Право на веру

Правозащитные организации, содействующие соблюдению прав верующих, помогут удержать от радикализации умеренных мусульман

Иман Куанышкызы стала гражданским активистом после того, как ее дочери запретили ходить в школу в платке. Столкнувшись с этой проблемой, она много и часто без результата писала о ней сначала администрации школы, затем в профильное министерство, потом и президенту страны. Свое мытарство она описывала в Фейсбуке, пользователи которого, к ее удивлению, горячо поддержали Иман. А такие же родители, которые столкнулись с проблемой запрета хиджаба в школе, начали обращаться к ней за советом: как и в какой госорган нужно обращаться, кого из юристов она бы посоветовала. «Обеспокоенные запретом на ношение платков родители рассказывают о своей ситуации, показывают документы. Основываясь на информации из первых рук, я пишу свои посты в Фейсбуке», — делится Иман Куанышкызы. Сегодня она не только заявляет о своей позиции в соцсетях и СМИ, но и помогает мусульманам, права которых нарушаются.

Опыт нашей собеседницы учит двум вещам. Первое: в стране растет спрос на правозащитные организации, специализирующиеся на мусульманской тематике. Однако таковые, по признанию г-жи Куанышкызы, практически отсутствуют. Поэтому защитой прав верующих приходится заниматься отдельным людям и, как правило, несистемно, что делает такую работу неэффективной. Второй урок, вытекающий из первого: государству и гражданскому обществу необходимо воспользоваться желанием мусульман действовать в правовом и конструктивном русле. Создавать правозащитные организации, занимающиеся проблемами верующих, чтобы они, как говорит собеседница, не оставались один на один с государственной машиной и, не добившись приемлемого результата, не чувствовали бы, что с ними поступили несправедливо. Дело не в том, что каждый мусульманин, который ощутил всю прелесть бюрократической логики на себе, автоматически станет радикалом. Нет, не каждый, возможно, даже никто. Но внятные механизмы, позволяющие верующим, в частности мусульманам, защищать свои права и убеждения, как минимум, лишат моральной поддержки радикалов.

Общество пассивных граждан

— Иман, достаточно ли в стране правозащитных организаций, содействующих соблюдению прав мусульман в Казахстане?

— За последние три года активной общественной работы по отстаиванию интересов мусульман я не слышала о правозащитных организациях, специализирующихся именно на защите прав мусульман. Знаю, например, что в Караганде есть общество защиты прав потребителей, представители которого как-то высказывались по поводу ношения школьницами головных уборов. Однако они не специализируются только на правах мусульман.

Есть отдельные юристы-мусульмане, которые дают консультации по насущным вопросам. Также работает корпоративный благотворительный фонд «Уакып», нацеленный на оказание психологической и правовой помощи, а правовая поддержка граждан является одним из видов его деятельности. К слову, фонд «Уакып» работает не только с мусульманами.

Кроме вышеперечисленных есть Духовное управление мусульман Казахстана (ДУМК), в уставе которого указано, что представление интересов мусульман Казахстана в государственных и негосударственных учреждениях и организациях является одним из предметов их деятельности. Другими словами, ДУМК может представлять интересы мусульман, но не защищать их, и именно оно специализируется исключительно на исламских вопросах. Для примера, ДУМК выпускает фетвы по важным вопросам для мусульман, а в начале 2000‑х продвигало идеи о выделении компанией «Казахстан темир жолы» вагона, в котором могли бы быть чисто женские или мужские купе.

Но на практике выяснилось, что подобная услуга имела ряд недостатков. Например, если женское купе не заполнялось, то пассажир противоположного пола не мог приобрести билеты на оставшиеся свободные места. В условиях дефицита мест купейные места не всегда были реализованы, в то время как отказ в продаже проездных документов при имеющихся свободных местах является нарушением законных прав пассажиров. Поэтому было решено отказаться от таких услуг, а ДУМК не стало настаивать на этом.

