Фермер над пропастью

После четырех лет активного финоздоровления сельхозпредприятий оказывается, что самая сложная часть работы еще впереди

Фермер над пропастью

Темпы роста сельскохозяйственной отрасли Казахстана в последние несколько лет — одни из самых высоких и исторически, и на фоне других секторов экономики: 5,3% в среднем по последним четырем годам, сопоставимая динамика лишь у строительства (5,1%), в которое правительство залило сотни миллиардов тенге по антикризисным программам. Инвестиции в основной капитал сельхозпредприятий также растут опережающими темпами: по итогам 2016 года — 46,7% при средних по экономике 5,1%. Однако за привлекательным фасадом валовых показателей скрывается отрасль с серьезными диспропорциями, огромной долговой нагрузкой, невысоким уровнем менеджмента и запутанными отношениями собственности.

Чуть более года назад «Эксперт Казахстан» уже писал о проблемах крупнейшего в Казахстане агрохолдинга «Иволга-Холдинг», на всех парах шедшего к банкротству (expertonline.kz/a14378), серьезные проблемы испытывали еще два крупных агрохолдинга — «КазЭкспортАстык» (КЭА) и «Алиби». Общая сумма задолженности этих трех структур перед банками второго уровня оценивалась в несколько миллиардов долларов (последняя оценка, фигурировавшая в СМИ, — 4,6 млрд).

Ухудшение ситуации в агробизнесе происходило на фоне действия программы финансового оздоровления субъектов сельского хозяйства, которое проводил Минсельхоз. Правительство выделило в общей сложности 520 млрд тенге. Это, безусловно, поддержало фермеров на плаву и, подчеркнем, улучшило состояние банков, но проблемы, приведшие отрасль в тупик, никак решены не были.

К решению МСХ банки и агрохолдинги подошли только сейчас, когда начался аудит каждой из сельхозкомпаний уже упомянутой аграрной тройки. В министерстве обещают, что по итогам проверки состояния более чем сотни компаний по каждой из них будет вынесен отдельный вердикт. Эксперты, опрошенные нами, считают, что наступило время жестких действий, в противном случае агробизнес продолжит падать в финансовую пропасть. Однако вероятность осуществления такого сценария невелика.

Две беды: урожай и неурожай

Максимально емко охарактеризовать казахстанское сельское хозяйство можно так: около 5% ВВП создают 20% занятых в экономике, отрасль платит 0,5% налогов и сосредоточила на себе 6% кредитов экономике.

Говоря о проблемах отрасли на макроуровне, первое, что стоит отметить — избыточная занятость, которая с каждым годом сокращается, но все еще остается избыточной. За 10 лет с 2007 года численность занятых в сельском хозяйстве снизилась на 900 тыс. человек — с 2,3 до 1,4 млн человек. Сокращение внесло вклад в рост производительности в 3,3 раза в этот же период. Однако уровень производительности в аграрном секторе страны по-прежнему низок — 2,7 млн тенге в год. Это примерно в три раза меньше, чем в строительстве (куда, судя по всему, в основном и перетекают кадры из сельского хозяйства), в пять раз меньше, чем на транспорте, и в восемь — чем в промышленности.

До 55% валового выпуска отечественной сельхозки дает растениеводство, и это нормальный показатель для девятой страны мира по площади. Диспропорции зашиты внутри растениеводческой отрасли. Доминирующая группа — зерновые, на которые приходится до 70% посевных площадей, при этом 80% площадей под зерновые засевается пшеницей. В стране три крупнейших зерносеющих региона: Акмолинская, Костанайская и Северо-Казахстанская области, в которых сосредоточено до 90% посевных площадей под пшеницу и 80% ее валового сбора.

Такую конфигурацию агросектор Казахстана приобрел по ходу вовлечения страны в международную торговлю, ведь наиболее востребованный сельхозпродукт Казахстана на мировом рынке — пшеница. Физический объем экспортных поставок достигал 7,5 млн тонн (2012‑й), правда, и сбор в предыдущем году получился рекордный — 22,7 млн тонн. Суммарная экспортная выручка, полученная казахстанскими аграриями от экспорта пшеницы с 2007 года, близка к 10 млрд долларов, причем с 2009‑го по 2012‑й ежегодный объем экспорта вырос в 2,5 раза. Это и служило главным стимулом бурного роста и расширения прежде всего зернового направления, ставшего ключевым для большинства крупных и средних сельхозформирований.

