Поколение «Зын-зын» и идеология

Портрет казахстанского поколения Z не внушает оптимизма

Поколение «Зын-зын» и идеология

Expert Kazakhstan продолжает цикл бесед «Национальная идея» с казахстанскими интеллектуалами. Собственно, сквозная тема наших интервью — государственная идеология, а также то, как ее понимают и принимают казахстанцы.

Политолог, главный редактор The Steppe Данияр Косназаров второй год изучает казахстанцев, рожденных после 2000 года. Поколенческая теория их называет поколением Z. Предлагаем читателю интервью с г-ном Косназаровым по результатам его исследования. По сути, это разговор двух миллениалов о поколении Z. 

Матчасть

— Данияр, не могли бы вы коротко рассказать о поколенческой теории?

— Социологи, историки и философы давно озабочены темой поколения. Такие интеллектуалы, как Хосе Ортега-и-Гассет, Огюст Конт, Вильгельм Дильтей, имели собственное мнение по поводу влияния поколений на ход истории и прогресс. Более основательно подошел к теоретизации Карл Маннгейм. Он ушел дальше всех в разработке социологического концепта в известной статье «Проблема поколений». И утверждал, что поколение — это не только люди одного возраста или когорты, а нечто большее. Ученый говорил о влиянии на поколенческое сознание общих переживаемых событий, исторического, политического и социально-экономического контекста. В первую очередь на поколение влияет какое-то потрясение, будь то конфликт, война, экологическая проблема или экономический кризис. Переживаемый всеми нами один опыт накладывает на нас свой отпечаток. Кстати, новые технологические разработки всегда имели большое влияние на государства и общества. С распространением печатных изданий, популярной культуры (музыки, кино) и консьюмеризма представителей одного поколения стали объединять не только пережитые совместно крупные политические события.

О поколенческом разрыве вновь заговорили после студенческих выступлений 1968 года в Европе, США, Латинской Америке. Тогда американская молодежь, которую назвали поколением секса, наркотиков и рок-н-ролла, позиционировала себя как людей, которые отрекаются от ценностей своих родителей.

Далее эту тему подхватили американские ученые Уильям Штраус и Нил Хоув, выпустив в 1991 году книгу «Поколения». Штраус и Хоув, отойдя от социально-философской концепции Маннгейма, разработали более основательную поколенческую теорию с применением широкой эмпирической базы. Опираясь на американский материал, они поделили поколения на беби-бумеров (1943–1960 годы), поколение X (1961–1981), поколение Y, или миллениалы (1982–2000), и поколение Z (рожденные после 2000 года). Каждое поколение испытало собственные ключевые исторические события и каждое из них, утверждают ученые, сформировалось на различных ценностях. Например, беби-бумеры взрослели во время мирового подъема США, на миллениалов сильно повлияли культурные войны, постмодернизм и 11 сентября. Поколение Z росло и растет во время мирового экономического кризиса, войны против терроризма и эпохи интернета.

Следует подробнее сказать о влиянии глобализации на поколенческую теорию. Есть гипотеза, что глобализация стирает культурные различия и унифицирует молодежь в разных частях света. И перед учеными встал новый вызов — доказать или опровергнуть эту гипотезу, что подстегнуло исследователей из разных стран изучать миллениалов и поколение Z.

— Как поколенческую теорию используют на практике?

— Безусловно, сейчас поколенческими различиями в первую очередь озабочены маркетинговые и консалтинговые фирмы. Для них важно узнать, кто станет будущим потребителем, какие потребительские привычки у него формируются и какую стратегию надо выстраивать.

Заказ от частных компаний помогает ученым больше заниматься этой темой. Но с другой стороны, утилитарный подход, к сожалению, в изучении поколений начинает преобладать. И это не может не беспокоить. Но сегодня такие времена, что ученые не могут «вариться в собственном соку», а для популяризации требуется сотрудничество со СМИ, маркетологами, айтишниками, профессионалами из других сфер.

