Эта музыка будет вечной

Без внятных индикаторов трудно оценить, насколько успешно проходит вторая волна приватизации

Эта музыка будет вечной

Масштабная приватизация, объявленная в 2014 году и рассчитанная сначала на два года, до 2016‑го, затем продленная до 2020 года, грозит перерасти в перманентный процесс. Стратегический план развития Казахстана до 2025 года, утвержденный правительством 28 ноября этого года, недвусмысленно дает это понять. Приватизация — один из важнейших государственных проектов, и в документе ей уделено повышенное внимание. Она определена как ключ к будущей эффективной экономике. Гарантирует успех, под которым подразумевается диверсификация экономики, повышение конкурентоспособности отечественного бизнеса и его экспансия на международные рынки, снижение доли государства в экономике до уровня  в 15%, что, по мнению авторов стратегплана, откроет «пространство для бизнеса, его саморазвития и создания здоровой конкуренции в стране».

Эти идеи не новы: повышение эффективности экономики путем передачи государственных активов бизнесу и развитие конкуренции — лежали в основе и комплексного плана приватизации на 2014–2016‑е, и плана на 2016–2020 годы, который расширял список объектов приватизации за счет включения в него активов крупнейших нацкомпаний.

Новость в инициативе, которую авторы стратегии назвали «Приватизация как постоянно действующий процесс». Что это значит? «Выбор предприятий для программы приватизации будет осуществляться на постоянной основе, исходя из целей стратегического развития страны, национальной безопасности, обоснования и сроков участия государства в экономике, степени конкуренции в отрасли, инвестиционной привлекательности компании, социальной значимости, эффективности управления предприятием и прочих критериев. Ежегодно по результатам анализа товарных рынков будут определяться объекты государственного и квазигосударственного сектора для последующей приватизации в соответствии с принципом Yellow Pages. На постоянной основе будет вестись работа по изменению регулирования и снятию барьеров в приватизации» — это цитата из последнего варианта документа. Однако другая трактовка принципов сингапурского Yellow Pages Rule, взятых Казахстаном за основу разгосударствления экономики, подразумевает, что приватизация — процесс конечный и должен так или иначе завершиться, если не будет меняться список отраслей, куда государству запрещено входить.

Нельзя сказать, что процесс приватизации полностью закрыт и непрозрачен, но хотелось бы иметь больше информации о покупателях и их планах по развитию купленного объекта

Отдельно сказано о прозрачности и открытости процесса. Правительство обещает провести приватизацию «в соответствии с лучшими мировыми практиками и стандартами прозрачности, открытости и справедливого отношения ко всем группам инвесторов, а также под общественным контролем». Кроме того, власти обязуются сообщать «о планах, процедурах, сроках, объектах, параметрах и структуре сделок, ходе предпродажной подготовки и совершения сделок, результатах сделок и информации о новых владельцах/операторах объектов», а также информировать обо всем общественность.

Эти заявления радуют, потому что сегодня, спустя более четырех лет после старта второй волны приватизации, мы не видим ни того, ни другого.

Социализм на дереве капитализма

Приватизация государственных объектов необходима, в этом не должно быть сомнений. Это ненормально, когда в стране, которая почти одновременно объявила независимость и взяла курс на строительство рыночной экономики, спустя четверть века после этого большая часть основных активов, если оценивать их по вкладу ВВП, принадлежит государству и управляется директивно, как при социалистической форме хозяйствования.

В исследовании, подготовленном еще в начале 1990‑х Центром международного частного предпринимательства США (CIPE), показаны результаты деятельности госкомпаний в развивающихся странах (см. схему). Опыт государственного управления в Казахстане прекрасно ложится в этот ряд: все этапы — от монополизации и отсутствия конкуренции до инфляции — в той или иной мере у нас присутствуют.

Приведем самый свежий образец госуправления на примере НК «КазМунайГаз» по итогам трех кварталов 2017 года, основываясь на данных аналитического центра Ассоциации финансистов Казахстана (АЦ АФК). Денежные средства компании составили в отчетный период свыше 950 млрд тенге. Краткосрочные вклады в банках второго уровня — 1 992,5 млрд; долгосрочные — около 50 млрд тенге. «Если суммировать, то получается, что активы на 3 трлн тенге — денежные средства. Стоит отметить, что процентный доход по вкладам в банках, займам и облигациям составил всего 58,15 млрд тенге за девять месяцев», — говорится в отчете АЦ АФК. Обязательства КМГ за три квартала увеличились более чем на 1 трлн тенге. Задолженность по облигациям выросла с 1 971,4 млрд тенге до 3 173,64 млрд тенге. За девять месяцев на Казахстанской фондовой бирже зарегистрировано три выпуска облигаций КМГ общей номинальной стоимостью 2,75 млрд долларов. При этом обслуживание долга обошлось компании за тот же период в 211,7 млрд тенге (в 2016‑м — 167 млрд). Держать деньги в банках под низкий процент и занимать на рынке под высокий — кто это может себе позволить, кроме государственной компании?

