Запах экспорта

Инфраструктура для экспорта мяса КРС готова, осталось увеличить поголовье

Запах экспорта

В 2011 году стартовала госпрограмма «Развитие экспортного потенциала мяса КРС», нацеленная на улучшение генетики мясного скота, развитие инфраструктуры для промышленного производства и переработки мяса, оздоровление эпизоотической ситуации в республике и прочее. Благодаря ей правительство рассчитывало увеличить экспорт говядины до 60 тыс. тонн к 2016 году.

С одной стороны, программу можно считать успешной. Была создана промышленная инфраструктура в виде племенных хозяйств-репродукторов с современной генетикой, откормочных площадок, фермерских хозяйств для содержания маточного поголовья и мясокомбинатов. Их потенциальная мощность чуть меньше заявленной и позволяет экспортировать около 50 тыс. тонн мяса в год. С другой стороны, госпрограмма провалилась: в 2016 году было экспортировано мяса КРС в 36 раз меньше целевого ориентира. Главная проблема, по мнению председателя правления «Мясного союза Казахстана» Максута Бактибаева, состоит в том, что имеющегося поголовья КРС достаточно только для обеспечения нужд внутреннего рынка. Если ради выполнения индикативного показателя сейчас пустить под нож то, что мы имеем, страна вообще рискует остаться без собственного мяса.

Естественный прирост поголовья идет медленно, для форсажа отрасли необходимо завозить в страну маточное поголовье, то есть коров, производящих бычков на откорм и забой. По оценкам г-на Бактибаева, если импортировать в течение 5–7 лет 500 тыс. голов КРС, то экспортный потенциал вырастет до 100 тыс. тонн. Поскольку у отечественного бизнеса на покупку зарубежного скота денег нет, он предлагает два решения. Первое — субсидии на приобретение КРС и второе — предложить иностранным инвесторам создать в РК живые инвестфонды.

Инвестиции за счет субсидий

— Чем вызвано увеличение объема инвестиций в отрасль животноводства в 2016–2017 годах?

— Капиталовложения выросли благодаря четким ориентирам и стратегии Минсельхоза, подкрепленной удобными инструментами господдержки, из которых наибольший эффект оказали инвестиционные субсидии, стартовавшие в 2014 году. Тогда Минсельхоз, разрабатывая правила, регламентирующие выдачу инвестсубсидий, учел мнение бизнеса, который получил возможность планировать свои вложения и окупаемость. Чтобы избежать завышения стоимости проектов, правила ограничивали стоимость единицы производственной мощности, будь то репродуктор, откормплощадка или мясокомбинат, но дали возможность выбирать, какую технику и оборудование ты покупаешь. Главное — требовалось построить объект, соответствующий определенным технологическим критериям, обеспечивающим рентабельность.

В 2017 году статистика по инвестициям остается высокой за счет проектов, стартовавших в 2015–2016‑х. Но, по сути, в этом году начался спад. Дело в том, что в ноябре 2016‑го в областные акиматы пришло письмо от Минсельхоза. В нем было требование прекратить прием заявок на инвестсубсидии, хотя правила по их выдаче никто не отменял. Многие акиматы не стали идти против министерства и отказались принимать заявки предпринимателей.

В основном производственные объекты вводятся в эксплуатацию в конце года, соответственно, и заявки на возмещение части понесенных инвестиций тоже подаются в конце года. Такая непредсказуемость госоргана сильно ударила по бизнесу. Только семь компаний из нашего союза, что называется, «попали» на миллиарды тенге. Ситуация с инвестсубсидиями обсуждалась вплоть до уровня премьер-министра, какие-то средства были выделены, но это устроило не всех инвесторов, так как одновременно уменьшили нормативы по проектам, исключили строительно-монтажные работы, а некоторые направления, как откормплощадки и репродукторы, вообще исключили.

Надежда на экспорт

— Активную фазу инвестцикла отрасль прошла, учитывая, что в начале года Минсельхоз заявил о практически стопроцентной обеспеченности говядиной, кониной и бараниной собственного производства?

— Почти полной обеспеченности собственной говядиной и бараниной мы достигли еще 7 лет назад. Поэтому ни один здравомыслящий бизнесмен, который вкладывался в отрасль в последние годы, не ориентировался на внутренний рынок. Ведь внутренний рынок мясом обеспечивают мелкие фермеры. А с ними конкурировать крупному предприятию бесполезно, потому что у них низкие затраты — отсутствует кредитная нагрузка, в технологии они не вкладываются, налогов не платят. Они содержат небольшое стадо, забивают набравших вес бычков и коров и продают мясо перекупщикам на местном рынке. А крупная ферма тратится на строительство комплекса, платит персоналу, инвестирует в технологии и ветеринарию, выплачивает кредиты.

