Спущено сверху

Главная проблема реформ среднего образования — их внедрение без участия их адресатов, школьной общественности на местах

Спущено сверху

Если мы говорим о модернизации образования как важной составляющей модернизации общества, прежде всего следует понять, что реформирование этой сферы должно проходить с участием общественности. По крайней мере, необходимо наличие обратной связи между министерством и школами, чиновниками, спускающими инновации сверху, и педагогами, учениками и их родителями, воплощающими их в свою жизнь. Многих ошибок и скандалов в системе среднего образования, свидетелями которых мы стали в последнее время, можно было избежать, если бы обратная связь работала, а замечания специалистов с мест были бы учтены на стадии апробации реформ. Но, как показывает опыт, снизу до верха достучаться непросто.

На фронте без перемен

В начале сентября министр образования и науки Ерлан Сагадиев в интервью Tengrinews.kz заявил, что учебный год начался организованно и главный его тренд — отсутствие серьезных новшеств и работа над качеством. Тем не менее, как рассказали «Эксперту Казахстан» на условиях анонимности педагоги алматинских школ, этот учебный год они начали без календарных планов и только 31 августа узнали об организационных новшествах — переходе на пятидневную неделю и уроках по сорок минут.

Обнаружились и другие недоработки: девять учебных заведений Атырау вынужденно перешли на трехсменный режим работы, из-за нехватки мест коридоры школ оборудуют под учебные кабинеты. Неготовыми к переходу на пятидневное обучение оказались и столичные школы. Согласно информации управления образования Астаны 71 из 84 школ города перевели на пятидневку. Новшество коснулось всех классов общеобразовательных школ и 1–4‑х классов инновационных школ. Десять школ столицы на пятидневный режим перейти не могут, поскольку там идет трехсменное обучение.

Наши граждане в отношении образования своих детей довольно активны, грамотны и требовательны

Вопросы вызывает и механизм повышения квалификации педагогов. Как отметили алматинские педагоги, проходившие обучение семимодульной системе преподавания по кембриджской модели, сначала курсы занимали около трех месяцев. Тренеры проводили их в Астане, потом они обучали алматинских педагогов, вместе с которыми учились и преподаватели из регионов. На время обучения сохранялась зарплата, отбывших на курсы подменяли коллеги, которым тоже платили. Эффективность обучения семимодульному методу учителя поставили под сомнение, обращая внимание на формализм, неясность целей и перегруженность требованиями, больше подчеркивая расход бюджетных средств. Сейчас проходить курсы все еще требуется, только теперь они занимают не более двух-трех дней, их финансирование резко снизилось, резюмировали они.

Нешуточная шумиха возникла вокруг учебника русского языка для 7‑го класса Зинаиды Сабитовой, а также других учебных пособий, выпущенных МОН. Например, учебника по математике для 5‑го класса Т. Алдамуратовой, К. Байшолановой и Е. Байшоланова, в котором родительница из Алматы обнаружила плагиат.

Это далеко не все примеры (только некоторые стали широко известны благодаря освещению СМИ), демонстрирующие, с какими трудностями столкнулось внедрение инноваций в начале этого учебного года: материальная неготовность помещений, слабая организация образовательного процесса и низкое качество учебных материалов.

Количество, не переходящее в качество

Если говорить о новациях, то прежде всего вопросы вызывают суммативное и формативное оценивание, которое вводится постепенно, новые учебники, пятидневка и уроки по сорок минут.

Как рассказывает историк по образованию, бывший школьный преподаватель и отец двух школьников Юрий Дорохов, отношение к реформе у него противоречивое. С одной стороны, он видит в ней благие цели, с другой — непродуманное воплощение.