В последние несколько лет фермеры-зерновики стали сталкиваться с рядом проблем, которые носят внешний характер и повышают их риски, а значит, и риски их кредиторов, а также правительства, которое взяло на себя функцию сильного, подстраховывающего слабого атлета. Традиционная проблема нашего растениеводства — низкая и нестабильная урожайность — наблюдалась еще с освоения целины в 1950‑х: вслед за урожайным годом идет засушливый. В последние 10 лет урожайность колебалась в диапазоне от 7,3–7,9 до 13,0–16,6 центнера с гектара. Улучшить ситуацию посредством применения современных агротехнологий в масштабах страны не удалось по разным причинам, в том числе и из-за того, что многие хозяйства такие технологии не применяли.

Мировые цены на пшеницу с конца 2012 года упали почти в три раза. В результате за последние четыре года казахстанский экспорт сократился вдвое. По данным ITC, в 2016‑м падение цен оказалось настолько чувствительным, что при росте отгрузки на 22% (с 3,6 до 4,5 млн тонн) выручка даже незначительно снизилась — с 688 до 685 млн долларов.

Еще один негативный фактор — падает качество казахстанского зерна. «Первое — природно-климатические условия, влажность. Второе — десятки лет не вносились элементарные удобрения, поэтому началось истощение почвы: сельчанин просто собирал и сеял ежегодно те же пшеницу и ячмень», — перечислил причины вице-министр сельского хозяйства Кайрат Айтуганов.

«В связи с повторением в 2016 году сценариев дождливых уборочных кампаний 2014–2015 годов доля пшеницы третьего класса составляла чуть более 40 процентов в общем объеме поступающего на хлебоприемные пункты зерна урожая 2016 года», — отмечается в годовом отчете Продкорпорации, госструктуры, обеспечивающей закуп зерна в целях обеспечения продбезопасности страны. Это серьезный вызов для отечественной зерновой индустрии, считают в госкомпании.

Дочки-матери

Казахстанский агробизнес состоит примерно из полутора сотен тысяч крестьянских и фермерских хозяйств, 2/3 из которых работают на малых наделах, располагая не более 50 га пашни. По-настоящему крупных хозяйств с пашней в 10 тыс. га и больше не наберется и двух сотен. Вместе с тем три крупнейших агрохолдинга контролируют несколько миллионов гектаров пашни и пастбищ.

Контроль над малыми и средними производителями мог устанавливаться разными способами: у серии малых и средних компаний были аффилированные с руководством агрохолдингов учредители, агрохолдинги могли выступать в роли бессрочного кредитора малого хозяйства, обеспечивающего фермера топливом, удобрениями и гербицидами, а впоследствии выкупающего его зерно. Таким образом, в орбите холдингов находятся самые разные структуры: от крестьянских хозяйств и ферм до элеваторов и трейдинговых компаний.

«Холдинги сделали свое дело: вовлекли крестьян в работу, помогли внедрить интенсивные технологии, завезли большие объемы семян перспективных культур: подсолнечника, рапса и чечевицы», — говорит депутат, член комитета по аграрным вопросам мажилиса парламента РК Сергей Звольский. Не менее важная функция «дочек», как выяснилось позднее, выступать в качестве поручителей по кредитам материнских фирм.

Ранее Минсельхоз сообщал о 22 аффилированных предприятиях, входящих в структуру «Иволга-Холдинга», располагающих 880 тыс. га земли, из которых 675 тыс. га — пашня. В структуре КЭА, по тем же данным, 44 компании с 1,0 млн га. Данных по «Алиби» нет, но в годовом отчете за 2015 год аффилированного с агрохолдингом зернотрейдера «Корпорации АПК-Инвест» указано, что в 2008 году «АПК-Инвестом» «налажены партнерские отношения с фермерами, управляющими территорией в 1 млн га».

Сельхозпредприятия ежегодно получают господдержку. По данным Минфина РК, в 2017‑м на разные формы поддержки аграриев было выделено не менее 180 млрд тенге, из которых 60 млрд — по линии государственного института развития «КазАгро». Это не считая 76 млрд тенге на докапитализацию самого «КазАгро». Для справки, валовый выпуск продукции и услуг сельского хозяйства в РК — 2,14 трлн тенге (2017‑й). Государство субсидирует посевные площади, закуп сырья и горючего, компенсирует затраты аграриев на ввод основных средств (инвестсубсидии), лизинг. По данным МСХ, за последние четыре года размер господдержки вырос в четыре раза, причем инвестиционные субсидии занимают в общей структуре 37%.