Приведенные примеры позволяют с уверенностью сказать, что правозащитная деятельность по исламской тематике развита очень слабо, несмотря на стоящие сегодня перед мусульманами проблемы.

— Почему, на ваш взгляд, мало правозащитных организаций по содействию правам мусульман?

— Определенную роль играет наше историческое прошлое: когда у людей еще не наработана привычка отстаивать свои права, нет активной гражданской позиции. Все это только-только начинает развиваться, в том числе через социальные сети.

Советское тоталитарное прошлое все еще влияет на мышление, когда человеку кажется, что высказываемое им мнение или конструктивная критика могут быть восприняты и истолкованы превратно, что в результате приведет к каким-то неблагоприятным последствиям для самого человека или его близких. Поэтому население сейчас находится на таком промежуточном этапе, когда кто-то по какой-то проблеме создает хайп в соцсетях, и этот вопрос стараются решить на волне такой местами не совсем здоровой и адекватной активности. Это выливается в рефлексивное закрепление «пожарных» методов реагирования на проблемы как у госорганов, так и у населения. Такой метод может сработать с не очень серьезными проблемами, которые возможно решить с наскока.

Работа с правозащитными организациями — это следующий шаг, когда человек понимает, что на ущемление прав группы людей лучше реагировать организованно, слаженно и в рамках закона. Когда проблема серьезная и системная, а значит, нужно выстраивать долгосрочную стратегию предпринимаемых действий.

Необходимо хотя бы задаться вопросом, почему так случилось, проанализировать эту ситуацию, определить, в чем заключается проблема: в исполнении нормативных актов или в самих нормативных актах, которые регулируют эту сферу. Затем, определив уровень проблемы, взяться за ее решение. Это функция правозащитной организации, и в таких случаях такая организация с качественными ресурсами может послужить хорошим инструментом.

Наше общество к этому этапу еще не подошло. Во-первых, люди хотят видеть результат здесь и сейчас: пошумели в Фейсбуке — и таким образом достучались до властей, и, например, дорогу наконец-то начали ремонтировать.

Во-вторых, у нас правозащитные организации воспринимаются отдельными лицами как «засланные агенты», финансируемые заокеанским фондом в корыстных целях.

— Получается, проблема не в пассивности мусульман и не в отсутствии у них желания обращаться в такие организации?

— Конечно, проблема отнюдь не в этом. Мусульмане не пассивны, особенно сейчас, когда они вынуждены отстаивать свои права. Я бы сказала, что проблема именно в незрелости, отсутствии опыта. Но мне кажется, что постепенно потребность в таких организациях станет более очевидной. Вектор госрегулирования в религиозной сфере должен быть уравновешен как голосами духовенства, представителей других конфессий, так и правозащитными организациями, что поможет выработать объективный и сбалансированный подход к чувствительным религиозным вопросам.

Компромисс для верующего чиновника

— Какие права казахстанских мусульман чаще всего нарушаются?

—В первую очередь, право казахстанских девушек и женщин покрывать голову согласно шариату. Официального запрета хиджаба в стране нет, что всегда подчеркивается профильным министерством. Но на деле есть подзаконные акты, например, приказ министра образования, этический кодекс госслужащего, где прописывается запрет на ношение головного убора в школах или госорганах.

В законопроекте в сфере религии, который в данный момент обсуждается в парламенте, предусмотрен запрет на внешнее проявление своей религиозности у госслужащих. Получается, что этот запрет выводится на новый уровень: его закрепляют уже в законе при забалтывании проблемы и мнимой толерантности.

Что такое «внешнее проявление религиозности»? Это одежда, речь, привычки, манера общения человека. Получается, все это должно быть лишено малейших признаков того, что человек исповедует какую-либо религию.

— К чему может привести такой запрет на практике?