Имеющему пять лет педагогического стажа Юрию представляется, что главная идея реформ — образование как в Финляндии, переход от накопления знаний к умению учиться. Обучение знаниям необходимо, но объем информации очень большой и может сказаться на утомляемости школьников. Следует уменьшить нагрузку на детей. «В Финляндии, насколько я знаю, максимум четыре-пять уроков в день, даже в старших классах, а в Казахстане их количество доходит до семи. Эту задачу должен был решить переход к пятидневному обучению и урокам по 40 минут. Несмотря на это мы видим, что в начале года после перехода к пятидневке и 40‑минутным урокам количество уроков все равно иногда достигает семи, а суммарное урочное время фактически не изменилось. Пятидневку ввели в младших классах. В средних классах на шестой день поставили факультативы, которые обязательны для посещения, и на них задают домашние задания. От того, что урок назвали факультативом, мало что изменилось. Различие лишь в том, что уроки — с понедельника по пятницу, а факультативы — в субботу. Это просто переименование. Еще в современных казахстанских школах маленькие перемены, зачастую всего по пять минут. Поэтому в планировании учебного процесса и загрузке школьников принципиальных изменений не наблюдаю, — резюмирует Юрий. — Если школьники не будут отдыхать, то это будет приводить к утомляемости и снижению мотивации».

Не меньше его волнует вопрос замены стандартной пятибалльной системы оценок на суммативное и формативное оценивание. Сначала оно вводится в экспериментальных потоках, потом уже в обычных. В течение четверти преподаватель не оценивает, как обычно, знание ученика в баллах, а дает качественную оценку. Может сказать устно: хорошо поработал, молодец или, наоборот, плохо — надо обратить внимание на ошибки. Учитель может написать в дневнике родителям: «Ребенок хорошо освоил запятые в причастных оборотах, в деепричастных надо еще поработать». Учитель и хвалит, и журит, это может быть устно, может быть в форме записи в дневнике. В некоторых школах ставят смайлики. Форма выбирается на усмотрение педагога или школы.

Формативное оценивание — это личная, профессиональная оценка работы ученика, выраженная не в формальных баллах, а в психологических категориях. Цель нововведения — избавить от стресса и от непродуктивной стереотипной идентификации себя в качестве двоечника или троечника. Суммативное и формативное оценивание — не наше изобретение, оно применяется в других странах, например, с 2012 года в Азербайджане. Стоит отметить, что выбранное в качестве именования метода слово «формативное» не отражает содержания понятия оценивания, направленного на преодоление неформального взаимодействия учителя и ученика. Качественные характеристики — субъективны и могут меняться, поэтому дается еще суммативное оценивание, когда по итогам четверти дети сдают тесты из Министерства образования.

Внедрение суммативного оценивания уже вызвало ряд проблем в казахстанских школах. Как рассказала директор одной из алматинских школ, задания контрольных работ объемом до 200 страниц приходится распечатывать, некоторые на цветном принтере. Принтеров в школах не хватает, нужны бумага, краска, время. Расходы приходится оплачивать родителям. Не все из них готовы выделять деньги, считая, что школа сама должна все обеспечить. Возникают скандалы, поскольку это воспринимается как поборы. В свою очередь у преподавателей эти хлопоты отнимают много времени. Во многих школах и так нехватка педагогов из-за низких зарплат, учителя вынуждены брать дополнительные часы, чтобы подработать. С новой нагрузкой они справляются с большим трудом. «Насколько мотивированы педагоги этим заниматься? — задается вопросом Юрий Дорохов. — Не возникнет ли переутомление у педагогов, поскольку их работа и так очень нервная? Уровень обмена веществ у учителя во время урока приближается к обмену веществ у шахтера». Азербайджанский опыт показал, что суммативное тестирование лучше делать онлайн, поскольку учителя на местах проводят его не очень качественно.

В суммативном тестировании вопросы делятся на три категории: простые, средние и сложные, которые, с одной стороны, позволяют учесть особенности детей, с другой — затрудняют процесс оценивания. Новая система избавляет от формальной ориентации на оценки и стресса в течение четверти, однако она не избавляет от стресса, связанного с суммативным тестированием в ее конце, поскольку там оценка выставляется в баллах, беспокоится родитель.

