Чеховские ружья нефтяного рынка

Договороспособность членов картеля ОПЕК, сланцевая индустрия США и спрос Китая — ключевые факторы, определяющие нефтяные котировки

Цены на нефть выше 50 долларов за баррель позволяют нашему правительству с оптимизмом смотреть в будущее. Когда они падают ниже этого уровня, сокращаются госрасходы и растет объем трансферта из Нацфонда. Нефтяные котировки влияют не только на настроение казахстанского правительства, но и на размер государственного бюджета. В бюджете 2018 года цена на нефть заложена в 45 долларов за баррель, но, как заявил в начале февраля вице-министр Нацэкономики РК Руслан Даленов, она будет пересмотрена в сторону увеличения.

Заместитель генерального директора Казахского института нефти и газа Акбар Тукаев прогнозирует среднегодовую цену не ниже 62 долларов за баррель. По его мнению, рост мировой экономики, увеличивающийся спрос со стороны Китая будут толкать нефтяные котировки вверх, а сланцевая индустрия — сдерживать.

Информационный маневр

— Летом 2016‑го вы прогнозировали, что нефтяные котировки в 2017 году пробьют отметку в 60 долларов за баррель (expertonline.kz/a14417). Ваш прогноз, основанный на предположении, что разница между спросом и предложением будет нивелирована, оказался точным. Однако рост цен на нефть некоторые эксперты связывают с позитивным влиянием сделки ОПЕК+. В предыдущей беседе, в июле 2016 года, мы не могли учесть эффект от соглашения ОПЕК+, поскольку оно было заключено в конце 2016‑го. Получается, что и без этого соглашения мировой нефтяной рынок шел к равновесию?

— Конечно, шел, но не так красиво, как с ОПЕК+. В прошлой беседе мы отметили нарождающийся феномен потенциального сотрудничества России и Саудовской Аравии. И это упомянутое чеховское ружье выстрелило. Теперь пришло время обсудить это подробнее.

В 2014–2015 годы нефтедобывающие страны и нефтяные компании вчистую проиграли информационное поле биржевым медведям. Как результат, даже некорректная информация, играющая на понижение, воспринималась биржами на ура, а котировки пикировали дальше. Каждый из ведущих нефтеэкспортеров мира — Россия, Саудовская Аравия, Венесуэла, Иран и другие — был весьма робок в общении со СМИ, но очень ревниво относился к заявлениям друг друга. Публичная демонстрация противоречий воспринималась в порядке вещей, компромиссы заносились в признаки девиантного поведения.

Восемь лет назад доля сланцевой нефти в добыче США составляла 12 процентов, а сейчас превышает половину

Между тем в 2016 году складывался интересный факторный фон. Спрос на нефть рос и постепенно выравнивался с предложением, прогнозировалось отсутствие глобальных кризисов и сохранение экономического роста на планете, ожидалось постепенное снижение индекса доллара (существует обратная корреляция между индексом доллара и ценой на нефть). Самым непредсказуемым было поведение бирж — иногда апатичным к действительно крупным отраслевым событиям, иногда сверхактивно реагирующим на незначительную для отрасли новость.

Так вот, первые договоренности по заморозке и последующее соглашение ОПЕК+ стали элементами шоковой терапии для мирового нефтяного рынка, спровоцировавшей смену негативной информационной повестки на более адекватную. Эта повестка ограничила позиции биржевых медведей и стала гарантией позитивных ценовых изменений.

Две тактические задачи

— Помимо позитивного информационного эффекта, как повлияло соглашение ОПЕК+, в котором прописаны конкретные параметры по ограничению добычи, на рынок нефти?

— В соглашении были прописаны две конкретные задачи: снижение добычи и уменьшение коммерческих запасов нефти и нефтепродуктов в развитых странах.

Первую задачу при определенных условиях можно было и не ставить. Но в таком случае усилились бы противоречия прежде всего внутри картеля. Например, шли к восстановлению добычи Иран, Ливия и Нигерия; устроили жесткую конкуренцию за рынки Саудовская Аравия и Иран. Если в фактах: до арабской весны Ливия добывала почти 2 миллиона баррелей в сутки, после — около полумиллиона. Эр-Рияд и Тегеран в последние годы устроили беспрерывный «голландский аукцион» для нефтяных импортеров — одна страна предоставляла скидку, в ответ другая скидывала цену еще больше. В итоге их поставки в Юго-Восточную Азию превратились в нестабильную синусоиду.

Поставленная задача по снижению добычи для одних стран соглашения ОПЕК+ при возможности роста для других позволила не только ограничить мировое предложение, но и высвободить ниши, оперативно перераспределить рыночные доли внутри ОПЕК.

