Вперед и с экспортом

Изменения в экономической политике Узбекистана связаны со сменой модели роста — импортозамещение уступило место экспортно ориентированной политике

Вперед и с экспортом

Реформы, которые в настоящее время реализует Ташкент, — не революционный этап развития страны, а эволюционный переход от одной модели развития страны к другой, считает заместитель директора по геоэкономике и геокультуре Центральной Азии Центра традиционных культур Бахтиер Эргашев. И эти изменения уж точно нельзя назвать либеральными, уверен эксперт.

«Экономическая политика правительства Узбекистана — это не какая-то конъюнктура со стороны нового президента, а системная работа по переводу экономики страны на новые рельсы экспортно ориентированного развития. Эта работа исходит из понимания внутренних закономерностей развития национальной экономики. Как мне представляется, экспортно ориентированная политика, которая приходит на смену политике импортозамещения, — это всерьез, глубоко и надолго», — подчеркивает г-н Эргашев.

Смена модели

— Какие фундаментальные и конъюнктурные причины повлияли на то, что правительство Узбекистана пошло на реформы? Настолько ли внезапным был переход к реформам, как представляется многим внешним наблюдателям?

— Это комплексный и многоаспектный вопрос. В переходный период, начиная с 1991 года, Узбекистан на основе собственной модели экономических реформ формировал многоукладную смешанную экономику, основные характеристики которой я сейчас перечислю. Первое — формирование класса частных собственников, формирование частных компаний в большинстве отраслей, например, в мебельной, фармацевтической, легкой промышленности, производстве стройматериалов (за исключением цемента) и так далее. Малый и средний бизнес по итогам 2015 года давал более половины ВВП и обеспечивал больше 70 процентов занятых. Но при этом в ряде отраслей, имеющих стратегическое значение — энергетике, химической промышленности, нефтегазодобыче, нефтехимии, горнорудной промышленности, — предприятия оставались в государственной собственности.

Основными принципами узбекской модели были: отсутствие частной собственности на недра и землю; активная роль государства в экономике; сохранение присутствия государства в стратегических отраслях; значительная роль государственных инвестиций в общем объеме инвестиций в основной капитал и проведение активной промышленной политики в целях модернизации экономики.

Если говорить о сути экономической политики, которая проводилась правительством Узбекистана в переходный период, она может быть охарактеризована как политика импортозамещения с особым упором на развитие собственных производств, на прорывные отрасли, например автомобилестроение, и на серьезную поддержку отечественных товаропроизводителей. Основными инструментами этой политики были жесткий протекционистский таможенно-тарифный режим с сильными элементами нетаможенного регулирования и валютная политика, основным содержанием которой был завышенный официальный курс национальной валюты по отношению к доллару, что было направлено на поддержку отечественных производителей, имевших доступ к конвертации валюты по официальному курсу. И этот же курс был направлен на снижение импорта товаров народного потребления.

Кооперация — да, сотрудничество — да, но вхождение в те или иные интеграционные образования для Узбекистана не приоритет

В результате были построены десятки предприятий, сформированы новые отрасли с серьезным потенциалом развития. Например, автомобильный кластер, включающий крупные автопроизводcтвенные предприятия и десятки частных фирм — поставщиков компонентов. И, несомненно, на сегодня сформирован класс собственников в малом и частном бизнесе, которые наладили производство самой разнообразной продукции и активно осваивают внутренний рынок.

Для меня самое главное в деятельности правительства — умение понять пределы роста в рамках одной модели развития и, основываясь на результатах этой модели, обеспечить переход к новой модели. С моей точки зрения, сейчас в Узбекистане в рамках реализации долгосрочной стратегии политической, экономической и социальной модернизации страны происходит постепенная смена политики импортозамещения на политику экспортно ориентированного развития. Все остальное, что говорят и пишут, — словесная мишура экспертов, которые не понимают внутренней сути реформ в Узбекистане.

— И это эволюционный, а не революционный процесс?