Бизнесмены вкладывались в эту отрасль только из расчета выйти на экспорт. Государство несколько лет назад анонсировало, что будет активно осваивать экспортные рынки. Была поставлена задача довести годовой экспорт мяса КРС до 60 тысяч тонн. Под это дело государство выделяло льготные кредиты и субсидии. Текущие мощности — 50 тысяч тонн, но их можно увеличить в ближайшие три года минимум вдвое. Это не составит большого труда, если делать на базе действующих предприятий — компании, которая содержит 5 тысяч бычков, нетрудно увеличить мощность в два раза.

Уверен, что инвестиции продолжат идти в отрасль. Единственное, нам нужен стимул в виде историй успеха, которые покажут, что отечественным компаниям по силам выходить на внешние рынки. Первые экспортные поставки — баранина и живые овцы. Но здесь проблема в недостаточном количестве экспортно ориентированных мясокомбинатов и поголовья МРС. Увеличить поголовье можно двумя способами — улучшить условия содержания, чтобы матки приносили двойни, либо завозить в страну. Оба варианта сложные и затратные.

Наша первостепенная задача — нарастить мышцы, а для этого надо найти внешнего покупателя со стабильными заказами. Когда экспортная выручка пойдет в отраслб, она станет самостоятельной

По говядине промышленная инфраструктура готова, процесс выращивания КРС налажен. Он выглядит так: мелкие и средние хозяйства содержат маточное поголовье и продают семимесячных телят откормочным площадкам. За счет отсутствия кредитной нагрузки, свободного выпаса поголовья на пастбищах у небольших хозяйств цена телят невысокая — в этом, кстати, наше конкурентное преимущество. На откормплощадке телят выращивают по всем правилам — полноценный рацион, обеспечивающий привес, автоматизированное поение и кормление, комфортное содержание, контроль и обеспечение ветеринарной безопасности. Такая продукция уже является экспортно ориентированной, поскольку соответствует стандартам мировых поставщиков, в которых тон задают Австралия, США, Аргентина, Бразилия.

Инфраструктура в виде откормплощадок, репродукторов и мясокомбинатов готова. Теперь производителям говядины нужен системный покупатель. Им, мы надеемся, выступит Китай. В ноябре была встреча министров сельского хозяйства Китая и Казахстана, на которой обсуждали импорт нашей говядины. Следует отметить, что Китай уже сейчас обеспечивает себя на 92 процента продовольствием и поставил задачу выйти на стопроцентную обеспеченность практически по всем продовольственным товарам, кроме говядины, баранины и конины, так как это требует значительных затрат ресурсов — земли и воды. Поэтому продукцию экстенсивного животноводства они намерены импортировать, распределив корзину по разным странам. В их число входит и Казахстан.

На Восток

— Какие экспортные рынки для нас видятся перспективными?

— На первом месте Китай, затем Иран, страны Персидского залива (Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар), возможно Турция. Эти страны заинтересованы в казахстанской продукции, а их требования к качеству совпадают с теми, что мы можем предложить. Были разовые запросы из Японии и Кореи, но их требования к качеству настолько высоки, что даже не каждая американская продукция пройдет контроль, нам еще расти и расти.

— Совсем недавно Россию считали перспективным рынком, но за два года она вдвое сократила импорт, а российская мясная отрасль получает огромную господдержку.

— Откровенно говоря, я завидую российским коллегам — сельхозпроизводителям. Правительство России четко осознало, что в условиях санкций и нестабильной политической ситуации невозможно обойтись без продовольственной безопасности. Поэтому размер господдержки отрасли вырос в разы. Причем неэффективную госпомощь заменили на эффективную: субсидии на килограмм произведенной продукции и на гектар выращенной культуры были заменены на инвестсубсидии и льготные кредиты. В некоторых регионах России бизнесменам возмещают до 80 процентов инвестиций. Также в ручном режиме взращивают национальных чемпионов, самый крупный из них — «Мираторг». Эта компания по мощностям и по поголовью КРС, видимо, станет самой крупной в мире. Отсюда и протекционистские меры, даже к членам ЕАЭС.

Отечественный бизнес не способен обеспечить те объемы, которые запрашивают российские супермаркеты. Помимо объемов надо улучшать качество, гарантировать стабильность поставок и предложить конкурентную цену. Пока эти вопросы не решены до конца. Наша первостепенная задача — нарастить мышцы, а для этого надо найти внешнего покупателя со стабильными заказами. Когда экспортная выручка пойдет в отрасль, она станет самостоятельной.