Кроме того, рынку с его традиционным перечнем еженедельных и ежемесячных сводок был дан новый масштабный параметр для мониторинга. Соответственно, еще больше отвлекалось внимание биржи от медвежьих факторов, от разборок внутри картеля и от условного конфликта интересов между Россией и Западом.

— И что мы получили?

— Ливия и Нигерия, освобожденные от обязательств в ОПЕК, в минувшем году нарастили среднесуточную добычу на полмиллиона баррелей. Это очень весомо. Иран также нарастил добычу, хотя не выше тех значений, которые ему были поставлены в рамках соглашения. Таким образом, Иран, Нигерия и Ливия забрали почти половину высвободившейся ниши.

Об этом практически не упоминается. И это нормально, поскольку внимание игроков теперь сфокусировано в другом направлении. Как мы знаем, в конце 2017‑го и в начале 2018‑го мир был уверен, что сделка ОПЕК+ по сокращению добычи выполняется. Более того, в массовом сознании сформировался месседж, что, подчеркиваю, все страны-участники ОПЕК сокращают свою добычу.

— Как обстоят дела со второй задачей соглашения?

— Вторая задача — уменьшение коммерческих запасов нефти и нефтепродуктов в странах ОЭСР. Несмотря на свой весьма относительный характер (коммерческие запасы, по сути, обеспечивают функционирование экономики страны на пару десятков дней), этот параметр выступал важным спекулятивным фактором для игроков, ставящих на понижение. Типичная реакция бирж по этому параметру: когда коммерческие запасы растут, цена на нефть идет вниз.

В условиях растущего спроса на нефть на фоне ограниченного предложения коммерческие запасы будут снижаться естественным путем. Чтобы облегчить задачу для соглашения, секретариатом ОПЕК выбран критерий по достижению среднего уровня коммерческих запасов за последние пять лет. Дело в том, что в последние годы объем коммерческих запасов нефти и нефтепродуктов в ОЭСР постепенно рос, то есть база для сравнения становится с течением времени все более удобной для демонстрации позитивных изменений.

Как бы то ни было, вторая задача сделки ОПЕК+ выполняется. За 2017 год параметр сократился на 130 миллионов баррелей. Об этом пишут СМИ, но мало кто представляет, что это значит на самом деле. В сравнении с общим объемом коммерческих запасов в развитых странах — 2,9 миллиарда баррелей — сотня миллионов уже не так впечатляюща. Однако здесь главное — давать позитивные импульсы рынку, не вдаваясь в детализацию и соотношения.

Благодаря такой стратегии, выбранным акцентам и масштабному информационному освещению хода соглашения ОПЕК+ в прошлом году был сформирован зеленый коридор, позволивший не только пробить цену Brent в 60 долларов, но и тестировать 70‑долларовую планку.

Тучные годы для нефтеэкспортеров

— Коэффициент восполнения запасов, инвестиции в геологоразведку — это те фундаментальные ориентиры, которые демонстрируют среднесрочный ценовой тренд. На каком они уровне?

— В нефтяной разведке и добыче мира — сфера upstream — сейчас наблюдаются три важных взаимосвязанных тренда: почти хроническая невосполняемость запасов; приближающаяся эра трудноизвлекаемых запасов; недостаточное инвестирование.

Что касается невосполняемости запасов, за последние 20 лет в мире только шесть раз прирост доказанных запасов за год превышал соответствующий объем годовой добычи. Причем коэффициент восполнения запасов пять последних лет ниже 45 процентов, а желательно 100 процентов и больше.

Первые оценки 2017 года свидетельствуют о продолжении этой ситуации. По данным Rystad Energy, извлекаемые запасы месторождений, открытых в минувшем году, составили около 6,7 миллиарда баррелей нефтяного эквивалента. Добыча же сырой нефти с конденсатом в 2017‑м составила около 36 миллиардов баррелей. Получается, добытые в минувшем году запасы компенсированы всего на 14 процентов.

Китай стал главным мировым импортером нефти

О приближении эры трудноизвлекаемых запасов можно судить по оценке Международного энергетического агентства (МЭА): к 2025 году действующие сейчас месторождения с традиционной нефтью будут обеспечивать только половину потребности планеты. Чтобы удовлетворять другую половину, необходимо вводить в коммерческую эксплуатацию новые месторождения, которые сейчас в стадии разведки, а также расширять добычу трудноизвлекаемых запасов, куда относят сверхглубокие, морские, арктические, нефтеносные пески, низкопроницаемые коллектора и прочие.