— Переход к экспортно ориентированной модели начался не в последний год после смерти президента Каримова. Осознание необходимости смены политики импортозамещения элементами стимулирования экспортно ориентированного роста присутствовало последние десять лет, минимум. В середине нулевых были приняты поправки в налоговое законодательство, стимулирующие частные компании экспортировать. С 2007 года создавались свободные экономические зоны (СЭЗ), начались эксперименты по стимулированию процессов создания «точек роста» как механизмов привлечения иностранных инвестиций. Был предпринят ряд мер для снижения издержек экспортеров в системе таможенного регулирования внешнеторговых операций. В 2015‑м была принята программа поэтапной приватизации государственных долей, полных или преобладающих, в тысяче с лишним акционерных обществ.

Не было критической массы

— После старта реформ многие наблюдатели взялись рассуждать о том, как далеко пойдет Узбекистан в экономической либерализации. Насколько серьезно, по-вашему, изменится торгово-промышленная и налогово-бюджетная политика страны?

— Наряду с положительными результатами политики импортозамещения были и серьезные проблемы, которые сдерживали развитие экономики страны. Например, сложившаяся система селективной поддержки предприятий — это и фискальные, и валютные меры, и ряд других — не способствовала формированию здоровой конкурентоспособной среды, приводила к монополизации отдельных отраслей. Неравный доступ к конвертации для разных групп предпринимателей приводил к увеличению нагрузки на предприятия, не имевшие доступа к конвертации по официальному курсу. А для предприятий, имевших такой доступ, главной задачей становилось сохранение этой ситуации любой ценой, и вопросы повышения производительности, сокращения себестоимости отходили на второй план. Жесткий тарифный режим — высокие ставки таможенных пошлин, и в особенности акцизы, — приводил к росту стоимости сырья и комплектующих для производителей, а это прямо воздействовало на себестоимость производимой продукции.

На новом этапе, который начался с приходом к власти нынешнего президента Шавката Мирзиёева, требовалось решить эти проблемы, чтобы обеспечить переход на новый качественный уровень к формированию конкурентоспособной экономики на основе модели экспортно ориентированного развития. Этот запрос формировался в последние годы. Еще пять лет назад трудно было говорить о переходе на новую модель просто в силу того, что не было накоплено необходимое количество предприятий-экспортеров, прежде всего частных предприятий. Сейчас критическая масса таких компаний сформировалась.

Трудно говорить об экспортно ориентированном развитии экономики, если в экспорте страны доля малого и частного бизнеса составляет 10 процентов. Лишь 20 процентов предприятий малого и частного бизнеса заняты промышленным производством, остальные сосредоточены в сфере услуг. Нужен качественный рывок, чтобы создать условия для их роста. Этот запрос был понят, и уже осенью 2016 года началась работа по решению накопившихся проблем.

— Как вы оцениваете то, что было сделано?

— Принят ряд жестких решений по пресечению вмешательства госслужащих в хозяйственную деятельность частных предприятий. Сначала, в прошлом году, снизили нормы, а затем, в этом году, полностью ликвидировали систему обязательной продажи части валютной выручки экспортерами по официальному курсу. Эта система была невыгодна для экспортеров, которые должны были продавать часть своей валютной выручки по официальному курсу, это был еще один своеобразный неофициальный налог для предприятий-экспортеров. И вот эту систему ликвидировали. Важнейший шаг — введение механизма свободной конвертации валюты и последовавшая унификация официального и неофициального курсов валют. За этим последовала девальвация национальной валюты почти на сто процентов. Все это — важнейшие факторы, которые работают на экспортеров, на увеличение экспорта.

На основе того опыта, который был получен после 2007 года, за последний год создано 11 новых СЭЗ, при этом 7 из них — специализированные, направленные на развитие фармацевтической промышленности. Теперь их 14. Расширение количества СЭЗ, наряду с решением важного вопроса о возможности свободной репатриации прибыли для иностранных инвесторов — серьезные шаги по улучшению инвестиционного климата в стране.

— Каких изменений во внутриэкономической политике стоит ожидать в дальнейшем?

— За год сделано много, но эта работа будет иметь долгосрочный характер. Например, нужно решать вопрос выравнивания налоговой нагрузки на средние предприятия, чтобы налоги на эти предприятия были сопоставимы с теми, что платит малый бизнес. Это важно, чтобы малый бизнес рос, развивался и переходил в средний, ведь сейчас ему это невыгодно, потому что средние предприятия платят гораздо больше, чем малые. Остаются нерешенными вопросы, связанные с ценообразованием на хлопок: нынешние цены не стимулируют фермеров увеличивать объемы собираемого хлопка. Не будем забывать, что вокруг хлопкопроизводства в стране выстроена целая группа отраслей, специализирующихся на заготовке и переработке хлопка, легкая промышленность. Поэтому это системная задача на долгосрочную перспективу.