Детальными данными о финансово-экономическом состоянии субъектов сельского хозяйства обладают, возможно, только налоговики. В официальной статистике отражены результаты хозяйственной деятельности крупных и средних предприятий. Показательно, что список учитываемых статкомитетом предприятий буквально за пару лет снизился с 650 до 370 единиц. Учитывая, что даже присутствующие в списке компании балансируют на грани рентабельности, можно предположить, что сокращение списка произошло не только из-за смены статистической методологии.

Выручка и размеры активов оставшихся компаний растут (с 1,13 до 1,47 трлн за последние пять лет, в основном за счет краткосрочных — такова специфика агрокомплекса), но увеличиваются и обязательства (с 0,86 до 1,24 трлн) и тает капитал. Чистая валютная позиция крупных и средних сельхозпредприятий находится в самом глубоком за последние пять лет минусе — 50 млрд тенге. Увеличение активов происходит экстенсивно, а высокая динамика роста обязательств, явно обгоняющая выручку (соответственно 7,5 против 3,1% в среднем за пять лет), лишает компании устойчивости.

Данные Нацбанка подтверждают, что предприятия отрасли, что называется, закредитовались по полной. За неполные три года ссудный портфель компаний сельхозсектора вырос в два раза, достигнув 730 млрд тенге (свыше 2 млрд долларов по текущему курсу — и это только в Казахстане!). Девальвационный фактор сыграл свою роль, однако значительный прирост портфеля, номинированного в инвалюте (в основном долгосрочные займы), произошел в течение 2016 года, когда тенге укреплялся.

«На мой взгляд, не произошло ничего сверхъестественного, все это можно было предвидеть, ведь никакой стратегии развития этих компаний мы не наблюдали, кроме увеличения посевных площадей, причем любой ценой, без четкого анализа ситуации и перспектив ее развития, — считает Иван Сауэр, председатель комитета агропромышленного комплекса НПП “Атамекен”, директор агрофирмы “Родина”. — Такое отношение демонстрировали как сами компании, так и банки, которые будто соревновались, кто туда больше вкачает».

Удручающее финсостояние агрохолдингов стало одной из тем февральского правительственного заседания под председательством президента Нурсултана Назарбаева. Президент тогда поручил до 1 марта (то есть в течение нескольких недель) «выработать согласованные решения акимов трех зерновых регионов в отношении проблемных агрохолдингов». Однако так быстро выработать и согласовать программу действий не получилось.

Будем здоровы!

Что агрохолдинги находятся в непростой ситуации, стало понятно еще пять лет назад. Механизмы финоздоровления сельхозпредприятий были заложены в программу «Агробизнес-2020», которая начала работать с 2013 года. Схема спасения, которую планировалось применить, выглядела следующим образом: ФНБ «Самрук-Казына» выделил 300 млрд тенге (100 млрд в 2013‑м и 200 млрд в 2014‑м) «КазАгро», а те передавали эти средства пулу банков-кредиторов агрокомпаний для фондирования и субсидирования ставки.

От кредитора требовалось реструктурировать и рефинансировать старые займы (в одной из последних редакций программы финоздоровления говорится о пролонгации на 9 лет, списании штрафа и пени) и предоставить новые. Аграрии-заемщики должны были обеспечить «нераспределение прибыли до полного исполнения обязательств перед кредитором», оптимизировать бизнес-процессы и выполнять план финоздоровления. Теоретически под программу должны были попадать неработающие займы, но, судя по всему, у аграриев-участников оздоровления работающих не было.

Первый год программы финоздоровления был провален: банки не рвались фондироваться у «КазАгро» под 10%, а заявки на оздоровление кредиторы и банкиры подготовили только к концу года. Однако в 2014–2015‑м схема работала на полную мощность, в финоздоровлении, по данным МСХ на конец 2016‑го, приняли участие 404 предприятия и 24 фининститута с суммой, одобренной к оздоровлению, в 520 млрд тенге по 480 заявкам. По сведениям источника «Эксперта Казахстан», знакомого с ситуацией, на три крупнейших холдинга, а также «Атамекен-Агро» распределили не менее 250 млрд, однако структурам с самыми значительными долгами — «Иволга-Холдингу» и КЭА — досталась не самая большая часть.