К примеру, в Бразилии — а это один из генераторов роста добычи на планете — в 2008 году доля добычи нефти из подсолевых залежей к общему объему была меньше процента. В 2016 году — уже около 40 процентов. В целом в мире меняется структура источников производства нефти, что связано и с проблемой восполнения запасов.

— Как обстоят дела с инвестициями в мировую индустрию?

— По прогнозам МЭА, до 2040 года нефть и газ продолжат обеспечивать более половины мировой потребности в энергоресурсах. Чтобы в середине 2020‑х планета не столкнулась с резким превышением спроса над предложением, необходимо, по мнению МЭА, каждый год вкладывать около триллиона долларов инвестиций в upstream.

Последний раз инвестиции, близкие к такому уровню, были в 2014 году — более 800 миллиардов долларов. В 2015 году цена на нефть спикировала, в мировой upstream было вложено около 600 миллиардов, в 2016‑м — 480 миллиардов. По итогам минувшего года ожидается возвращение к уровню более 500 миллиардов. Однако к 2020 году надо выходить на уровень 700–800 миллиардов. Поскольку инвестиционный цикл — срок перехода от разведки до разработки месторождения — составляет 5–8 лет, сокращение инвестиций бумерангом отзовется в начале 2020‑х. Если инвестиции не вернутся к высокой планке, то я не исключаю 150 долларов и выше за баррель нефти уже к 2025 году.

Нефтяной ренессанс США

— США — один из главных потребителей и производителей нефти — продолжают наращивать добычу. В феврале Штаты поставили новый рекорд — почти 10,3 миллиона баррелей в сутки. И собираются повышать среднесуточную добычу до 11 миллионов. Учитывая возможный рост добычи на Мексиканском заливе и указ президента Трампа, разрешающий добычу на шельфе, насколько реальны заявленные ориентиры?

— Видимый эффект от указа Трампа и значимый прирост добычи в Мексиканском заливе вполне возможны, но ближе к 2025 году, поскольку инвестиционный цикл, как уже было сказано, составляет 5–8 лет. А в ближайшей перспективе приоритет в мониторинге и прогнозах уделяется возможностям низкопроницаемых коллекторов или tight oil, которые в СМИ упрощенно называют сланцевыми.

Вместе с тем данные отраслевой статистики США вдруг перестали отличаться стабильностью. К примеру, в начале февраля в США пересчитали показатели ноября 2017‑го и объявили о достижении суточной добычи в 10 миллионов баррелей сырой нефти. Причем до 28 января были данные на несколько сот тысяч баррелей в сутки меньше. Естественно, после такого масштабного изменения растет число сомневающихся в бурном прогрессе американской нефтедобычи.

— Получается, что США не смогут нарастить среднесуточную добычу до 11 миллионов баррелей?

— Думаю, что смогут. И это будет самый мощный ренессанс в мировой нефтяной истории. Последний раз уровня в 10 миллионов Штаты достигали в далеком 1970‑м. С тех пор добыча снижалась, к примеру, в сентябре 2008‑го она составила 4 миллиона баррелей в сутки — самая низкая планка. В тот год страна была обеспечена собственной нефтью только на четверть и укрепляла статус главного мирового импортера.

Понятно, что главная экономика мира не желала мириться с таким положением дел. Поэтому в сферу НИОКР США в конце двадцатого — начале двадцать первого века были направлены масштабные инвестиции, позволившие создать так называемую сланцевую индустрию, ставшую одним из центров влияния в мировой нефтегазовой отрасли.

В результате уже в 2012 году суточная добыча нефти в США достигла 7 миллионов баррелей. И дальше она только росла. Вместе с этим менялась структура добычи: если восемь лет назад доля сланцевой нефти составляла 12 процентов, то сейчас превышает половину.

В 2018 году ожидается прирост добычи нефти приблизительно на один миллион баррелей в сутки, к 2020 году — еще на один. Но после 2023 года в Штатах ожидается серьезное снижение добычи на традиционных или несланцевых месторождениях, если указ Трампа и рыночные условия не подтолкнут игроков осваивать шельф.

Высокая отдача сланца

— Как чувствует себя сланцевая индустрия США при цене на нефть в 50–60 долларов?

— Здесь необходимо пояснить один момент. Под сланцевую гребенку часто гребут всю tight oil. Это допустимо. Но в СМИ нередко в объем добычи сланцевой нефти включают любые жидкие углеводороды, добываемые в бассейне со сланцевыми плеями. Это уже некорректные цифры, а они бродят в интернете.