Выражаясь языком современной молодежи, я тоже поддался хайпу. Наша исследовательская команда, в которой состоят Арайлым Аширбекова, Виталий Ли и Айман Жусупова, решила заняться поколениями более основательно. После изучения ряда докладов от «большой четверки» на данную тему у нас появилось желание посмотреть, насколько теоретические рамки западных исследователей применимы к Казахстану.

Поскольку я работал в Narxoz University, то мы решили исследовать поколение Z, чтобы понять наших будущих студентов. Существующая система высшего образования работает по конвейерному типу, когда все заточено на получение диплома, и вузам не важно, чего хочет студент, как он изменился, как изменилось все вокруг. Мы хотели понять будущих студентов, чтобы содействовать в модернизации образования в Narxoz.

Молодежь требует дискуссии

— Как надо перестраивать учебный процесс для сегодняшней молодежи?

— Технологии меняют людей, но казахстанские вузы все еще сохраняют консервативную систему образования, хотя и пытаются соответствовать духу времени. Реформаторская тенденция усилилась с приходом относительно молодых ректоров. Вузы начали понимать необходимость преобразований. Несколько казахстанских вузов уже провели ребрендинг: Narxoz University, Satbayev University, Atyrau University. Они стараются быть привлекательными для молодежи. Но важнее не внешний фасад, а то, какой образовательный контент ты даешь студентам.

— О чем и речь, бренд — одно, но насколько казахстанские вузы меняют образовательный процесс? Западные ученые говорят: дети поколения Z родились с гаджетом в руках и им трудно осваивать учебный материал, поскольку не привыкли подолгу концентрироваться на объемных текстах, что им свойственно клиповое сознание. С другой стороны, цифровые технологии — для них родная среда. Изучая казахстанское поколение Z, вы можете сказать, похожи ли ребята на своих сверстников из других стран?

— Перед тем, как начать исследование, мы подробно прочитали работы западных ученых. Они отмечают: поколение Z дружит с цифровыми технологиями. Но что нас удивило, когда мы начали изучать казахстанских подростков? По крайней мере, нас очень удивили наши 14–17‑летние респонденты, которых мы опрашивали в 2016 году.

Так вот, казахстанское поколение Z, безусловно, знакомо с гаджетами. Его представители много времени проводят в соцсетях, популярные для них платформы — Instagram, Telegram, «ВКонтакте». Впрочем, большинство казахстанцев сейчас активно пользуется сотовыми телефонами. Старые каналы коммуникаций, традиционные встречи теряют привлекательность.

Вместе с тем казахстанское поколение Z хотя и лучше дружит с технологиями и гаджетами, чем старшее поколение, но не настолько глубоко ими пользуется. Да, сейчас мода на программирование, IT-специальности, но молодые люди, глубоко изучающие кодирование, data science, цифровые технологии, к сожалению, остаются маргинальной частью.

Одним словом, наше поколение Z нельзя назвать в полном смысле digital native, людьми, которые с пеленок пользуются новыми технологиями и неплохо в них разбираются. Они скорее digital immigrants, как и миллениалы, и люди старшего поколения, только учатся и погружены не настолько глубоко. Да, они пользуются смартфонами, но не умеют полноценно или глубоко пользоваться многими софтами, не говоря о том, что большинству не интересны программирование, робототехника, искусственный интеллект, большие данные. Поэтому наше поколение Z — это совсем не digital native в развитых странах.

— Если казахстанское поколение Z не такое, как западное, тогда, выходит, нам не нужно менять процесс обучения?

— Безусловно, нужно. Мы выяснили, что казахстанские подростки хотят, чтобы какая-то часть информации, которую дает преподаватель, не транслировалась классическими методами. Они желают искать ее самостоятельно, а учитель в классе фасилитировал* бы дискуссию.

При разговоре со студентами, безотносительно к нашему исследованию, мы заметили следующее. Они говорят: «Извините, но некоторые знания мы сами можем найти в интернете. Нам гораздо важнее, чтобы преподаватель вовлекал нас в дискуссию, давая возможность высказать свою точку зрения, и помогал нам в применении полученных навыков».

