Дефицит по расписанию?

Ситуация на казахстанском рынке нефтепродуктов, несмотря на обещанное властями топливное изобилие, не внушает оптимизма

Ставший перманентным дефицит топлива и рост цен на него — результат системных и хронически не решаемых проблем в нефтепереработке. Здесь и затянувшаяся модернизация трех существующих НПЗ, и не менее долгоиграющая проблема строительства четвертого НПЗ, и ориентированная на экспорт сырья налоговая система. Правительства меняются, но проблемы остаются.

Страна, за последнюю четверть века более чем утроившая объемы нефтедобычи, оказалась не способна обеспечить себя ГСМ в необходимых объемах и необходимого качества. Безусловно, планы по модернизации и реконструкции НПЗ периодически озвучиваются, но запустить инновационный механизм в полной мере не удается. Яркие примеры этого — Атырауский НПЗ с его неоднократными (но малоуспешными) модернизациями, сорванный по срокам комплексный план развития нефтеперерабатывающих заводов Республики Казахстан на 2009–2015 годы.

В результате страну регулярно лихорадит от дефицита топлива и от постоянно растущих цен на него. Тем не менее этот ежегодный «день сурка» оказывается абсолютно неожиданным для правительства, уполномоченные органы которого каждый раз находят этому оправдания и, проводя многочисленные совещания, экстренными мерами пытаются заштопать очередную прореху в тришкином кафтане топливного баланса страны.

Тревожная осень

Не стала исключением и осень ушедшего года: на одних АЗС бензин отпускался по талонам, на других его не было вообще. Однако чиновники заявляли, что о дефиците топлива говорить нельзя, поскольку сложившаяся ситуация обусловлена… его небольшой нехваткой на некоторых АЗС. Такая периодически возникающая «нехватка» привела к тому, что если за январь-октябрь 2016 года бензин подорожал на 12,3%, то за этот же период 2017 года — на 18%, при этом ценники на АЗС выросли до 158 тенге за литр Аи-92 в октябре и 161 тенге в ноябре. Власти перекладывают ответственность за рост цен на Россию, откуда приходится импортировать более дорогой бензин.

В Министерстве энергетики проблемы с моторным топливом объясняют исключительно объективными факторами. Во-первых, летом выросло его потребление. Во-вторых, с июня оптовая цена тонны закупаемого в России бензина Аи-92 увеличилась с 517 до 555 долларов. При этом произошла корректировка валютного курса: стоимость доллара подскочила с 312 до 340 тенге, что привело к соответствующей коррекции со 160 тыс. до почти 200 тыс. тенге за тонну и стоимости импортируемого бензина. Трейдеры, опасаясь штрафных санкций за якобы ценовой сговор, сократили (с ежемесячных 90 тыс. тонн до 35–50 тыс. тонн) импорт подорожавшего российского бензина. В-третьих, Атырауский НПЗ и Павлодарский НХЗ были остановлены на плановые ремонты, которые в Минэнерго решили совместить с запуском новых мощностей в рамках проводимой модернизации.

Запрограммированный дефицит

Большинство из этих факторов были вполне предсказуемы, их воздействие вполне можно было нивелировать и избежать топливного кризиса. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы ожидать летнего роста потребления моторного топлива и увеличения оптовых цен на него в России, где идет реализация так называемого «большого налогового маневра». График остановки двух НПЗ на ремонт в сентябре-октябре в Минэнерго утвердили еще в мае. Зная об этом, нужно было создать необходимые запасы горючего, но этого не было сделано. Преисполненные оптимизма чиновники бодро рапортовали о предстоящем избытке топлива.

Чем Минэнерго собиралось заполнять возникающую из-за остановки заводов брешь в топливном балансе? Импортом российского ГСМ? Но кто будет завозить этот дорогой бензин, если соглашение о том, что «обоснованный импорт и обоснованные цены не будут интерпретироваться как ценовой сговор», профильное министерство и антимонопольное ведомство подписали только 4 октября?