— Сейчас на слуху конфликты между родителями и администрацией школ, которые иногда доходят до суда. Родители проигрывают суды по неизвестным причинам, так как ни один директор в ходе судебного разбирательства не смог доказать необходимость выгонять ребенка из школы за ношение платка. Это не прописано ни в самом приказе министра образования, ни в законе об образовании. Нигде!

Однако начиная с сентября девочки не могут посещать уроки в хиджабе, а теперь постоянно слышат угрозы от учителей, что их оставят на второй год. Они приходят в школу каждый день, их оттуда выгоняют, а родителей открыто обвиняют в радикализме.

Правозащитная деятельность по исламской тематике развита очень слабо

Но, простите, какой радикал будет так настойчиво добиваться школьного образования для своих дочерей? Да он, наоборот, обрадуется, что их туда не пускают, запрет их дома, а потом, как подойдет время, выдаст замуж. Я не понимаю логику профильных министерств: ведь посещение девочками школ, пусть они даже будут в платках, — замечательная возможность влиять на них опосредованно, давая образование, прививая им жажду к знаниям, к науке, открывая для них новые горизонты.

Правительства развитых стран — Финляндии, США, Великобритании — давно это поняли и действуют соответственно.

Касательно госслужащих, сейчас вы практически нигде не увидите госслужащую в платке по той простой причине, что ее внешний вид не соответствует требованиям Этического кодекса госслужащего РК. То есть главное — это не квалификация госслужащей, не ее способности и достижения и не тот факт, что эта норма противоречит Конституции. Главное — это пресловутый платок на голове. Профильное министерство трактует эту проблему однобоко: «госслужащие добровольно принимают такие ограничения». Но мои знакомые предпочли уйти с госслужбы, несмотря на весь свой опыт работы и нестабильную экономическую ситуацию, лишь бы не идти на компромисс в отношении своих религиозных убеждений.

Намаз, брак и платки

— Какие еще права верующих, в частности мусульман, возможно, будут ущемлены, если законопроект примут?

— Законопроект ограничивает права мусульман на совершение молитвы. Вводятся крупные штрафы за чтение намаза в неустановленных местах, хотя число разрешенных молельных комнат очень незначительно. Где читать намаз тому же госслужащему, например, если мечети рядом с министерствами нет, а больше молиться нигде нельзя? А места для курения выделены везде, штрафы за распитие спиртных напитков в неустановленных местах намного ниже, чем за совершение молитвы. Что таким законопроектом мы собираемся поощрять в стране?

Проект обязывает верующих сопровождать своих детей в мечети, церкви, синагоге, даже если это обычные регулярные занятия по изучению священного писания. А если родитель в это время на работе, то, получается, ребенок не может получать духовные знания?

Правозащитные организации помогут верующим осознать, что они борются за свои права не в одиночку

Законопроект оговаривает, что если несовершеннолетний ребенок придет в культовое учреждение один, то деятельность всего религиозного объединения будет остановлена на три месяца. Для мусульман это означает, что все мечети по Казахстану прекратят функционировать в обычном режиме, проводить обряды свадеб, похорон и прочего. Несоразмерность предлагаемых санкций совершаемому, так скажем, «правонарушению» очевидна.

Отдельно следует сказать о заключении браков только в стенах культовых заведений. Если парламент примет поправку, предлагаемую Министерством по делам религии и гражданского общества о запрете регистрировать брак священнослужителями вне культовых сооружений, то Казахстан, который объявил себя светским государством, законодательно разрешит и будет признавать заключаемые религиозные браки в мечети, церкви и синагоге. Получается абсурдная ситуация.

— Эта поправка нацелена на уменьшение количества браков среди мусульман, официально незарегистрированных.

— Радикалы, против которых направлена эта поправка, и без того заключают религиозные браки вне культовых заведений. Поэтому они продолжат заключать браки вне мечетей и без регистрации в загсе. Эта ситуация делает предлагаемую норму декларативной, поскольку контролировать ее исполнение невозможно.