Ситуация «Иволги» особенная: холдинг должен и в Казахстане, и в России, где вот уже более года RBS пытается взыскать у него около 300 млн долларов, арестовав активы на 38 млн. Материнская компания взяла кредит (в 2007‑м с обязательством начать выплаты в 2010‑м, но расплатиться не смогла), «дочки» выступали поручителями — именно эти компании сейчас и проходят процедуру банкротства.

Министерство не предоставляет информацию в разрезе сельхозформирований (судя по географической структуре, большая часть заявок — 324 из 480 — пришла от фермеров трех главных зерновых регионов), но дает раскладку по кредиторам: 90% средств ушло на заявки семи БВУ. Отметим Цеснабанк, на который приходится треть «оздоровительных» денег правительства, за ним следуют RBK, Delta Bank (в капитал Delta в начале года вошел владелец «Алиби» Нурлан Тлеубаев, но вскоре после этого регулятор приостановил действие лицензии банка на прием депозитов и открытие текущих счетов), Народный банк, БЦК, Евразийский банк и Сбербанк.

В клубе-24 нет Казкоммерцбанка, активно поддерживавшего АПК, а также Евразийского банка развития (ЕАБР), добивающегося банкротства «Иволга-Холдинга». Однако есть несколько институтов развития, «дочек» «КазАгро» — «Казагрофинанс», Аграрная кредитная корпорация и Фонд поддержки сельского хозяйства; на троих — 18,3 млрд тенге.

И всем хорошо

Масштаб проблем крупных зерновых агрохолдингов настолько велик, что программа финоздоровления выглядит как отсрочка перед неприятной развязкой. Как указывают источники «Эксперта Казахстан», знакомые с ситуацией, планы оздоровления рассматривались в контексте отдельных компаний, без учета влияния на группу. Под оздоровление попали не все долги, а лишь их небольшая часть. Кредиторы неохотно идут на дисконтирование долга, а списание штрафов и пролонгация позволяют лишь незначительно улучшить финансовое состояние компаний.

«Я изначально высказывался, что то оздоровление, которое было проведено, и те полтриллиона, которые на это потратили, ничего не дадут, — делится Иван Сауэр. — В общем-то так и получилось. Что-то “залить” деньгами, что-то списать, что-то отсрочить, что-то дисконтировать — это напоминает советский подход, который мы уже проходили: нерадивым в конце года все списывали за счет тех, кто хорошо работал. Поэтому, я считаю, списание долгов за счет государства — это путь в никуда. Нужен более серьезный подход. Любые попытки кого-то оздоровить ни к чему не приведут».

Однако и Минсельхоз можно понять. Напомним, что речь идет об отрасли с высокими производственными рисками и тысячах занятых, которые в случае падения агрохолдингов могут остаться без работы.

Не факт, что после взыскания долгов сельхозактивы быстро вернутся в работу. «Сегодня холдинги уже не имеют господдержки и находятся в конкурентной среде: вырулят — хорошо, нет — должен прийти другой, более эффективный собственник. Вся беда в том, что у нас еще и с эффективными собственниками проблема, — напоминает г-н Звольский. — Вы помните историю с “Богви”? Мы на днях объезжали поля, которые принадлежали “Богви”, они, к сожалению, не обрабатываются».

Напомним, группа «Богви» включала в себя 41 сельхозпредприятие, располагающее 350 тыс. га пашни в Акмолинской и Северо-Казахстанской областях. Осенью 2014‑го кредитор «Богви», Инвестфонд Казахстана (которому неработающий кредит перешел от Банка развития Казахстана), начал процедуру взыскания задолженности размером в 380 млн долларов. Перед этим главу «Богви» Виктора Богданца осудили на два года условно за нецелевое использование кредита.

Авторами программы финоздоровления двигала в том числе и необходимость сохранить занятость, этого в ведомстве не отрицают. «За годы реализации в целом программа финансового оздоровления показывает положительный эффект. Указанные меры государственной поддержки способствуют созданию условий для сохранения порядка 39 тыс. действующих рабочих мест», — отмечается в справке МСХ.

