Азарт летящей стрелы

Азарт летящей стрелы

На пресс-конференции перед спектаклем Олег Меньшиков и Виктор Сухоруков ответили на вопросы.

— Олег, как вы поддерживаете состояние творческого горения?

— Нет, я горю не постоянно. Я очень ленивый и люблю ничего не делать. Но если начинаю работать, то включаюсь целиком.

— Вам знакомо состояние творческого кризиса?

— Думаю, он постоянен. Творческий человек всегда в кризисе. В творчестве нельзя существовать нормально. Иначе это уже что-то другое — разврат. Сохраняю состояние покоя летящей стрелы.

— Вы играли на французском языке — такое впечатление, что вы им владеете в совершенстве. Правда ли, что вы выучили роль за ночь?

— Неправда. Каждую ночь я учил по одной сцене. Я знаю, какая сцена будет завтра, и ее репетирую, долблю всю ночь перед съемкой. Но это даже не моя заслуга, а родителей, которые наградили меня музыкальным слухом, достаточным для того, чтобы овладеть произношением. Я вообще не говорю по-французски. Хотя в театральном училище я учил этот язык. Но как мы учили языки — мы все знаем. Тут я учил сцены, и они мне говорили, что у меня хорошее произношение, плюс у меня был учитель, который со мной занимался. Просто повезло! Я играл «Игроков» и на английском, но главную роль, ту, которую тут играет Саша Усов.

— Говорят, что на подмостках лондонского театра вы говорили с валлийским акцентом?

— Первый раз слышу, приятно услышать такое в Алматы. Когда работаешь, учишь язык. Сейчас я меньше туда езжу, и практики нет — язык забывается. Я играл в кино и на английском, и на французском. Роли я учу хорошо, а вот с языками у меня не очень. Язык надо учить, когда есть цель. В обыденной жизни меня это не волнует — пускай учат русский!

— Олег, Виктор, играете ли вы в азартные игры и как относитесь к карточному гаданию? Как вы считаете: великий комбинатор — сам человек или случай? И выпадал ли вам в жизни большой куш?

Виктор Сухоруков: Я человек азартный. Но не играю ни в карты, ни в какие-то другие игры потому, что уверен, что проиграю и много. А зачем мне проигрывать? Я не хочу. Лучше всего защитить себя от проигрыша — это не играть. Что касается гаданий — когда-то гадал, когда мечтал о лучшей доле. Сейчас уже не гадаю — я хорошо живу.

Олег Меньшиков: Вы знаете, а я играть люблю в карты и в… Не могу сказать, что сильно играю. Но люблю, люблю… больше всего покер. И, конечно же, на деньги. Иначе неинтересно. В чем тогда смысл? Но чтобы я заводился, предавал всех и проигрывался в пух — такого, слава богу, не было. Что касается гадания на картах — это смешно и для меня несерьезно.

— В последнее время молодые российские режиссеры, чтобы привлечь молодежь, делают вольные постановки. Когда оригинальное произведение меняется настолько, что его можно узнать лишь по названию. Как вы считаете, имеет ли это положительный эффект, как завлечение молодежи, либо это извращение и надругательство над искусством?

О.М.: В данном случае лучше привести конкретный пример — иначе непонятно, о чем мы говорим.

— Допустим, «Летучая мышь», которую поставил…

[inc pk='1285' service='media']

О.М.: Один молодой парень 24 лет, сейчас он, кажется, член общественной палаты. Я не очень люблю «Летучую мышь», тем более оперетту. Смотря какие способы использовать. Конечно, молодежь надо привлекать. Но не надо идти у нее на поводу. Если мы заманиваем молодых тем, что им удобно и привычно, — это неправильно. Когда искусство идет на поводу — оно перестает быть искусством. Поэтому нужно находить другие методы. Я вот, например, не сторонник того, чтобы классику играли в старинных костюмах. У меня одна причина — я не хочу играть пьесу в настоящем старинном костюме потому, что в современном удобнее. Суть не в том, чтобы сыграть в настоящих костюмах, кринолине, камзолах и т.д. Это как раз не так трудно. Сыграть так, как написано, — куда сложнее. Придумать что-то над этим — наверное, легче. Когда у Тосканини спросили, как ему удалось так здорово исполнить реквием Верди — он ответил, что просто следовал тому, что написал автор. Вроде это легко. Но это и самое сложное — сыграть и поставить то, что написано, а не то, что ты придумал потом. Ведь есть авторы умнее нас всех, вместе взятых. Поэтому нужно, как минимум, с почтением к ним относиться. А потом проверять себя, но смотря при этом на них снизу вверх.