Проблема в том, как сочетать эти два вида оценивания. Часто формативные оценки, которые даются ученику в течение четверти, входят в противоречие с оценками суммативного тестирования. Ученик получал похвалы, а результаты тестов свидетельствуют о плохой успеваемости. Бывает и наоборот — ученик получал замечания, а результаты говорят об успехах. Возможно, это связано с личным отношением учителя. При формативном оценивании субъективизм увеличится. Раньше ученик мог оспорить оценку учителя. Можно пожаловаться завучу или директору. В этом случае учитель показывал ответ в пятибалльной системе и объяснял, за что выставлены оценки. Формативная система снижает уровень объективности оценивания и повышает уровень субъективности, что может резко сказаться на учебном процессе. Формативное, качественное оценивание сложнее оспорить, так же, как и сложно свести его к количественным знаменателям. Сейчас в Азербайджане думают, как соединить два вида оценивания, и пока не придумали, поясняет Юрий.

Важный аспект реформы — постепенный перенос стандартов Назарбаев Интеллектуальных школ (НИШ) в обычную общеобразовательную школу. Педагоги высоко оценивают эти учебные программы. Они жалеют, что эти стандарты нельзя целиком перенести, так как они рассчитаны на более индивидуальную работу с учеником, чем в обычных школах. В НИШ 15–20 учеников в классе, в обычной школе их количество может доходить до 40. Время урока сократили до 40 минут: получается, у учителя есть по минуте на одного ученика. Но методика, применяемая в НИШ, предполагает больше работы учителя с учеником. Однако родители рады и тому, что программы НИШ адаптируют для общеобразовательных школ: они ожидают, что ситуация со временем улучшится.

Чему учат в школе

Одна из проблем последних нововведений — несоответствие учебных программ новым учебникам. Непродуманные, вызывающие нарекания у широкой общественности учебники выпускают массовыми тиражами и внедряют в школах. «Во многих учебниках темы излагаются непонятно, преподаватели не всегда их понимают, поэтому и в школе материал объясняют плохо. По-прежнему встречаются ошибки в учебниках, хотя сейчас их стало меньше. Имеются разночтения по оформлению, путающие учеников и учителей. Например, на экзамене запрещено зачеркивать сокращения в дробях, а в учебнике их зачеркивают. Учебников много, и все по-разному объясняют. А на контрольных работах и экзаменах требования другие. На какой учебник ориентироваться: издательства “Атамура” или «Мектеп», или «Алматы Китап»?» — задается вопросом Екатерина Петрова, педагог с 15‑летним стажем, ныне репетитор.

Теорию надо уметь применять на практике — формулу или определение выучить недостаточно. Но применению знаний научить не получится, если учебный материал плохо изложен. В итоге ученик зазубривает правило из учебника, не понимая его и не умея применять. В результате ученикам приходится ходить на курсы или заниматься с репетитором индивидуально, резюмирует г-жа Петрова.

Педагоги обнаружили принципиальные расхождения с программой и в скандально известном учебнике по русскому языку для 7‑го класса, теперь им непонятно, как и чему учить школьников. Как считает Юрий Дорохов, в учебнике здравый подход реализовали на скорую руку. «Мне нравится, что правила объясняются не формальными примерами. При этом авторы стремятся научить ребенка повседневному языку, которым он уже пользуется. Я сомневаюсь, что ученикам седьмого класса нужно рассказывать, что такое смайлики, когда они об этом и так хорошо осведомлены. Видимо, авторы не очень хорошо понимают уровень речевого развития детей. Они не консультировались с психологами и социологами, которые изучают особенности детской психологии и культуры, когнитологами. Содержание учебника исходит из умозрительных представлений автора и его личных пристрастий. Например, он, видимо, любит смотреть шоу “Вечерний Ургант”. Хотя многие родители и дети сейчас смотрят телевизор мало. Подрастающее поколение больше сидит в «Ютубе», где все быстро меняется»,— поясняет Юрий.