Я перечислила только первоочередные бытовые моменты, на которые сразу обращаешь внимание при чтении законопроекта. Но ведь в нем еще оговаривается расширение функций правоохранительных органов, вводится понятие «официального предостережения», дается размытое определение «деструктивному религиозному течению», и получается, что любой неугодный человек может попасть под действие той или иной статьи. Жаль, что несмотря на обращения в мажилис, нам не удалось попасть на заседания рабочей группы. Вот в таком случае, кстати, правозащитная организация могла бы сыграть очень важную роль.

Борьба в правовом поле

— Справедливо ли утверждение, что большинство мусульман никуда не обращаются в случае нарушения их прав?

— Так можно было сказать несколько лет назад. Дело в том, что ислам подразумевает подчинение своему правителю, соблюдение своих религиозных обязанностей, а также помощь во всем, что способствует предотвращению распространения зла, включая терроризм и экстремизм. Мусульмане Казахстана, учитывая исторический опыт, всегда были уверены, что государство видит в них опору и поддержку. Они всегда всячески порицали акты террора на всех уровнях — начиная с соответствующих заявлений ДУМК и заканчивая позицией простых мусульман.

Но мусульмане и представить себе не могли, что борьба с терроризмом и экстремизмом приобретет характер нарушения конституционных прав — на получение среднего образования или равный доступ граждан к госслужбе — всех тех, кто считает себя мусульманином.

— Как реагирует мусульманское сообщество на различные запреты?

— В ответ на решение одних чиновников победить терроризм, экстремизм и радикализм запретом на ношение головных уборов в школе и на госслужбе мусульмане реагируют в правовом поле. Именно в правовом, поскольку радикалы не признают законы каких-либо государств, они склонны отвечать насильственными актами. Взять, к примеру, родителей школьниц, покрывающих головы, они начали советоваться с юристами, взаимодействовать с местными исполнительными органами, пишут во все инстанции. И только исчерпав все возможности, идут в суд, подают самостоятельные или коллективные иски.

С другой стороны, юристы пишут свои комментарии и предложения по разрабатываемому и обсуждаемому законопроекту в сфере религии, представляют и защищают интересы мусульман во время каких-либо проверок, бесед в правоохранительных органах. Также активны мусульмане в соцсетях, взаимодействуя, советуясь и выражая свою гражданскую позицию. Несомненно, проблемы перед верующими стоят значительные. Но именно они подстегивают верующих к тому, чтобы они сами изъявляли желание помочь государству в борьбе с экстремизмом. Государству нужно только грамотно воспользоваться этим ресурсом.

Баланс для верующего и атеиста

— Возвращаясь к главной теме нашей беседы, как вы считаете, нужны ли специализированные общественные организации по защите прав мусульман? Или мусульман не стоит выделять в отдельную группу, а проводить правозащитную работу в рамках существующих организаций?

— Не склонна думать, что нужны какие-то особые организации по защите прав мусульман, на том простом основании, что Казахстан — это светское государство, мы в своей жизни руководствуемся светским законодательством, где по определению права всех граждан страны вне зависимости от их вероисповедания оговорены одинаково, то есть не отдается предпочтения ни верующим гражданам, ни атеистам.

Здесь, кстати, хотелось бы отметить один момент: новый законопроект о религии предлагает поправки, защищающие убеждения атеистов и подразумевающие внушительный штраф за их оскорбление. Один из христианских священнослужителей, комментируя эту поправку, задался вопросом: что такое защита атеистических убеждений и как их можно оскорбить? Если провести аналогию с верующими, то их можно оскорбить, говоря что-то плохое про их религию, предметы культа, а что является религией и предметами культа у атеистов, которые нельзя оскорблять? И если у атеистов по этому законопроекту есть права на защиту, то какие у них возникают обязанности?