В.С.: Пусть ставят как хотят. Пусть расцветают все цветы, сказал Конфуций. Лишь бы было: первое — интересно, второе — профессионально. Ведь беда не в том, как ставят, а кто ставит, с каким культурным багажом и с каким образовательным уровнем. Я вот лично отказался от системы Станиславского потому, что у меня есть своя методика. Система — не закон. И метод — не закон. Пусть все развивается в разные стороны, в разных направлениях. Главное, чтобы было грамотно, профессионально и интересно. И самое важное, последнее — постскриптум или постфактум, полезно или чтобы не было вреда. Вы спросите, кто будет судить, вредно или нет? Все зависит от воспитания и интересов. Олег Евгеньевич прав. На репетиции спектакля я видел, как пожилая актриса, работавшая еще с Эфросом, не знала, что делать с клюшкой, которую ей дал в руки режиссер. Она ей мешала, она махала ею как авторучкой. А я нарочно нашептал режиссеру: «Дай ей две палки. Пусть она попробует походить с двумя!» Веера, палки, зонтики — сейчас ими не умеют пользоваться. Не думаю, что молодые облегчают себе жизнь или все подлаживают под себя. Возможно, это огромная серьезная работа, которую перестали делать. Серебрянников поставил «Лес» Островского — я увидел его, правда, по телевидению. Но тоже ахнул — такая пьеса, и вдруг там Тенякова в солнечных очках и под граммофон! Все, все… замолкаю.

— Олег, наступает момент, когда спектакль сходит со сцены. Как вы переживаете, когда узнаете, что он не будет идти на сцене? Как часто вы пересматриваете «Покровские ворота»?

— Я его не пересматриваю вообще, вы что, с ума сошли? Почему-то кто-то из ваших коллег когда-то решил, что я его ненавижу. Как я могу ненавидеть фильм, сделавший меня знаменитым? Я его обожаю. С ним связано гораздо больше, не только как с фильмом. Михаил Михайлович Козаков вывел меня на новую орбиту существования. В его доме я узнал, кто такая Ахматова, кто такие Бродский, Нуриев и т.д. Не забывайте, какое время тогда было. Я смотрел фильмы, тогда видеомагнитофоны были у двух человек в Москве. Мне читали стихи, я сидел за одним столом с Натаном Эйдельманом, Станиславом Рассадиным, Зиновием Гердтом и другими. Это было больше, чем роль, которую Козаков мне подарил. Что касается спектаклей, которые сходят, — это нормально. У всего есть срок. Всему свое время — когда-то надо прощаться. Я нормально к этому отношусь. Другое дело, если чувствуешь, что не наигрался, что есть какая-то боль, обида.

— Вы отдаете предпочтение классическим произведениям. Современная литература обмельчала?

О.М.: Нет, не обмельчала. Она развивается. Есть замечательные современные ее представители. Сейчас мало современной прозы переносится в театр. А пьес пишется еще меньше. Хотя я не специалист. Во всяком случае, они мне не попадались. Это вопрос случая. Никакого принципа тут нет — попадется современная пьеса, ее и буду ставить. Просто так карта легла.

В.С.: Сколько лет спектаклю! А я дергаю Меньшикова за локоть — давай ставить. Ищем-ищем, ждем-ждем. Но ничего ему под руку не попадается. Начинаем злиться — хочется ведь коллектив сохранить, такая гармония между нами. Но пока вот нет ничего нового. И летает Олег Евгеньевич на рояле в своем «1900».

— Можем ли мы фиксировать декаданс в театральном искусстве? Что делать, чтобы ситуация не ухудшилась? Если не привлекать привычные молодым людям средства, то каким образом привить молодым любовь к театру?

О.М.: Не надо привлекать: кто хочет — сам придет. Нужно создать условия для развития личности. А это зависит не только от культуры, а от социума. Кто нас формирует? Кто вокруг нас? Насильно привлекать не надо. Если индивидуум хочет сформироваться как личность, он сформируется. Если не хочет — бесполезно таскать его по театрам и заставлять читать книги. Сколько существует театр, столько говорят про упадок и кризис. А сейчас вот и кино вытесняется компьютерами. На каждом этапе есть свои проблемы и тупики, из которых человечество выходит прекраснейшим образом. Находится выход, и, может быть, еще более интересный, чем ожидали. Еще раз повторяю — к кризисам отношусь нормально и, более того, считаю, что они способствуют прогрессу.

— Как будет протекать развитие театра в современном мире в конкурентной борьбе?

О.М.: Думаю, он сам приспособится рано или поздно, в хорошем смысле. Впитает новую информацию и новые веяния. Как он будет развиваться? Да как всегда. Ничего нового. Театр, думаю, даже вернется к тому, о чем говорил Немирович-Данченко: вышел актер, постелил коврик — вот тебе и театр. Все так и останется. Можно внедрять, можно экраны вешать, светить светом. Но все это, скорее, шоу. Театр же, как смысл, останется единственным. И будет жив.

В.С.: Мы говорим о театре, а жизнь — игра. Только ребенок подошел к зеркалу, показал язык, и начинается театр. Присутствие игры в жизни каждого человека — природное явление. Обман, притворство, лицемерие — тоже игра. В данном случае поддерживаю Олега в том, что не нами сказано: хлеба и зрелищ. Поел — давайте теперь меня развлекайте. Это будет всегда. Недавно мне попалась «Театральная афиша» — вот такой толстенный журнал. Давно я его не держал в руках, а тут открыл и ахнул. Сколько театров, театрищ и театриков в одной только Москве! Народ-то ходит — аншлаги. Значит, это живо и надобно. Какие бы компьютеры не были… Вот сегодня наш Никита Татаренков, который играет моего сына-получерта, открыл свой iPad, а там котенок разговаривает. Поглядели мы на него — нет, я в театр хочу. Это котенок пусть остается в iPad.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики