплачивая, что он как гражданин несет определенные обязательства перед своей страной. Но при этом нельзя давить на людей, применять к ним какие-то жесткие меры, потому что ответная реакция может быть очень непредсказуемой и массовой, если предположить, что речь идет о 2,7 миллиона человек.

Статьи по теме:
Культура

Искусство быть понятым

Важные культурные события Алматы остаются незамеченными широкой аудиторией из-за отсутствия рекламы либо сильно проигрывают по причине плохой организации

Тема недели

Преемникам здесь не место

Операция «Преемник» в Кыргызстане провалилась, но благодаря этому политическая система страны может обрести большую устойчивость

Политика

Без права на протест

Власть не готова расширить право на мирные собрания, а граждане не видят в мирных собраниях действенный инструмент коммуникации и давления

Международный бизнес

Отдать швартовы

Мировая круизная индустрия стабильно растет