То есть молодежь хочет, чтобы школьный учитель, преподаватель вуза был не только транслятором, чье мнение воспринимается как истина, а все остальные бы его слушали… Нет, сейчас существует запрос на преподавателя-модератора, дающего направление для дискуссии, в которой студенты могут высказать свое мнение и сверить его с мнением других. Позиционирование преподавателя как человека, который знает все и у него большой жизненный опыт, не находит понимания у подростков и студентов. Это отбивает желание обучаться.

Каждый третий из поколения Zсчитает, что развитие страныот него не зависит

Согласно нашему исследованию, сегодня сформировался запрос на преподавателя с большим профессиональным опытом. Молодежь не благоговеет перед теоретиком, ей нужны практики. Если преподаватель обучает, допустим, маркетингу, то он должен иметь большой практический и исследовательский опыт. Такие люди у современной молодежи вызывают больше уважения, чем если бы это были преподаватели, которые просто зачитывают лекцию из учебника. Я не против теоретиков, но любую информацию студент сегодня может найти и прочитать самостоятельно.

Обратная сторона этого тренда, и это важный момент: сегодня важнее учить молодежь критическому мышлению. Не проблема найти информацию, трудно оценить, какой статье следует доверять. В школах и вузах в этом плане нужно учить навыку, как формировать информационный фильтр, как своим умом прийти к правильным решениям, которые помогут в жизни.

Хочу счастья

— Настораживают цифры из вашего исследования: главная цель для 65 процентов людей — «достичь семейного счастья». Вашим респондентам 14–17 лет. Это возраст, когда мечтаешь, как минимум, о спортивных достижениях, но не о тихой гавани. И только треть опрошенных считает главной целью жизни «иметь возможность реализовать свой талант». Как трактовать ваши данные: мы наблюдаем тренд на консерватизм или речь идет об инфантилизме?

— Важный вывод исследования — у казахстанского поколения Z не будет конфликта отцов и детей. И это глобальный тренд, который особенно наблюдается в России. По наблюдению российского исследователя Екатерины Шульман, для российского поколения Z семья очень важна.

Почему поколение Z большое внимание уделяет семье? Нашей молодежи в этом сложном и непонятном для них мире семья представляется более или менее понятной конструкцией. «Безопасным местом», как выразился один из респондентов, базой, на которую можно опереться.

Но это «безопасное место» молодежью расценивается довольно прагматично. Семья — это те люди, кто тебя всегда поддержит и материально, и психологически. Очень много онлайн-общения, предполагающего легкие дружеские отношения. Наша молодежь думает, что у нее не будет глубоких доверительных отношений с друзьями, сверстниками и с работодателем. Они ищут определенную терапию и находят ее в семье. Сейчас подростки озабочены своим позиционированием в соцсетях. Мы наблюдаем стрессы у школьников по поводу имиджа в Instagram. Они озабочены количеством лайков, тем, кто их отметил и как их воспринимают другие. А в семье они могут быть самими собой, без притворства.

— Получается какой-то инфантилизм.

— Не стоит обвинять их в этом. Такие условия создали их родители, которые взрослели в сложные 1990‑е. Понятно желание родителей защитить своих детей от потрясений, создать все условия для них, чтобы они не чувствовали того, что им довелось пережить. И да, последствия гиперопеки налицо: родители делают все для детей и пытаются более или менее исполнять все их желания. Комплекс 90‑х передается через родителей в вывернутом виде.

— Когда 65 процентов ваших респондентов выбрали в качестве главной цели в жизни «достижение семейного счастья», вам не показалось, что вырисовывается будущий тренд на консерватизм?

— В Казахстане, что самое интересное, в целом общество традиционализируется. Этнорелигиозная идентичность сейчас и для молодежи, и для старшего поколения выступает на первый план. В этом смысле наше поколение Z полностью в тренде традиционализации.

С другой стороны, и это парадоксально, почему поколение Z и в целом молодежь ставят семью на первое место, а каждый третий брак заканчивается разводом? Эту дилемму я пока еще не решил. Может, другие коллеги подскажут?