Однако, сменив угол зрения, мы получаем совсем другую картину. В банки и институты развития за три года влили объем средств, сопоставимый с их совокупным портфелем (по статистике Нацбанка РК, на 1 июня совокупный объем кредитов небанковским юридическим лицам из сельскохозяйственной отрасли составил в тенговом выражении 714 млрд тенге). «В целом наблюдается эффект от реализации программы ввиду улучшения портфеля банков второго уровня по субъектам АПК, что и являлось одной из целей программы “Агробизнес-2017”», — подчеркивают в МСХ. Но спасали не только БВУ. Как указано в госпрограмме по развитию АПК до 2021 года, на 1 января 2016 года на долю «КазАгро» приходится 34% кредитного портфеля аграриев. Программа по оздоровлению агрокомпаний была в большей мере операцией по спасению отдельных финансовых институтов.

Никуда без поддержки

Временность решений в рамках финоздоровления понимают все. Однако сейчас вокруг этой проблемы наблюдается некоторое затишье. Последней громкой новостью стало решение костанайского суда арестовать счета владельца «Иволга-Холдинга» Василия Розинова по иску ЕАБР в апреле этого года: в ноябре 2016‑го суд приговорил г-на Розинова выплатить банку 1,8 млн долларов, но ответчик, по данным банка, свои обязательства не выполнил.

Самый простой выход — привлечь иностранного инвестора — прост лишь на первый взгляд. Ближе всего к продаже доли подошел «КазЭкспортАстык»: переговоры с гонконгской Oriental Patron шли с 2014 года, но в связи с принятием в середине 2016‑го пятилетнего моратория на действие норм Земельного кодекса, позволяющих иностранным инвесторам (даже в формате совместного предприятия с казахстанцами) арендовать землю. Новый кодекс предусматривал расширение срока аренды для иностранцев с 10 до 25 лет.

«“КазЭкспортАстык”» пытается привлечь инвестора, у холдинга была договоренность с китайцами, но потом отказались. Сейчас холдинг работает с россиянами, в том числе со Сбербанком», — рассказывает г-н Звольский. Согласно отчетности КЭА по состоянию на 31 декабря 2016-го на долю Сбербанка приходится 28 из 59 млн долларов обеспеченных кредитов компании, 11 млн — на ЕАБР.

Если на внешних инвесторов надежды нет, сами по себе агрохолдинги все никак не могут (или не хотят) выправить ситуацию, а банкротство неприемлемо по политическим мотивам, то правительству скоро снова придется раскошеливаться. Альтернативы этому как будто не видно.

«Государство должно усадить за стол кредиторов, банки и правительство, и должно быть трехстороннее решение этой проблемы», — считает Иван Сауэр. Примерно об этом говорят и в МСХ.

«В соответствии с поручением главы государства, мы создали рабочую группу — совет кредиторов, раз в две недели там встречаются представители местных исполнительных органов, министерства, Ассоциации финансистов Казахстана и банков-участников программы оздоровления. В работе находится 125 хозяйств, которые условно можно включить в группу компаний, так как юридически они не оформлены, и мы можем только условно относить их к зерновым агрохолдингам, — рассказывает “Эксперту Казахстан” вице-министр сельского хозяйства Гульмира Исаева. — Банки предлагают привлечь независимую аудиторскую компанию, которая должна помочь провести более детальный анализ, на основании которого будет принято решение. Пока мы не можем говорить о конкретных мероприятиях, поскольку необходимо завершить анализ финансового состояния всех 125 хозяйств».

Г-жа Исаева ожидает, что работа будет проведена до конца этого года. «В зависимости от состояния хозяйств будет выбрана определенная модель работы. Мы ожидаем, что будет разработана дорожная карта, в рамках которой будут выработаны конкретные мероприятия для каждого хозяйства с учетом мер господдержки», — подчеркивает она. Куда же без господдержки?