Надо понять, что массовая культура не стремится воспитать или передать какие-то глубокие смыслы, она прежде всего развлекает, подсовывая не очень разборчивому потребителю то одно, то другое, то третье… и подменять ею классику в учебной литературе по изучению языка по меньшей мере некорректно. Отделить язык от культуры трудно. Но когда это пытаются сделать в угоду политическим трендам, мы видим такие вот образчики. Письменный язык, как норма, есть литературный язык, и его надо изучать по классической литературе прежде всего. А разговорному и сленговому диалектам дети и так научатся. Чтобы язык развивался и менялся, нужны представления о норме и традиции. Этому и учат в школе и вузе. Вопрос не в том, чтобы свергнуть образцы — в обучении это невозможно — а в том, чтобы заменить классические образцы на новые. Например, Толстого с Достоевским — порталом Tengrinews.kz и «Фейсбуком». В этом новый учебник бы преуспел, если бы у нас было больше неграмотных людей и еще больше политически ангажированных. Но они пока еще не большинство нашего общества. Хотя и очень активны.

Как считает г-н Дорохов, новый учебник русского языка обращается к различным областям культуры, но при этом его автор опирается на поверхностные и нередко ошибочные знания по биологии, истории, географии, культуре, не проконсультировавшись со специалистами. «Возникает ощущение, что сведения взяты из непроверенных интернет-источников. Например, горячо обсуждаемые в социальных сетях образчики с петроглифами и “золотым человеком” или задание про храм Артемиды, где указаны разные датировки. Не говоря уже о том, что автор излагает в учебнике про ГМО — это неграмотная, ложная информация. Если это учебник по разным областям человеческих знаний, то он должен был редактироваться экспертами. Но складывается ощущение, что учебник не прошел процедур редактирования и экспертизы»,— сетует Юрий Дорохов.

Тем не менее, как утверждают алматинские педагоги, входившие в состав экспертной комиссии, экспертиза была. Но к их замечаниям МОН не прислушалось. Более того, по их словам, уже после скандала с учебником министерство хочет обвинить рецензентов в некомпетентности. При этом без внимания остался учебник русского языка одного известного алматинского педагога с большим педагогическим стажем, который тоже был подан на конкурс учебников.

Обратное адресное взаимодействие практикующих педагогов с чиновниками министерства не работает. В противном случае многих ошибок и скандалов можно было бы избежать. Но у нас, как обычно, все делается административно-волевым методом. И кулаками начинают махать уже после драки. Есть ощущение, что хорошие идеи воплощаются в спешке и без верификации и визирования специалистами. Вопрос и в том, что критерии принятия решений непонятны и непрозрачны для профессионального сообщества педагогов. Да и надобности в нем, по всей видимости, чиновники министерства не испытывают. Поэтому-то и общество представляется для власти разрозненным и некомпетентным.

Но вопреки подобным суждениям, наши граждане в отношении образования своих детей довольно активны, грамотны и требовательны. В школьных учебниках родители нередко находят ошибки (заметим, не просто опечатки), и их количество свидетельствует о низком уровне работы их авторов с информацией, которая нередко без всякой проверки просто берется ими из интернета. Подобные образчики родители критикуют и разбирают в социальных сетях. При этом они выражают надежду, что учебники будут хорошо доработаны.

Что касается учебника Зинаиды Сабитовой, то филологи (например, Андрей Зубов, журналист и филолог с опытом работы в школе) утверждают, что он фактически не учит грамматике и стилистике русского языка. Специалисты из других областей научных знаний, приведенных в нем, указывают на многочисленные неточности и ошибки. Защитники учебника, как правило, это работники Министерства образования, утверждают, что главным его достоинством остается развитие навыка критически мыслить. Но, как полагает Юрий Дорохов, такой подход с ошибками и противоречиями в изложении информации в учебной литературе прежде всего выработает у молодого поколения критическое отношение к образовательному процессу, недоверие к школе и, как итог, недоверие к государству и нынешней власти. К чему может привести недоверие молодежи к власти? Это вопрос уже к тем, кто отвечает за идеологию, артикуляцию смыслов и ценностей развития казахстанского общества.

Два непересекающихся мира

Представители Минобра и близких к нему организаций стараются сконцентрировать внимание на успехах реформ и не обращать внимания на промахи. «Наше образование находится на этапе стабильного развития и может позволить себе участвовать в международных исследованиях наравне с развитыми странами и, кстати, неплохо выглядеть по сравнению с большинством постсоветских стран»,— говорит президент Информационно-аналитического центра при МОН РК Нургуль Шамшиева. Она обращает внимание на улучшающиеся результаты в PISA (Международная программа по оценке образовательных достижений учащихся) и выдающиеся результаты TIMSS-2015 (проверяются знания школьников по математике и естествознанию), где казахстанские ученики 4‑х и 8‑х классов входят в десятку лучших. «Мы не отказались от всеобщей грамотности. Скажу больше — бесплатное полное среднее образование, я имею в виду среднее образование со старшей ступенью, сегодня гарантировано только в шести странах мира, в том числе в Казахстане»,— говорит г-жа Шамшиева.

Ее картина ситуации такова: казахстанская система образования вынуждена развивать три блока: инфраструктуру (строить, ремонтировать и оснащать школы), содержание (обновление учебников и программ) и кадры (переобучение преподавателей). В каждом есть свои проблемы. Ко второму блоку нельзя было перейти, минуя первый, а приведение инфраструктуры в порядок заняло почти 20 лет. «Но в результате казахстанское образование на наших глазах наконец-то отходит от начетничества, знаниецентризма. Мы сейчас в той парадигме, которая доминирует в лучших странах»,— говорит г-жа Шамшиева и приводит в пример методики развития функциональной грамотности, перенесенные из НИШ. С учебниками есть проблемы, признает Нургуль Шамшиева, но это естественный процесс, если страна решила разрабатывать собственные учебники, а не адаптировать иностранные образцы.

В кадровой политике эксперт также фиксирует успех: «Мы впервые смогли переобучить по лучшим кембриджским программам критическую массу учителей — около 52 тысяч — каждого шестого. Во многих крупных школах доля таких учителей доходит до 30–50 процентов. Именно эти учителя “потянули” обновленное содержание. Они создают вокруг себя творческую среду для обучения по новому стандарту. Поэтому реформа переподготовки педагогов, начатая в 2011 году, была своевременной и нужной мерой».

Чувствуется, что вопрос заработных плат преподавателей чувствительный и нежелательный, но и обойти его нельзя. «В числе острых вопросов находится низкая зарплата педагогов»,— немногословно отмечает г-жа Шамшиева.

Практически полное отсутствие точек пересечения между оценками официальных и близких к министерству специалистов и представителей общества — главное свидетельство отсутствия диалога вокруг образовательной реформы.

О реформе вообще мало кто хочет что-то говорить. Несколько экспертов, представляющих образовательные общественные фонды, к которым мы обратились, не проявили особого желания разбираться в злободневных проблемах и отписались коротко и формально. Специалисты сферы образования письменные запросы тоже проигнорировали. Преподаватели школ побоялись говорить открыто, а один из педагогов обреченно заявил, что не видит смысла в написании статьи, поскольку она, по его мнению, ничего не изменит. Наши вопросы, отправленные в пресс-службу МОН, так и остались без ответов.

* Преподаватель с двадцатилетним стажем, кандидат философских наук

Читайте редакционную статью: Слово учителю

Статьи по теме:
Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Люди и события

Люмпен-эстетика в буржуазных интерьерах

В гламурном пространстве Алматы Villa Boutiques & Restaurants открылась выставка арт-дуэта из Бишкека, повествующая о судьбе Шелкового пути и проблемах миграции

Казахстан

Отечественный газ в полном объеме для себя и на экспорт

УОГ на Бозое — ключевой элемент системы, призванной бесперебойно обеспечивать газом южные регионы Казахстана и обеспечить экспортные поставки в Китай

Экономика и финансы

Быстрее, выше, сложнее

Уровень экономической сложности — показатель, позволяющий точнее прогнозировать рост и эффективнее расставлять приоритеты долгосрочного развития