— Возможно, для 30‑летних семья перестает быть ценностью и поколение Z, когда достигнет этого возраста, пересмотрит свой ценностный ряд?

— Будем дальше изучать. Мне кажется, что семья для них останется важной. Не только родительский очаг, но и собственная семья. Вообще, вопрос взросления стал более неоднозначным. Детство у поколения Z быстро заканчивается, поскольку потребляется широкий массив информации из интернета, в частности визуальный. Они воспринимают себя значительно старше своих лет. Вместе с тем им свойственен синдром «взрослого ребенка» — нежелание взрослеть, точнее, принимать на себя ответственность за себя и за других.

Вы задали вопрос об инфантилизме поколения Z. Не стоит упускать, что в целом казахстанцам свойственно более осознанно подходить к жизни только к 30 годам. Тридцатилетние становятся более активными в политическом, социальном плане, начинают проявлять какую-то гражданственность. Если говорить о 16‑летних подростках, которых мы опрашивали, то поражаешься, насколько им «по барабану» то, что творится в стране. Конечно, они все это видят с детства, но они уже привыкли к такому положению дел.

— Приходилось разговаривать с сегодняшними подростками. Они мечтают стать звездой Instagram, чтобы зарабатывать деньги на рекламе.

— Мы уже сказали, что наше поколение Z отличается от своих сверстников из западных стран тем, что использует гаджеты в большей степени для развлечения и чтобы убить время. Возможно, это связано с тем, что система образования еще не адаптировалась, не внедрила новые технологии в образовательный процесс.

Если бы ввести курсы программирования, робототехники, популяризировать изучение больших данных с начальных классов более агрессивно, то наша молодежь стала бы активнее. В любом случае цифры показывают: молодежь охотно идет на IT-специальности. И этот тренд скорее будет расти.

Потом, надо понимать, что поколение Z неотделимо от нашего общества. На них влияют текущие процессы. Социально-экономическая принадлежность, паттерны и факторы влияют гораздо больше, чем мы думаем. Поколение как теоретическая конструкция не может объяснить все.

Стабильность, семья и кризис

— Поколенческая теория гласит: воспитание и ключевые события формируют поколение, поэтому следующее отличается от предыдущего. Для американского поколения Z ключевыми событиями стали экономический кризис, климатические вызовы и борьба с терроризмом. Это те события, которые наложили отпечаток на формативные годы — от 12 до 16 лет. Какое событие сформировало казахстанское поколение Z и какой ценностный ряд оно заложило?

— Если говорить о миллениалах США, то их формативные годы пришлись на травму, связанную с 11 сентября. А на следующее поколение — YouTube, соцсети и избрание президентом Трампа.

Что касается казахстанского поколения Z, на них сильно повлияло отсутствие какой-либо критически важной новости.

— Это та самая стабильность, которую не устает превозносить наша власть?

— Да, стабильность влияет на формирование ценностей. И здесь мы противопоставляем нашу работу западным. Нахождение у власти одного лидера более 25 лет сформировало поколение, представители которого понимают: очень мало вещей в стране зависит от них. Они более апатичны к сегодняшней ситуации, подходящее слово на казахском — немқұрайлы, то есть относятся более халатно. Конечно, соцсети и медиа тоже немаловажный фактор, и в этом действительно ощущается глобализация.

— На их формативные годы пришлись последствия экономического кризиса в Казахстане. Кризис случился, когда самому старшему из поколения Z было 7 лет. Когда они росли, возможно, видели, как их родители, родственники не могли выплатить ипотеку. Повлиял ли кризис на молодежь?

— Мы — миллениалы — формировались в годы изобилия. Мы только краем глаза увидели 90‑е, но больше помним начало 2000‑х, когда жизнь в стране более или менее налаживалась. Почему у миллениалов идеалистические ценности, в том числе у казахстанских? Потому что на наши формативные годы пришелся рост экономики. И это сильно повлияло на нас: мы с легкостью можем уйти из корпоративного сектора, чтобы открыть свой бизнес или реализовывать свои мечты.