В подготовке материала принимал участие Асхат Ахметбеков

Читайте редакционную статью: Земля и порядок

Тяжелое субсидирование

Стандартный механизм поддержки сельхозпредприятий по всему миру — субсидирование. Самую большую долю в структуре субсидий казахстанских аграриев занимает инвестиционное субсидирование — механизм господдержки, позволяющий инвестору покрывать часть затрат на создание новых и расширение действующих сельскохозяйственных мощностей. Неполадки механизма инвестсубсидирования отражаются на финансовом состоянии агрохолдингов, реализующих крупные проекты развития. О проблемах, возникающих у фермеров в процессе получения инвестсубсидий, рассказывает Кирилл Павлов, заместитель директора агрохолдинга «Байсерке Агро».

— Что не так с отечественным механизмом субсидирования аграриев?

— Все субсидии делятся на две группы. Первая — субсидии на повышение урожайности: погектарные, субсидии на производимое молоко, мясо, субсидии на топливо и другие. Мы их называем субсидиями на поддержку штанов. Вторая — субсидии на инвестиции. Инвестсубсидии — самые большие по объему, ведь большие и затраты инвесторов на запуск новых объектов.

Процедура субсидирования инвесторов регламентируется правилами субсидирования по возмещению части расходов, понесенных субъектом агропромышленного комплекса при инвестиционных вложениях. Эти правила формируют инвестиционный климат, но о каком инвестклимате можно говорить, если за последние четыре года вносятся уже пятые изменения в правила получения инвестсубсидий. Чаще у нас меняют только Налоговый кодекс.

Сначала правила были следующими: инвестор подает в уполномоченный орган проектно-сметную документацию, согласно которой вычисляется стоимость единицы объекта — квадрата площади, фуражное место, если это коровник, гектара, если теплица. При этом правилами устанавливался лимит на стоимость единицы, минимальное количество единиц и другие показатели. Это указывалось в паспорте проекта.

— Нормы стоимости стандартизированы под все проекты или разрабатываются под каждый?

— Это больная тема. По-видимому, цифры берут, основываясь на сметах аналогичных реализованных проектов. Но недавно вышли новые правила, где было детально расписано, какое оборудование и технику правительство готово субсидировать. Затем от этого отказались, потом вновь вернули, но получился какой-то усеченный список. К примеру, нет субсидий на приобретение оборудования для телят и родильного цеха, для содержания основного стада птиц и т.д. Кроме того, там усложненная методика подсчета субсидий за поголовье: первые 200 голов субсидируются на одну сумму, потом субсидии распределяются на каждые 50. В правилах указано, что возмещаются затраты, понесенные за 24 месяца до даты ввода объекта в эксплуатацию. Но масштабный проект невозможно построить за два года. Однако и это мелочи по сравнению с тем, что из расчета стоимости проекта убрали строительно-монтажные работы, которые очень часто доходят до 70% от стоимости проекта.

Мало того, о ряде дополнительных требований фермера информируют уже после того, как он обратился с заявкой на получение инвестсубсидий. Например, выдумано требование предоставить акт приема-передачи техники и оборудования, хотя бизнес пользуется обычными накладными. Раньше требовали недешевую ПСД даже на те объекты, где она не нужна, например, на капельное орошение. Ну и самый последний вопрос — выделение средств из бюджета, с чем постоянно проблемы. Не стану называть компанию — это известный агрохолдинг — но они только недавно прошли процедуру одобрения получения инвестсубсидий за проект, заявку на который подали в 2015 году.

— В чем сложность процедуры одобрения заявки?

— По действовавшей ранее схеме Минсельхоз через областное управление сельского хозяйства заключает договор с «Казагромаркетингом», который является оператором субсидирования. Сейчас в эту процедуру добавили ЦОН, специалисты которого, прямо скажем, не знают, как принимать такие заявки, а стандарт госуслуг, по которому работают специалисты ЦОНа, вообще не разработан. Хотя ЦОН в любом случае передает заявки в «Казагромаркетинг». На этом особенности данной схемы не заканчиваются. Если в пакете документов нашли ошибки и вернули заявителю, ему нужно по новой собирать все справки — это время и деньги. В итоге заявки на субсидии закончили принимать в октябре прошлого года, и они до сих пор не принимаются, хотя на дворе июль.

КОММЕНТАРИЙ

Расул Рысмамбетов*

Пора становиться прозрачнее

Большинство проблем нынешних зерновых холдингов, откормочных площадок и тепличных хозяйств выросло из жажды государства сделать Казахстан лидером аграрного экспорта. Для этого правительство начало увеличивать субсидирование отрасли. Однако уже на этапе разработки субсидий был заложен дисбаланс, например, погектарные субсидии: владелец земли получал субсидии на выращивание тех или иных культур исходя из количества гектаров, заявленных на их засев.