Выход из строя на ПНХЗ в результате неквалифицированного ремонта установки по производству водорода, необходимого для гидроочистки дизельного топлива, усугубил положение. Выпуск дизельного топлива сократился с ежесуточных 4 тыс. тонн до 600 тонн. Недостающие объемы пришлось компенсировать срочным закупом в России. Ситуация с нефтепродуктами выправилась лишь к концу декабря, и не факт, что нечто подобное не повторится в этом году.

Рецепты «изобилия»

Какие только рецепты не использовали власти Казахстана в борьбе с дефицитом топлива. Здесь и запреты на экспорт ГСМ, и игры с толлингом, и импорт топлива с введением единого оператора по его закупкам, и квотирование с получением розницей нефтепродуктов через госведомства (министерство, акиматы), и перевод транспорта на газомоторное топливо. К примеру, толлинговые операции с Китаем показали экономическую несостоятельность этой «плодотворной дебютной идеи». В частности, толлинг позволяет скрывать реальные доходы собственника поставляемой на переработку нефти и снижать налоговую базу. Ведь сделка купли-продажи отсутствует, а значит, нет и объекта налогообложения. Кроме того, при поставках своей нефти на переработку за рубеж высок риск прочно привязаться к чужим мощностям, попав в топливную и ценовую зависимость от них.

Не оправдались и надежды правительства (уверявшего, что «благодаря своевременно принятому решению по дерегулированию цен на 92‑й бензин и дизельное топливо риск возникновения дефицита на данные ГСМ снизился до минимума») на «невидимую руку рынка». Получили и дефицит, и рост цен. И это понятно: на сегодняшний день свыше 80% перерабатываемой нефти и отгружаемых с НПЗ нефтепродуктов принадлежит пяти крупным компаниям — ТОО «Petrosun», ТОО «Petroleum Operating», АО «КазМунайГаз — Переработка и Маркетинг», ТОО «Саутс-Ойл», LITASCO SA, что позволяет им, контролируя ситуацию на топливном рынке республики, формировать выгодные для себя цены. Большее количество независимых участников, безусловно, изменило бы многое на топливном рынке страны.

С трудом продвигается перевод транспорта на газомоторное топливо (ГМТ). По данным Минэнерго республики, количество автомобилей с газобаллонным оборудованием (ГБО) на начало 2017 года составило всего 188 тыс. Среди факторов непопулярности — дороговизна установки ГБО, слабое развитие газозаправочной инфраструктуры, периодический дефицит ГМТ. Решить проблему с дефицитом этого топлива чиновники предлагают… уравниванием цен на бензин и газ.

Однако основной причиной является отсутствие государственной поддержки. В Казахстане, в отличие от Китая, США, Японии и ряда европейских стран, нет ни государственных субсидий, ни налоговых льгот, ни других инструментов, стимулирующих потребителя к отказу от бензина и дизельного топлива в пользу ГМТ. По этим же причинам в республике нет спроса и на электромобили: если в 2016 году их было продано 35 штук, то в 2017 году — на один больше. Они и более дорогие, да и экологических проблем не решают, поскольку свыше 2/3 электрогенерации в стране приходится на уголь и мазут.

Реконструкция реконструированного?

Еще не завершив модернизацию НПЗ, чиновники озаботились предстоящим избытком ГСМ, заявляя, что после ввода новых мощностей «2 млн тонн будут лишними… если строить дополнительный нефтеперерабатывающий завод, к этим двум добавится еще 3 млн тонн топлива, куда мы эти 5 млн тонн потом денем?». Казалось бы, радоваться надо столь радужным перспективам, но вряд ли модернизация НПЗ залатает все дыры внутреннего рынка и перебои с поставками ГСМ канут в Лету.