Поколение Z формируется в эпоху экономического кризиса. Опять же поэтому семья для них последнее пристанище, нечто незыблемое в эпоху перемен.

Их отношение к работе очень прагматичное. Они говорят, что им по сути не важно, какой будет заработок (хотя, конечно, каждый желает высокую зарплату), гораздо важнее, чтобы работа была стабильной. Многие из рожденных после 2000‑х увидели, как их родителей сократили и они остались без работы, кто-то не смог оплатить ипотеку. Для них это была семейная драма.

Сейчас потребительская корзина уменьшается. Люди больше тратят на еду, чем на отдых, путешествия и развлечения. Подростки если даже и молчат, но замечают это. И рефлексия по этому поводу делает их более прагматичными и в отношении высшего образования. Оно для них важно настолько, насколько позволит найти стабильную работу.

— Для них высшее образование не способ стать образованным, а некий инструмент? Хотя для казахстанских миллениалов это тоже свойственно.

— Для миллениалов в данном случае важно прокачивать свои навыки постоянно, для нас это ценность в себе. Поколение Z подходит более прагматично, понимая, что «корочка» нужна. Они хотели бы, чтобы высшее образование давало им только те навыки и знания, которые пригодились бы на работе. Все остальное, если им интересно, они и так найдут в сети.

Лайкни, и выйду на митинг

— Вы пишете, что наших молодых людей отличает индивидуализм. Причем 14 процентов никому не доверяют, а если доверяют, то родителям (75 процентов), друзьям — только 7 процентов. Индивидуализм и отсутствие доверия делают их политически пассивными?

— Я пока не совсем уверен, но думаю, что их политическое участие в дальнейшем будет выражаться в YouTube через блогерство и в соцсетях через мем-культуру. Политическая активность будет проявляться не в традиционном понимании — на митингах и демонстрациях, свое согласие или несогласие они будут выражать через другие каналы, которые сейчас активно развиваются. Шугыла Килыбаева сейчас пишет докторскую диссертацию на тему политического участия молодежи, и она утверждает, что следует расширить границы нашего понимания по поводу самого понятия «политическое участие» и сделать его более адаптированным к запросам современной молодежи.

— По существу, речь не о реальной гражданской позиции, а об имитации.

— Нет, почему же? Государство так или иначе будет к этому адаптироваться. Сейчас активно отслеживается Фейсбук. Властям важно понимать, насколько те или иные инициативы принимаются обществом. Если в будущем политическая среда станет более конкурентной, с активными партиями и интересными персонажами, то они, чтобы стать привлекательными в глазах молодых людей, так или иначе сами выйдут за рамки классических инструментов политического участия.

К этому идут многие страны: Трамп выиграл в том числе благодаря соцсетям. Если политик хочет быть востребованным, он должен встраиваться в современные тренды; понимать, какие месседжи и через какие каналы предлагать. Сейчас некоторые западные страны проводят некоторые референдумы онлайн. Не нужно присутствовать в какой-то точке в определенное время, чтобы выразить волеизъявление. Я думаю, что поколение Z готово вовлекаться в политический процесс, используя смартфоны и всевозможные приложения. Наше государство сегодня озаботилось цифровизацией, почему не цифровизировать политику?

— В сложных жизненных ситуациях более половины опрошенных обратятся к родственникам, к друзьям — четверть, и только 12,9 процента рассчитывают на собственные силы, следует из вашего исследования. Патернализм, свойственный взрослому поколению, никуда не делся?

— Я уже говорил о том, что каждый третий считает, что развитие страны от него не зависит. Еще они склонны надеяться на себя, потом на родственников и друзей, если, конечно, те могут помочь. Успех зависит от личных профессиональных и интеллектуальных качеств, считают они. В этом смысле молодежь не ждет от государства помощи, но определенный патернализм по отношению к родственникам присутствует. Надо понимать, что семьи и родственники, несмотря на все проблемы, остаются тем институтом, который помогает выстоять против кризисов и трудных времен. И сейчас данные традиции актуализируются.