— Вы сказали, что Китай, возможно, станет постоянным импортером. Об этом также говорит наше правительство. Но в 2016 году экспорт мяса КРС в Китай составил 12,4 тонны, а в 2017‑м — ни одной экспортной поставки. Какие проблемы существуют на китайском направлении?

— Экспортом поставку в 12,4 тонны не назовешь, это всего один грузовой автомобиль. Проблема в сложной системе межгосударственных согласований, отсутствия в Китае наших полноценных представителей-переговорщиков и организаторов инспекций, обмена документацией. Попытки наладить контакты делает и наш союз: в этом году мы приняли около 30 делегаций из Китая. В 2018‑м планируем продолжить эту практику. Надо понимать, что в Китае решение об импорте из той или иной страны принимается на высоком уровне. Поэтому здесь нужно более активное содействие наших ведомств. Сейчас наш союз подключился к казахстанско-китайским переговорам. Думаю, что в начале следующего года первые поставки пойдут, однозначно по лошадям и по баранине, согласования уже завершены.

Недосчитались коров

— Вы сказали, что готова инфраструктура для экспорта 50 тысяч тонн мяса КРС, но сами чиновники Минсельхоза признаются, что в стране нет поголовья для экспортных поставок.

— Инфраструктура — это основные средства без учета поголовья. Текущие мощности мясокомбинатов — более 50 тысяч тонн, откормочные площадки готовы на 150 тысяч скотомест, имеются племенные репродукторы, обеспечивающие отрасль современной генетикой. Но вы правы, недостаточно маточного поголовья — коров, которые производят бычков для забоя. Сейчас их хватает только для собственного рынка. Если мы из забьем, чтобы довести экспорт до декларированных 60 тысяч тонн, то страна рискует остаться без собственного мяса.

Поэтому наш союз на всех площадках озвучивает, что надо срочно увеличивать маточное поголовье. Уже есть предварительные договоренности с министерством о запуске программы завоза маточного поголовья. Но на этот раз планируется завозить не высокопродуктивный племенной скот, как это было ранее, его достаточно в стране, а породистый коммерческий скот. Мы предлагаем раздать мелким фермерам завезенный скот в виде товарного кредита либо льготных кредитов по программам «КазАгро». В стране около 15 тысяч мелких фермеров со средним поголовьем 40–50 коров. Если у каждого из них количество скота, допустим, увеличится в два раза, это позволит нарастить экспорт без создания дефицита на внутреннем рынке.

— Как планировали повышать экспорт мяса КРС, если изначально в стране недостаточно поголовья для этого?

— Программа, насколько мне известно, базировалась на официальных статистических данных, но фактически в стране не оказалось того количества КРС, что показывала официальная статистика. В 2012–2013 годах была проведена перепись поголовья — повесили скоту ушные бирки и недосчитались около миллиона голов. Причина проста — гонка за показателями районных акимов и высокая доля скота в ЛПХ, где невозможно проверить это поголовье.

Прежний министр сельского хозяйства Асылжан Мамытбеков был сторонником активного завоза племенного скота. Но его за это часто критиковали в СМИ, мол, «зачем завозить импортный скот, вместе с которым появляются новые болезни». Хотя в этом он был прав: импорт племенного скота создал ту генетическую базу, которая сегодня привлекает иностранных покупателей. Если бы он продолжил активно завозить скот, но уже не племенной, а товарный, и раздал бы его фермерам по программе «Сыбага», то сейчас у нас была бы кардинально другая ситуация.

Сегодня мясной бизнес на первой космической скорости: мы кружимся вокруг орбиты, не падаем, но и взлететь не можем. И нам нужно топливо в виде коров. И очень много.

На вторую космическую

— Деньги на «топливо» у бизнеса есть?

— Откуда они могут взяться у бизнеса? Но есть два варианта, как увеличить маточное поголовье.

Первый — надо средства, которые сейчас Минсельхоз направляет на строительство неэффективных направлений, перенаправить на повышенное субсидирование завоза скота. Это даст экономический эффект — ведь одна корова за свою жизнь даст еще десять телят. К примеру, вместо строительства убойных и молокоприемных пунктов сельчанам лучше раздать коров. Ведь от строительства убойного пункта ни мяса больше не становится, ни молока.

В конечном счете все это чревато социальным взрывом. Поскольку сельчане, которые объединились в кооператив и взяли в складчину убойный или молокоприемный пункт, должны за него платить кредит. Но если у них доходов больше не стало, как они могут платить?! Более того, в качестве залогов выступают их дома. Все это делается административно, по плану, спущенному сверху, реальных примеров успешно действующей кооперации очень мало.