Спрос на горючее растет, и реконструкция НПЗ даст лишь временную передышку. По оценке Министерства энергетики, профицит на топливном рынке страны сохранится до 2022–2023 годов, а что дальше? Вновь дефицит и продолжение реконструкции уже реконструированных НПЗ? Таким образом, четвертый НПЗ стране жизненно необходим. Но до сих пор без ответа остается вопрос загрузки расширенных (с 14,5 до 17,5 млн тонн) после модернизации мощностей заводов. Все законодательное регулирование сферы нефти и газа в стране направлено на увеличение добычи и экспорта сырья. Причем производство будет расти в основном на трех месторождениях — Тенгизе, Карачаганаке и Кашагане, на которые приходится около 70% совокупных объемов добываемой в стране нефти. Но они работают по соглашениям о разделе продукции (СРП) и потому не обязаны поставлять нефть на наши НПЗ. Остальные месторождения имеют падающую добычу и высокую обводненность.

Будучи главой нефтегазового ведомства, Сауат Мынбаев заявил, что «если мы уменьшим наш экспорт на 7 млн тонн и отправим их на внутренний рынок, то наш бюджет недополучит 1,8 млрд долларов в год». По логике властей, увеличение производства отечественного горючего уменьшает выручку от экспорта сырья, что оказывается важнее обеспечения качественным топливом собственного рынка. Потеря в 1,8 млрд долларов действительно весомая, а во сколько обходится экономике страны хронический дефицит топлива? Этого в подсевшем на «нефтяную иглу» правительстве подсчитать, видимо, не могут.

А ведь ресурсы дополнительного сырья для переработки есть. Это низко оцениваемая на мировом рынке (на 30–40% дешевле марки Brent) высоковязкая нефть с месторождений Бузачи, Каражанбас, Каламкас, Жетыбай. Но для этого нужен спроектированный на ее переработку четвертый НПЗ. Однако в правительстве проводят затянувшиеся на годы «детальные исследования» по поиску рынков сбыта нефтепродуктов и гадают, словно на ромашке, «строить — не строить» этот НПЗ.

Похоже, что на его строительство у властей нет ни средств, ни желания. Ведь это не проблемные банки, на спасение которых начиная с 2009 года было направлено больше 10 млрд долларов. Между тем на строительство нового завода хватило бы половины этой суммы.

Тем временем в соседнем Узбекистане, имеющем три НПЗ общей мощностью 11,2 млн тонн, решено строить новый нефтеперерабатывающий комплекс в Джизакской области мощностью 5 млн тонн, который планируют сдать в 2022 году. Предприятие будет выпускать 3,7 млн тонн моторного топлива стандарта «Евро-5», более 700 тыс. тонн авиатоплива и 300 тыс. тонн сопутствующих нефтепродуктов. Таким образом, Казахстан потеряет Узбекистан как возможный рынок сбыта.

Изменить правила

Вместо административных рокировок и бравурных деклараций о грядущем бензиновом изобилии, властям следовало бы заняться изменением ориентированной на экспорт сырья налоговой системы. Провести ее можно в рамках гармонизации налоговых законодательств и принятия единого механизма ценообразования на топливном рынке при создании на пространстве ЕАЭС к 2025 году единого рынка нефтепродуктов.

Параллельно следует сформировать стратегические запасы нефти и нефтепродуктов на случай каких-либо остановок НПЗ или товарной интервенции для поддержания желаемого уровня цен. Прозрачность топливного рынка страны повысит биржевая торговля. Пока же казахстанский рынок моторного топлива будет продолжать балансировать за счет импорта, главным образом из России, с давно известными последствиями.

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Сложный шкурный вопрос

Кожевенная промышленность испытывает острый дефицит сырья. Причина — в большой доле нелегального вывоза шкур КРС. Предлагаемый запрет легального экспорта не решит проблемы, нужен более системный и рыночный подход

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Урановый листинг

«Казатомпром» планирует IPO на двух биржах: Астанинской и Лондонской.

Культура

Франция: перезагрузка

Фестиваль «Цифровая осень 2018»: французские арт-технологии и симфония для публики со смартфоном