За кооперацию. Союз не предлагать

— Что и куда планирует экспортировать Узбекистан?

— Сегодня определены те отрасли, которые могут стать локомотивами экспортно ориентированного роста: трудоемкие отрасли, например прядильная, текстильная, швейная промышленности, плодоовощная сфера и переработка плодоовощной продукции, промышленность стройматериалов, кожевенно-обувная промышленность. Они располагают хорошей сырьевой базой, трудовыми ресурсами. Это первая группа.

Вторая — переработка углеводородного сырья, формирующийся нефте- и газохимический кластер. Еще одна экспортно ориентированная отрасль — производство электротехники. Хорошие перспективы у автомобилестроения, производства бытовой химии, отдельных секторов машиностроения, фармацевтики. Они имеют неплохой потенциал вхождения в международные цепочки добавленной стоимости. Но уже сегодня есть отрасли, где узбекские производители смогли нарастить экспорт, не имея никаких сравнительных преимуществ, — например, мебельная отрасль, тогда как в стране нет своей древесины.

Сегодня много говорят об активизации региональной политики Узбекистана. На самом высоком уровне заявлено, что Центральная Азия — главный приоритет внешней политики страны. В рамках стратегии развития Узбекистана на 2017–2021 годы Ташкент будет способствовать созданию пояса добрососедства и сотрудничества в регионе. Да, здесь присутствуют геополитические моменты, вопросы безопасности приоритетны, но нужно понимать, что активная внешняя политика — это одновременно часть политики поддержки национальных экспортеров и расширения их рынка сбыта. В этом же контексте следует рассматривать визиты президента Узбекистана в РФ, Китай, намечаемые визиты в Южную Корею, Японию и Индию.

— Какова вероятность того, что в связи с запуском экспортно ориентированной модели экономики Узбекистан пересмотрит свое отношение к региональным экономическим интеграционным объединениям и, скажем, вступит в ЕАЭС?

— За последний год президент Узбекистана заявлял об этом несколько раз, такие же заявления делал и МИД: Узбекистан не намерен, не планирует участвовать в тех или иных интеграционных образованиях на постсоветском пространстве. Это концептуальная и принципиальная точка зрения. Но я бы хотел обратить внимание на другой момент.

Посмотрите на динамику последнего года. Переходный период, в котором главной задачей всей пятерки постсоветских стран Центральной Азии было формирование новой государственности, завершился не только в Узбекистане. Как мне представляется, все страны региона с той или иной долей успеха с этим справились. Теперь в них формируется запрос на то, чтобы обеспечить более тесное экономическое сотрудничество внутри региона. В этом году мы являемся свидетелями появления первых ростков кооперационных связей: возьмите попытку создания совместного производства, сборки узбекских автомобилей в Костанае, проект Узбекистана и Туркменистана по совместной добыче углеводородов на шельфе Каспийского моря. Еще несколько лет назад это было еще трудно представить, поскольку страны формировали свои экономики и не собирались строить что-то на территории другой страны, а не у себя. И это, как мне кажется, очень хорошая долгосрочная тенденция. Вырос национальный частный бизнес, и он начинает искать какие-то новые пути. А политика государств должна быть направлена на то, чтобы уловить эти запросы и выстраивать линию на укрепление кооперации между странами в регионе.

Резюмируя: кооперация — да, сотрудничество — да, но вхождение в те или иные интеграционные образования для Узбекистана не приоритет.

Статьи по теме:
Тема недели

Игра в один шлагбаум

После ухода Атамбаева риторика Бишкека в отношении Астаны смягчится. Вести торговую войну с Казахстаном Кыргызстан не в состоянии

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Спецвыпуск

Капитал всему голова

Регулятор прописал банкам очистку портфелей, но живыми в итоге этого «лечения» останутся не все

Казахстанский бизнес

Как по маслу

Привлекательность масличных культур растет, они стали источником валютной выручки