В Штатах основная нефтесланцевая добыча сейчас осуществляется на 15 плеях — однородных месторождениях. Пять из них расположены в бассейне Permian, по одному плею в формациях Bakken, Eagle Ford и Niobrara. В четырех этих бассейнах сосредоточено около 94 процентов сланцевой добычи в упрощенном понимании.

В бассейне Permian добыча растет: с 300 тысяч баррелей в сутки в 2010‑м до 2 миллионов в прошлом году. Добыча в Eagle Ford пока застыла на отметке 1,1 миллиона. Bakken показал пик в 2015 году — около 1,2 миллиона, затем снижение, сейчас добыча возвращается к этому уровню. Niobrara в последние три года дает около 300 тысяч баррелей в сутки.

Чтобы яснее понимать ситуацию со сланцами в Штатах, предлагаю сосредоточиться на уникальнейшем бассейне Permian, занимающем 192 тысячи квадратных километров и расположенном на территории двух штатов — Техас и Нью-Мексико. Он обеспечивает почти половину сланцевой нефти США. Можно сказать, и мира.

Нефть в Permian добывается с 1920 года. Структура текущей суточной добычи выглядит так: 700 тысяч баррелей приходится на традиционную нефть, около 2 миллионов — на сланцевую. Существует большой разброс экспертных мнений по остаточным извлекаемым запасам по этому бассейну: от 28 миллиардов баррелей до пары триллионов.

Отсюда и две диаметрально противоположные точки зрения: бассейн истощается, и пик еще впереди. Соответственно, разные структуры пытаются вычислить желательную цену барреля. Согласно последним опубликованным американским исследованиям, минимальная цена безубыточности для 30 ведущих операторов в бассейне Permian составляет чуть более 40 долларов за баррель нефти WTI. Конечно, если основные затраты на скважину уже сделаны.

Между тем период повального сокращения расходов в отрасли закончился. Тарифы буровых услуг как в США, так и в мире начали расти. Стоимость проппанта — расклинивающего агента для гидроразрыва пласта — возросла за последний год почти в два раза. С учетом минеральных прав, выплаты роялти владельцам земли, расходов на транспортировку, инфраструктуру и дополнительные сервисные услуги, погашение долгов перед кредиторами, а также на рентабельность не менее 10 процентов — желательная цена для нефти WTI, при которой сланцевая индустрия США будет чувствовать себя хорошо, возрастает с 40 долларов до 54–60 долларов. С учетом спрэда Brent в таком случае должен котироваться на уровне 58–65 долларов.

— Тезис, что только высокая цена на нефть даст сланцевой индустрии второе дыхание, верен?

— Собственно говоря, при уровне 50 долларов мы не наблюдали сверхактивного роста сланцевой индустрии в Штатах. Какой-то рост увидели, когда котировки приблизились и перешагнули отметку в 60 долларов по Brent, а по WTI — 55.

В период низких цен очень много было буровых работ, но это не значит, что все скважины функционируют. Здесь важно следить за показателем Drilled but uncompleted (DUC), это число пробуренных скважин, но не введенных в эксплуатацию. Так вот, сейчас DUC в стране составляет более семи с половиной тысяч. Сокращение этого показателя покажет переход к основной стадии ренессанса для низкопроницаемых коллекторов в США.

В случае цены WTI на уровне 60–65 долларов один только Permian способен дополнительно ввести в коммерческую эксплуатацию более двух тысяч скважин и нарастить суточную добычу на 400–500 тысяч баррелей. Остальные формации дадут еще полмиллиона баррелей в сутки. Но не надо думать, что рост будет повальным, определенная компенсация будет происходить за счет естественного вывода из эксплуатации скважин, за счет снижения показателей традиционных месторождений и так далее.

— То есть мы другим путем вышли на заявленный американцами дополнительный миллион баррелей в сутки прироста в 2018‑м?

— Да. Если цена WTI будет ниже 50 долларов, то, думаю, США еще два-три года будут добывать на уровне 10 миллионов баррелей в сутки. Если цена будет выше, что Штаты нарастят добычу до 11 миллионов.

Дракону нужно горючее

— Какие негативные и позитивные для нефтяного рынка сигналы подает Китай — главный потребитель нефти?

— Китай не только крупный импортер, но и элитный нефтепроизводитель. Правда, добыча в последние два года там падает. Недавно Поднебесная перешла с пятого на шестое место в мировой иерархии. Еще в 2015 году Китай добывал 4,3 миллиона баррелей в сутки, теперь — 3,9 миллиона. Вполне возможно, что в текущем году эта страна снизит показатели еще на 50–100 тысяч баррелей. Во всяком случае, значительного прироста точно не будет. Это первый сигнал, который подает Китай, и он в определенной степени позитивен для других нефтедобывающих государств.