Модернизировать молодых

— Вовлеченность молодых людей в глобальные сети, пишут зарубежные авторы, делает поколение Z интернациональным, они скорее будут отторгать патриотизм, со скепсисом смотреть на национальные традиции. Можно ли это наблюдение применить к казахстанскому поколению Z и предположить, что модернизация сознания с ее упором на традиции и патриотизм ему не интересна?

— Если применить новые каналы коммуникаций, то отклик будет. Ведь сегодняшняя молодежь гораздо больше внимания уделяет казахскому языку, а социологические исследования фиксируют традиционалистский тренд в обществе.

У молодежи большой запрос на казахский контент, но сделанный по международным калькам. Почему Moldanazar, а главным образом Ninety One популярны? Эти примеры показывают состояние нашей молодежи: она понимает и принимает глобальные тенденции, например в музыке, но предпочитает слушать ее на родном языке. Формула успеха Ninety One не только в умелом использовании стиля K-pop и культа потребления, тут дело в казахском контенте — это самый важный элемент.

Наша молодежь думает, что у нее не будет глубоких доверительныхотношений с друзьями,сверстниками и с работодателем.Они ищут определенную терапиюи находят ее в семье

Если государство желает достучаться до молодых сердец, ему надо идти через новые каналы коммуникаций. И главное, чтобы все это не звучало патетически и не выглядело по-пионерски. Молодежь готова быть патриотичной, символизировать некую казахскость. И это соотносится с месседжем государства о модернизации сознания. Но все равно я вижу, что государство и молодежь находятся на разных планетах.

— Программа «Рухани Жаңғыру» рисует будущего казахстанца конкурентоспособным, прагматичным, сохранившим национальную идентичность, предпочитающим эволюционное, а не революционное развитие страны, с открытым сознанием и с культом знания в голове. Есть ли основание ждать от поколения Z, что оно станет первым таким поколением?

— У нас двоякое отношение к молодежи. Мы боимся ее с учетом майдана, арабской весны, но и хотим, чтобы молодые люди не повторяли ошибок родителей, жили еще лучше, строили новый Казахстан и посвятили себя любимому занятию. У государства также двоякая молодежная политика: с одной стороны, оно задает рамки, с другой — предлагает молодежи стать двигателем прогресса. Хотя прогресс дается за счет полета фантазии и утопичных идей. Старшее поколение просит от молодежи свежих идей. Молодежь говорит, что им мешает их реализовать именно старшее поколение, поскольку последние боятся потерять статус, деньги и признание.

Власть, говоря о культе знания, подразумевает отфильтрованные знания. Но ведь культ знания предполагает критическое мышление, а критически мыслящая молодежь может более активно заявлять о своем политическом несогласии. Власти хотят образованную и продвинутую молодежь, которая дружит с технологиями, но чтобы она не причиняла особых неудобств властям.

Шесть столпов модернизации

— Возьмем прагматизм. Судя по вашему исследованию, поколение Z куда более прагматично.

— Согласен.

— Для представителей поколения Z важно быть конкурентоспособными?

— В таком смысле: быть конкурентоспособным, чтобы иметь стабильную работу. Но это узкий, локальный сегмент: если из ста кандидатур выбрали меня, то я конкурентоспособен. Вообще, желание быть конкурентным, но на локальном уровне, меня тревожит. Молодежь не ставит для себя высокой планки быть конкурентным на глобальном рынке, как Маск или Цукерберг.

— В цифровую эпоху с открытостью сознания, думаю, не возникнет проблем?

— Спорно. С одной стороны, они открыты всему миру, потребляют контент из интернета, смотрят много видео в YouTube. С другой — в интеллектуальном плане они закрыты. Они мало читают действительно хорошей литературы. С точки зрения интеллектуального развития, возможно, они останутся провинциальными. Но, конечно, будут знать мировые тренды. Например, в мире среди молодежи очень популярен здоровый образ жизни, правильное питание. И для казахстанского поколения Z здоровье на первом месте. Сейчас модно стало следить за собой и заниматься спортом, чтобы иметь хорошую фигуру и внешность. Есть давление от сверстников. И это глобальный тренд, но я не вижу, чтобы наша молодежь встраивалась в серьезные научные дискуссии, в том же вопросе искусственного интеллекта, блокчейна, больших данных.