Низкую эффективность компаний с госучастием можно объяснить не только плохим руководством, но и тем, что помимо чисто экономических задач они должны решать еще и социальные. «Приватизация госактивов назрела, их нужно передавать в частные руки. Главная задача — усилить роль частного человека. Иначе государство, выполняя свои социальные задачи, так и будет искусственно создавать рабочие места, поддерживать нерентабельные производства, используя на эти цели бюджетные средства», — говорил в прошлом году в интервью «Эксперту Казахстан» член правления Halyk Finance Мурат Темирханов (expertonline.kz/a14231).

Массовая приватизация очень часто вызывает сопротивление общества, которое видит в передаче предприятий в частный сектор угрозу для своего благополучия. Люди склонны считать, и не без оснований, что для частника в первую очередь будут важны не социальные задачи, а вопросы прибыли и эффективности предприятия. Социальная защита, в частности сохранение рабочих мест, отойдет на второй план, более того, будет противоречить эффективному управлению.

Не зря Маргарет Тэтчер получила эпитет «железная леди» — она сумела продавить закон о приватизации, несмотря на оппозицию даже внутри партии консерваторов, и победила. Приватизация принесла Великобритании около 80 млрд фунтов выручки, доля государства в экономике уменьшилась до 1/3, миллионы граждан страны стали совладельцами национальных богатств через покупку акций. Британский опыт разгосударствления считается одним из самых успешных в мире.

Мимо общества

В Казахстане процесс приватизации идет без малого уже четыре года, с 2014 года, но в первый год, по данным комитета госимущества и приватизации (КГИП) Минфина, было предложено всего 12 объектов, продано из них шесть. Разгосударствление шло по нарастающей: больше всего приватизируемых и, скажем, крупных активов приходится на 2017 год — 477, продано из них 162. Затем согласно комплексному плану до 2020 года (в связи с принятием стратегии до 2025 года планы могут измениться) начнется сокращение продаваемых активов — 107 в 2018 году, 17 — в 2020‑м. На сегодняшний день за все объекты приватизации выручено 135,3 млрд тенге. Представленные графики демонстрируют основные показатели приватизации.

В нынешнем году выставлено несколько медицинских или связанных со сферой здравоохранения учреждений, которые вошли в список топ-65 наиболее привлекательных активов. Среди них есть такие, которые можно отнести к сфере общественного интереса: Научный национальный медицинский центр в Астане, Научный центр урологии им. Б.У. Джарбусынова в Алматы, НИИ глазных болезней. Эти объекты выставлены на торги, которые запланированы на декабрь. Республиканский протезно-ортопедический центр уже продан. «Казмедтех» выставлен на торги в ноябре. По информации КГИП, в этом случае речь идет о передаче в доверительное управление на три года с правом последующего выкупа. Есть сообщения о продаже поликлиник. В СМИ эти сделки не освещаются, хотя в мировой практике продажа государственных больниц и медцентров широко обсуждается общественностью. В 2018 году ожидается приватизация еще трех крупных объектов системы здравоохранения — Национального кардиохирургического центра и Национального центра нейрохирургии, расположенных в Астане, а также Центральной клинической больницы в Алматы.

Приватизация государственных медучреждений не случайно была запланирована на 2017 год, что, скорее всего, связано с началом действия обязательного социального медицинского страхования. Система ОСМС предполагает, что застрахованные имеют право прикрепиться к любому медучреждению, независимо от формы собственности, а деньги пойдут за ними. Какие правила будут устанавливать собственники теперь, когда введение ОСМС отложено с 2018 года до 2020‑го, неизвестно. Как утверждают в Минздраве, гарантированный объем бесплатной медицинской помощи сохранится до начала запуска системы обязательного медстрахования. Обслуживание в приватизированных медцентрах станет, скорее всего, дороже, но сложно предугадать, повлияет ли это на эффективность и конкурентоспособность казахстанской медицины.

Стандартные требования к покупателю включают сохранение профиля деятельности в течение десяти лет. В этот срок покупатель обязуется не совершать сделки перепродажи, залога, передачи в управление пакета акций. Метод торгов — электронный тендер, при котором участники заявляют свои ценовые предложения.