Второй сигнал — КНР продолжает наращивать потребление. В минувшем году Китай впервые стал главным мировым импортером нефти. До этого около трех десятилетий этот статус принадлежал США. Поднебесная в сутки в среднем завозит около 8,4 миллиона баррелей.

В 2017 году наш сосед несколько раз обновлял месячный рекорд по объему переработки нефти. В последнем октябре показатель составил почти 51 миллион тонн. Цифра сопоставима с казахстанским экспортом за прошлый год — 68 миллионов тонн. То есть Китай за месяц может переработать 75 процентов годичного казахстанского экспорта.

— Не связан ли рост нефтепереработки в первую очередь с внутренним потреблением?

— В большей степени да, но два года назад китайское правительство разрешило экспортировать нефтепродукты. За последние 10 лет в строй введены перерабатывающие мощности на более чем 5 миллионов баррелей в сутки. Рост производства и поддержка экспорта — однозначно плохая новость для соседних стран, в чьих планах аналогичные задумки по перерабатывающей индустрии. Конкурировать с КНР будет очень трудно.

— В декабре прошлого года компания PetroChina Xinjiang OilFiеld заявила об обнаружении в районе озера Ма крупного нефтяного месторождения, геологические запасы которого оценивают в 1,2 миллиарда тонн. Насколько эта новость для нас — поставщика нефти в Китай — плохая?

— Озвучены геологические запасы, а не доказанные или извлекаемые. Некоторые оценки говорят, что в лучшем случае извлекаемые составят 700 миллионов тонн. В то же время Китай сейчас потребляет более 600 миллионов тонн нефти в год при собственном производстве около 192 миллионов. Через 5–8 лет, когда это месторождение выйдет на коммерческую эксплуатацию, потребление в КНР вырастет на 100 миллионов тонн. Поэтому даже такое крупное месторождение смотрится уже не столь впечатляющим для экономики Китая.

— Какие факторы будут определять цену на нефть в 2018 году?

— Сейчас мы наблюдаем выпадение из зеленого коридора, в котором цена нефти комфортно росла во втором полугодии 2017 года. Оставаясь в нем, котировки к середине 2018 года могли протестировать 80‑долларовую отметку.

Рост цен прервали новости о сланцевой индустрии США. Конкретнее — добыча в бассейне Permian. Соответственно, ситуация с американскими низкопроницаемыми коллекторами — важнейший фактор, который будет определять цену в текущем году.

Другой фактор — сделка ОПЕК+. Участники соглашения рано заговорили о его закрытии. К сожалению, события конца 2017 года дали слишком радужные надежды некоторым нефтяным странам и компаниям.

Внимательно мониторится рынком отраслевая ситуация в Китае и Венесуэле. Про Китай я уже говорил, а вот в Венесуэле жесточайший экономический кризис. При этом в США рассматривается вопрос о запрете на ввоз нефти из этой страны — более полумиллиона баррелей в сутки. Отсюда болезненный сценарий: если Штаты запретят импорт венесуэльской нефти, то на какие рынки она пойдет? Возможно появление фактора венесуэльского дисконта.

В последние годы одним из значимых моментов также стали сезонные колебания спроса. Потребление нефти снижается в январе в КНР, Великобритании, Италии — странах из первой дюжины по потреблению. Это один из факторов последнего снижения цен. Следующее значимое снижение потребления ожидается в апреле-мае в США, Канаде, Японии, Германии, Франции. В июле-августе будут сезонные снижения в Китае и Индии.

Еще один ключевой фактор — индекс доллара. Возможен определенный отскок к отметке в 95 пунктов, что станет одним из негативных сценариев для нефтяных цен.

Негативные моменты можно перечислять и дальше, но не меньше и позитивных факторов, особенно фундаментальных. Поэтому считаю, что средняя цена Brent в 2018 году составит 62 доллара за баррель и выше, тогда как в 2017 году было около 54 долларов.

Статьи по теме:
Общество

Включающее искусство

Алматинские театры реализуют социально значимые — инклюзивные и интерактивные проекты

Общество

Таланты ищут там, где лучше

В Казахстане растут темпы урбанизации, а правительство предпринимает некоторые шаги для того, чтобы города смогли конкурировать за инвестиции и умы

Экономика и финансы

Пора убивать ставки

Дефицит тенговой ликвидности в банковском секторе в целом преодолен. Настало время для решения проблем с высокими ставками по вкладам и нестабильностью депозитов населения

Казахстанский бизнес

Проводники красоты

Казахстанский производитель вывел на рынок отечественную косметику премиум-класса