Все это заставляет задуматься о дисбалансе в правах верующих и неверующих. Текст законопроекта необходимо уравновесить в том плане, что ограничения для верующих граждан должны быть также применимы и к неверующим. Мы же светское государство, все граждане равны перед законом. Если верующие госслужащие, например, не могут каким-либо образом внешне демонстрировать свои религиозные убеждения, значит, то же самое должно касаться и госслужащих-атеистов. Ни те, ни другие не должны использовать свое служебное положение в религиозных или атеистических целях.

И, соответственно, в текст законопроекта наравне с понятием «религиозный радикализм» необходимо ввести понятие «атеистический радикализм», что по аналогии будет означать «бескомпромиссная приверженность атеизму, а также навязывание его другим».

При таком балансе не будет необходимости ни в правозащитных организациях для мусульман, христиан и верующих других конфессий, ни в защите прав атеистов, язычников, агностиков и прочих, потому что действующее светское законодательство и Всеобщая декларация прав человека в принципе покрывают все возникающие вопросы.

Защищать право общиной

— Все-таки будут ли востребованы услуги правозащитных организаций, специализирующихся на мусульманской тематике, если они у нас появятся?

— Если такие организации появятся в Казахстане, то, конечно, обращаться будут. Хотя бы для того, чтобы получить консультацию, как себя вести во время бесед в правоохранительных органах, чтобы знать свои права, чтобы понять алгоритм действий при взаимодействии с госорганами в случае, когда твоего ребенка не пускают в школу.

Но такую консультацию может дать и юрист, не исповедующий ислам. Если посмотреть на международный опыт, то мусульманские правозащитные организации довольно активно работают в других странах. Такие структуры созданы, например, при Организации исламского сотрудничества, в Кении есть организация MUHURI (Muslims for Human Rights), в США — ассоциация мусульманок-практикующих юристов, все они помогают отстаивать права, а также получить образование, дают гранты и стипендии.

— Помимо правозащитной деятельности могут ли такие организации противодействовать радикализации некоторых мусульман?

— Да, и очень эффективно. Здесь нужно понимать, что любой верующий, сталкивающийся с дискриминацией своих прав или прав своих детей, что еще хуже, выступает один на один против государственной машины.

Любой из родителей-мусульман, прошедших полный цикл мытарства, начиная от обращений, ответных отписок, штрафов, предупреждений и заканчивая необъективным решением суда, ощущает огромную несправедливость и безысходность.

Именно на таких людей нацелены вербовщики деструктивных течений. Правозащитные организации, оказывая правовую поддержку верующим, помогут им осознать, что они не борются за свои права в одиночку, что есть правовые механизмы, о которых они, возможно, не знали, что можно объединиться с другими верующими для защиты своих прав, но не стихийно, как это происходит сейчас, а организованно и слаженно, планируя свои дальнейшие действия.

Это не даст верующим уйти за грань добра и зла, поможет им мыслить конструктивно, добиваться диалога с госорганами. В этом есть и еще один положительный момент: девочки, чьи права ущемляют, каждый день слышат от школьной администрации не самые положительные слова о своих родителях. Они еще не настолько взрослые, чтобы понимать все тонкости происходящего, но в силу подросткового возраста могут воспринимать все слишком близко к сердцу.

Сейчас они видят, что весь мир ополчился против них. Помощь правозащитной организации в совместном отстаивании прав покажет этим девочкам, что можно бороться за свои права конструктивно, эффективно, в правовом поле, не идя на поводу у вербовщиков и, главное, сохраняя свою веру.

Статьи по теме:
Тема недели

Уйдем от доллара, подсядем на рубль?

Использование национальных валют в качестве расчетной единицы при проведении экспортно-импортных операций — идея не только популярная, но и популистская

Казахстанский бизнес

Человеческий ресурс цифровой повестки

Скрытые резервы операционной эффективности — в проактивных сотрудниках

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстан

“Алтыналмас”: опыт Scada

Предприятия РК повышают свою технологическую зрелость, внедряя автоматизированные системы управления и оптимизации производства