Имена покупателей обычно не разглашаются. Например, мы не знаем, кто приобрел 60,7% ТОО «Алматыметрокурылыс». Алматинское метро было внесено в списки приватизируемых с оценочной стоимостью 1 тенге, но, по сообщению СМИ, в ходе торгов на электронной площадке покупатель заплатил за подземку 1,42 млрд тенге при стартовой цене более 2,6 млрд. Аукцион проводился по голландскому методу, то есть на понижение цены, где побеждает тот, кто первым соглашается заплатить озвученную стоимость. Напомним, что госбюджету строительство первой очереди метрополитена (первые семь станций), запущенной в 2011 году, обошлось почти в 170 млрд тенге. Вторая очередь включает строительство еще 11 станций (две из них «Сайран» и «Москва» уже запущены), ее сметная стоимость (до девальвации) составила бы 227 млрд тенге.

По мнению директора Национального бюро экономических исследований Касымхана Каппарова, приватизация метро — наглядный пример того, как продается инфраструктура. «Есть такое выражение — национализируй убытки, приватизируй прибыль. Я заметил, что накануне приватизации в реконструкцию инфраструктурных объектов вливаются очень большие деньги. Зачастую бывает так, что стоимость расходов на реконструкцию объекта за счет бюджетных средств превышает цену продажи объекта. Метро — это новый объект, причем очень дорогостоящий и не окупающий себя. Важно посмотреть, на каких условиях данный объект был приватизирован, как частный собственник будет поддерживать данную дорогостоящую инфраструктуру и какие субсидии будет получать от городского бюджета. Понятно, что на операционные доходы невозможно содержать инфраструктуру, тем более ее развивать. Несомненно, продажа таких крупных стратегических объектов, объектов коммунального хозяйства должна широко освещаться. В обсуждении должны принимать участие городской и районные маслихаты, общественный совет при акимате города, СМИ и гражданское общество», — уверен он.

Нельзя сказать, что процесс приватизации полностью закрыт и непрозрачен, но хотелось бы иметь больше информации о покупателях и их планах по развитию купленного объекта. Приватизация муниципальной собственности обычно вообще выпадает из сферы внимания и населения, и СМИ. Возможно, в глубинке, где все на виду, продажа клуба, дома культуры или школы активно обсуждается, но не в больших городах.

Эксперт совета по модернизации при премьер-министре РК Жарас Ахметов считает, что приватизация муниципальной собственности «не очень прозрачна, не очень понятна, и результаты ее не ясны». Главная причина — зависимость местных исполнительных органов от Астаны, а не населения региона. «Почему так важно развитое, с высоким уровнем самостоятельности местное самоуправление? Оно важно с точки зрения подотчетности населению. Если местные власти продают какой-нибудь банно-прачечный комбинат своим людям, которые развалят предприятие, то они должны понимать, что гнев народный на них обрушится: на новый срок их уже не выберут».

Владей, но не вмешивайся

Внимание экспертов и потенциальных инвесторов приковано прежде всего к активам квазигосударственных компаний, входящих в состав ФНБ «Самрук-Казына». Их продажа согласно комплексному плану приватизации ожидалась в 2020 году. Правительство обещало вывести на IPO не менее 25% акций наиболее привлекательных национальных компаний. Но, по информации Минфина, в некоторых компаниях пакет будет меньше: в «Казатомпроме» и КТЖ — 10%, в «Самрук-Энерго» — 20%.

Как сообщил на заседании правительства 17 октября 2017 года управляющий директор по правовому сопровождению и рискам «Самрук-Казыны» Гани Битенов, государственные доли в трех крупных активах — «ТауКен-Самрук», Qazaq Air и «Казахтелеком» — планируется продать стратегическим инвесторам. Причем сроки приватизации, очевидно, будут перенесены на 2018 год.

«В числе первых претендентов на приватизацию — “Казатомпром”, “Эйр Астана” и “Казахтелеком”, по которым уже выбраны инвестиционные банки для предпродажной подготовки. В “Казатомпроме” и “Эйр Астане” сформированы специальные IPO-офисы. Проведены установочные встречи с консультантами, начата надлежащая проверка активов due diligence. По “Казахтелекому” завершена работа консультантов по определению надлежащего способа продажи актива. В соответствии с требованиями закона “О ФНБ”, на ближайший совет директоров фонда выносится вопрос об определении способа реализации “Казахтелекома”. Целевые сроки вывода этих компаний на реализацию — 2018 год при условии благоприятной макроэкономической ситуации и наличия спроса на рынке», — заявил г-н Битенов.

Активы НК в размере 10% от госпакета предполагалось продать широкому кругу инвесторов через «народное IPO», причем завершиться этот процесс должен был еще в прошлом году. Вывести на рынок успели только две компании — «КазТрансОйл» и KEGOC. Планы были пересмотрены в связи с созданием МФЦА: нужно было подумать о наполнении нового финансового центра ликвидными бумагами.