Мелкие владельцы земли не могли выжить без господдержки и продавали участки будущим латифундистам. У последних был адмресурс и доступ к субсидиям. Кроме субсидий, сельхозпроизводители имели доступ к льготным ценам на горючее, пониженные налоги и субсидированные ставки по лизингу на технику.

Если государство субсидирует сельхозпроизводителей — это автоматически делает все их действия прибыльными. То есть они функционировали в благоприятной среде. Крупные сельхозпроизводители «не сражались за урожай», у них всегда были деньги от государства, что сделало из них детей, страдающих пищевым ожирением.

Но, как у всех избалованных детей, у крупных аграриев появились вредные привычки. Главная проблема — это непрозрачность. Возьмем три крупных агрохолдинга: «Алиби», «Иволга», «КазЭкспортАстык». Каждый из них состоит из многих десятков компаний и индивидуальных предпринимателей. Однако в итоге все три холдинга ассоциируют с тремя бенефициарами: «Алиби» — Нурлан Тлеубаев, «Иволга» — Василий Розинов, КЭА — Руслан Молдабеков.

У всех трех холдингов значительные долги как перед государством, так и перед банками второго уровня. Долговая нагрузка на их земли достигает 1500 долларов на гектар при прибыли около 150 долларов c гектара. Эти долги появились и растут, несмотря на то что холдинги бесперебойно получают субсидии от государства.

Но самой большой проблемой данных холдингов является непрозрачность их структуры. Никто, кроме руководства холдингов, не знает, сколько компаний входят в холдинги и о их полной долговой нагрузке. Все предприятия холдингов связаны между собой сложной системой договоров, в которой, вероятно, сами запутались.

Ни банки, ни Министерство сельского хозяйства, ни внешние инвесторы не представляют всей структуры холдингов. Понятна причина такой структуры — это налоговая оптимизация и защита от рейдерских захватов. Тем не менее именно в такой структуре (например, 200–250 ИП и 50–70 ТОО в одном из холдингов) и корень неэффективности.

Поэтому первым шагом к эффективности хотя бы зерновых холдингов является понятность и прозрачность их корпоративной структуры. А исходя из данных (опять же весьма приблизительных из-за непрозрачности), что эти три холдинга контролируют около 35–40% посевных площадей по пшенице, оптимизация их структуры уже будет большим скачком для сельхозпроизводства в Казахстане.

В этом разрезе особый смысл приобретает предложение активного участника комиссии по земельной реформе Мухтара Тайжана, который выступает за открытый кадастр земельных участков, то есть открытый список землевладельцев и землепользователей. Если это нарушает понятие конфиденциальности, то можно ввести нижний порог открытости, например, 50–100 тыс. гектаров. Допустим, какое-то лицо в совокупности владеет или хочет владеть более чем указанным участком, то ему придется получать одобрение у Минсельхоза, что чем-то похоже на процедуру получения статуса крупного участника банка.

Без открытых финансовых данных, без понятной структуры холдингов невозможно сделать детальный вывод об их эффективности. Лишь следует отметить, что раз они получают значительные госсредства и не могут платить по своим долгам в банки, наилучшим решением будет их быстрое банкротство с распределением долей участия между компаниями холдингов. Если владельцы миллионов гектаров неэффективные, то это свидетельствует, что им тяжело управлять такими крупными холдингами. Значит, есть смысл их разделить на мелкие компании, которые смогут нанимать профессиональных управляющих.

* финансовый консультант.

Статьи по теме:
Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Люди и события

Люмпен-эстетика в буржуазных интерьерах

В гламурном пространстве Алматы Villa Boutiques & Restaurants открылась выставка арт-дуэта из Бишкека, повествующая о судьбе Шелкового пути и проблемах миграции

Казахстан

Отечественный газ в полном объеме для себя и на экспорт

УОГ на Бозое — ключевой элемент системы, призванной бесперебойно обеспечивать газом южные регионы Казахстана и обеспечить экспортные поставки в Китай

Экономика и финансы

Быстрее, выше, сложнее

Уровень экономической сложности — показатель, позволяющий точнее прогнозировать рост и эффективнее расставлять приоритеты долгосрочного развития