— В чем суть второго варианта?

— Иностранные инвесторы приобретают скот, который завозят в Казахстан. Отечественные компании-партнеры передают скот мелким фермерам на условиях товарного кредита. Номинально скот числится на балансе иностранного инвестора, фактически за ним ухаживают казахстанские фермеры. Приплод делится пополам. Этот механизм хорош еще тем, что не создает проблем инвестору с земельным вопросом, избавляет от операционной деятельности и различных проверок, повышает лояльность сельчан, которые получают коров без бумажных проволочек.

— Предложенные инициативы рассматривает профильное ведомство?

— По первому механизму готовы правила субсидирования, и они на согласовании в Минсельхозе. Мы просим увеличить субсидии на завоз скота до 50 процентов, сейчас — 20 процентов. Предполагается, что крупные компании станут операторами на региональном уровне, поскольку имеют успешный опыт завоза скота, обладают необходимыми ресурсами. То есть они завозят, карантинируют, осуществляют таможенную и налоговую очистку, делают ветеринарные паспорта, заносят данные в системы учета ИСЖ и ИАС. Затем продают мелким фермерам по цене, сниженной на размер субсидии.

— Не окажется ли так, что мелкие фермеры купят слишком много скота, который потом не смогут содержать?

— В правилах учли это. Во-первых, фермер может увеличить поголовье не более чем на 50 процентов от того, что имеет. Если у него 50 коров, то может взять только 25. Во-вторых, это же кредитные деньги, фермер за них отвечает. В-третьих, мы поставили план завоза в 50 тысяч голов в первые годы. И эта цифра взята не с потолка, уже сейчас «КазАгро» выдает льготные кредиты на приобретение 50 тысяч коров. Только здесь речь идет о купле-продаже среди казахстанских фермеров, а от перестановки слагаемых сумма не меняется и общее поголовье не растет. Цена вопроса завоза 50 тысяч коров — 15 миллиардов тенге субсидий и столько же кредитных средств, что составляет около 5–7 процентов от бюджета Минсельхоза.

За все заплатит инвестор

— Как обстоят дела с идеей привлечения иностранных инвесторов?

— Министерство рассмотрело наше предложение. И сейчас обсуждается вопрос страхования скота инвесторов. Вспышка болезни может привести к тому, что скот нужно будет забить. Это большие риски для инвестора, который предоставит скот нашим фермерам.

Мы говорим, что нужен механизм госгарантирования финансовых рисков. Он фактически уже есть: сейчас государство компенсирует вынужденный забой по особо опасным болезням. Каждый год правительство выделяет порядка 7 миллиардов тенге местным акиматам на компенсацию в случае вынужденного забоя. Деньги есть, но механизмы выдачи сложные. Они неприемлемы для иностранных инвесторов. Поэтому мы предлагаем использовать принцип одного окна. Например, оператором системы гарантирования ставят «КазАгроГарант» — «дочку» нацхолдинга «КазАгро». Если что-то случится с коровой, то фермер обращается туда, в течение недели получает деньги в полном объеме от «КазАгроГаранта». А уже «КазАгроГарант» разбирается с акиматом и ветеринарами по вопросу компенсации.

— В начале года была принята новая отраслевая программа развития АПК. Какие позитивные и негативные механизмы программы вы бы отметили?

— В новой программе акцент смещен на развитие кооперации на селе. Хорошая идея, но на практике кооперируются не эффективные фермеры, а жители села. Не каждый житель села является субъектом АПК, ведь у него нет ни земли, ни техники. По сути это программа занятости, а не развития агробизнеса. И это не тот фундамент, на котором можно строить эффективное и конкурентоспособное сельское хозяйство. Следует признать, что наиболее предприимчивые сельчане давным-давно занимаются бизнесом. Лучше раздать льготный кредит топ-10 самых предприимчивых сельчан и обеспечить их рынком сбыта, чем пытаться из всех жителей села, включая пенсионеров и учителей, сделать участников отрасли.

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Сложный шкурный вопрос

Кожевенная промышленность испытывает острый дефицит сырья. Причина — в большой доле нелегального вывоза шкур КРС. Предлагаемый запрет легального экспорта не решит проблемы, нужен более системный и рыночный подход

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Урановый листинг

«Казатомпром» планирует IPO на двух биржах: Астанинской и Лондонской.

Культура

Франция: перезагрузка

Фестиваль «Цифровая осень 2018»: французские арт-технологии и симфония для публики со смартфоном