«Народное IPO» было скорее имиджевым проектом и не ставило своей целью снижение доли государства в экономике. Но и приватизация части пакетов НК также говорит о том, что государство не намерено отдавать контроль: имея на руках максимум блокирующий пакет, новые акционеры вряд ли смогут оказывать влияние на решения менеджмента.

По словам Жараса Ахметова, продавая часть акций, государство оставляет за собой мажоритарный пакет. «Приватизация необходима. Но делать это нужно иначе: продавать контрольный пакет, формировать совет директоров, внедрять корпоративное управление, и частные инвесторы должны иметь право влиять на решения компании. Государству важно место и важна роль. Пусть оно продаст 60 процентов акций, оставит себе 40 процентов и с этой долей может влиять на решения, будет первым среди равных, но не единственным», — говорит г-н Ахметов. К тому же, считает он, оживить фондовый рынок Казахстана позволит только продажа крупного пакета акций.

Много неясности

Приватизация по-казахстански вызывает много вопросов у экспертного сообщества. Непонятно, какие цели, кроме желания сократить долю государства до принятых в развитых странах 15% и нескольких декларативных — диверсификация экономики, повышение ее конкурентоспособности, — ставит правительство.

По словам г-на Каппарова, очень трудно оценить результаты приватизации, потому что нет индикатора успешности этого процесса, не представлены расчеты его влияния на ВВП. «Что является главным показателем — количество приватизированных объектов, доходы, полученные бюджетом, созданные или сохраненные рабочие места или количество привлеченных иностранных инвесторов? Причем эти цели могут быть взаимоисключающими. Например, если с помощью приватизации правительство надеялось привлечь современные технологии, продажа объектов иностранным компаниям за малую цену была бы оправдана. В таком случае мы бы понимали, что цель — не пополнение бюджета, а привлечение новых технологий, что пойдет на пользу экономике. Но, к сожалению, нам не известно, какую часть активов купили иностранцы. Отсутствие этой информации может говорить о том, что правительству просто нечего сказать по этому поводу, потому что само количество сделок небольшое, то есть цель по количеству, скорее всего, не достигнута; при этом недостаточный объем доходов бюджета; не привлечены иностранные инвестиции, соответственно, нет и новых технологий», — полагает он.

По мнению эксперта, непонятно, как оцениваются компании; при оценке предприятий нужно также учитывать их потенциал и бизнес-модель. Этим как раз должен был заниматься проектный офис, работающий при поддержке McKinsey для обеспечения международных стандартов оценки, приемлемых для иностранных инвесторов. «При оценке предприятий нужно также учитывать их потенциал и бизнес-модель. Есть мировой опыт, когда убыточные государственные предприятия продавали за один доллар при условии обязательств со стороны покупателя инвестировать в реконструкцию объекта, модернизацию технологий и внедрения новых методик управления. В таком случае выгода государства и общества будет в сохранении рабочих мест и росте налоговых поступлений в бюджет», — уверен г-н Каппаров.

Какие инвестиционные планы предлагают покупатели, также неизвестно, как и судьба проданных объектов в том случае, если новые владельцы не будут выполнять условия продажи. Предусмотрен ли возврат активов в собственность государства в этом случае?

Здесь можно вспомнить историю бельгийского «Трактебеля», купившего в 1990‑е годы алматинские коммунальные сети. Иностранный инвестор начал с того, что повысил тарифы и столкнулся с низкой платежеспособностью населения и нежеланием властей города обострять протестные настроения в обществе. Бельгийские инвесторы ушли, причем с хорошими отступными, а проблема изношенности коммуникаций осталась. Все равно пришлось принимать решение о введении предельных тарифов на комуслуги взамен на инвестиции.

В подготовке материала принимал участие Сергей Домнин

Читайте редакционную статью: Стоит ли гнать волну?

Статьи по теме:
Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Люди и события

Люмпен-эстетика в буржуазных интерьерах

В гламурном пространстве Алматы Villa Boutiques & Restaurants открылась выставка арт-дуэта из Бишкека, повествующая о судьбе Шелкового пути и проблемах миграции

Казахстан

Отечественный газ в полном объеме для себя и на экспорт

УОГ на Бозое — ключевой элемент системы, призванной бесперебойно обеспечивать газом южные регионы Казахстана и обеспечить экспортные поставки в Китай

Экономика и финансы

Быстрее, выше, сложнее

Уровень экономической сложности — показатель, позволяющий точнее прогнозировать рост и эффективнее расставлять приоритеты долгосрочного развития