— Возникает проблема с культом знания, если молодые люди видят в высшем образовании способ получить работу, а не стать действительно образованным человеком.

— Есть запрос на любые знания при условии, что они пригодятся в будущем. В эпоху, когда одним кликом можно найти любую информацию, эрудиция перестает быть ценностью. Молодежь считает, что грош цена твоим знаниям, если ты не умеешь ими пользоваться. Сегодня все должно иметь прикладной характер, и результаты применения своих навыков и знаний они хотят видеть сразу.

— Читать, допустим, Достоевского они не станут, поскольку такое знание не монетизируется?

— Да, но если знание Достоевского решает бизнес-кейс, какую-то задачу, то они его прочтут. Тут проблема в другом: им трудно понять Достоевского, поскольку это слишком длинный текст и другой контекст. Литературу можно и нужно адаптировать под них.

— Ребятам из поколения Z в текущем году исполняется 18 лет, они получат право голоса. Скоро президентские выборы. Пойдут ли они на выборы и какая политическая повестка для них будет интересной?

— Полагаю, если родители их силком не приведут голосовать, то они не пойдут. Но, использовав, допустим, потенциал гаджетов, вполне можно увеличить вовлеченность населения в выборы.

Что касается политической повестки, какая-либо одна идеология, будь то либерализм, консерватизм или социал-демократия, для них не будет интересной. Все-таки мы живем в эпоху постмодерна, конца идеологий, когда уже нет различий, лагерей, убеждений. И я не стал бы утверждать, что одна партия, которая провозглашает только консервативные ценности, окажется интересной для поколения Z. Здесь возрастают шансы у центристских партий.

— Получается какой-то «Нур Отан».

— Вполне. Поколение Z все устраивает в сегодняшнем государстве. Как я отметил ранее, они просто привыкли. Они понимают, что мир не идеален и государство тоже. Поэтому свои запросы будут выражать в каких-то узких сегментах — экология, реформа образования, в работе. От них, по крайней мере на данном этапе, не стоит ждать требований по смене политического режима, отставки депутата или министра. Она аполитична в классическом понимании этого слова. Широкая политическая повестка для них сейчас не интересна. Конечно, их можно привлекать на волонтерские проекты. Но они должны стать хайповыми и вирусными.

В этом плане я испытываю гораздо больше оптимизма в отношении миллениалов, учитывая их некоторые качества и те ценности, которые они уважают. Не потому, что я сам миллениал. В любом случае каждый варится в своем соку, и когда смотришь на своих сверстников, то видишь, что многие из нас движимы ценностными ориентирами, хотят внести какой-то вклад в развитие Казахстана.

— Да, миллениалов обвиняют в том, что они большие идеалисты и оптимисты.

— По моему скромному мнению, многие вопросы развития страны будут зависеть именно от миллениалов. Фундамент, который заложат миллениалы, станет основанием для поколения Z.

*Фасилитатор — человек, обеспечивающий успешную групповую коммуникацию

Статьи по теме:
Казахстан

Казахстан увеличил экспорт домашнего текстиля

Компания из Шымкента увеличила производство экспортной продукции в семь раз

Культура

Старый фестиваль в новом формате

Задача обновленного кинофестиваля Шакена Айманова — продвижение фильмов тюркоязычных стран

Казахстанский бизнес

Закинуть сети в интернет

Государство намерено обязать онлайн-продавцов публиковать полные данные о себе и товаре. Но этого недостаточно для защиты прав потребителей

Казахстанский бизнес

Железная рыночная власть

Государство приняло доводы металлургических заводов о том, что стране грозит дефицит лома. На четыре года был ограничен экспорт лома в страны, не входящие в ЕАЭС, что нанесло серьезный удар по ломозаготовителям