Жизнь — в движении

Детская реабилитация в Казахстане, как правило, основана на советском манипулятивном подходе, в то время как в современной медицине эффективной считается мотивационная терапия

Жизнь — в движении

Эта область медицины отражает самые типичные проблемы нашей системы здравоохранения и коррекционной педагогики. Пожалуй, сейчас ни один родитель не поверит специалисту, уверяющему его в том, что детские проблемы носят преходящий характер. Вот слова матери ребенка-инвалида на одном из интернет-форумов: «Помните, тот специалист, который говорит, что все пройдет само, ничем не рискует; он смело рискует лишь нашими детьми». Детская реабилитация жизненно необходима при очевидных нарушениях развития ребенка. Правда, часто забывается очевидная истина «ребенок с церебральным параличом постепенно становится взрослым с церебральным параличом» (Сильвиан Тервер — специалист по детской педиатрии). Эта истина (не столь важно, к какому детскому недугу она отнесена) могла бы стать ориентиром для многих специалистов в их реабилитационной деятельности.

Два подхода от болезни

В современной детской реабилитации принято различать эффективные и неэффективные приемы помощи пациентам. Что есть в нашей системе детской реабилитации?

Детской реабилитации в Казахстане не повезло ни с общей продуманной системой, ни с конкретными людьми. В большинстве случаев это традиционный советский манипулятивный подход коррекции двигательных нарушений средствами прямого механического воздействия (массаж, пассивная физкультура, уколы ботокса, хирургические операции и не более). Ребенок в этом случае выступает только как некий пассивный объект. Забывается очевидное — не существует движения ради движения. А потому реабилитируемое дитя, как правило, возражает против подобного рода манипуляций с ним. Позже начинается «война» ребенка с реабилитологом, в наших реалиях таковых принято называть элфэкашниками. Конечно, воевать не стоит. Взрослый всегда проиграет ребенку. Согласимся и с неизбежным: от ДЦП не лечат. Таблетки не научат правильно ходить. Правда, они могут ускорить то, что начинает формироваться.

Безусловно, церебральный паралич — состояние, при котором поражение нервной системы не прогрессирует. Но откуда тогда у ребенка деформации и нарастающие двигательные нарушения. Объяснение тоже на поверхности — ребенок подолгу и неправильно сидит, лежит и так проводит большую часть своей жизни. В разного рода реабилитационных центрах Казахстана (государственных и частных) после массажа, уколов и каких-нибудь парафиновых аппликаций изможденному чаду специалисты предлагают еще и походить. Все это тот самый минимум-максимум, которым начинается и заканчивается казахстанский курс реабилитации в две недели. А потому стоит ли удивляться, что сотни наших соотечественников едут со своими детьми в китайские госпитали и медицинские центры (Урумчи, Пекин, Шанхай) в надежде на полную реабилитацию. Группа родителей даже организовала в этом году длительный заезд нескольких специалистов по китайскому традиционному массажу и акупунктуре в Шымкент. Другой вопрос, что озабоченные родители еще пока не способны увидеть ситуацию «извне» и им некогда задуматься над тем, что китайская традиционная медицина хороша во всех иных случаях. В этом же случае китайская система детской реабилитации — это только доведенная до абсурда советская манипулятивная методика, нередко только ради антуража дополняемая заморскими терминами: «бобат-терапия», «войта-методика» и пр. Кроме того, множество людей исключительно на коммерческой основе (нередко вовсе и не медицинские специалисты, большей частью израильские, российские и украинские «гастролеры») предлагают разные способы помощи в двигательном развитии ребенка. Нередко эти же лица дополнительно приглашаются на гонорарной основе разного рода казахстанскими благотворительными фондами и ассоциациями для лечебно-консультативной работы. Последние старательно не замечают элементарного: на весь Алматы всего один специалист-медик по физической терапии для детей — врач по ЛФК Республиканской детской больницы Людмила Дробышева. Во всех случаях физической реабилитацией занимаются люди с физкультурным образованием и крайне редко со средним медицинским образованием. Именно по этой причине немногочисленные семинары, консультации, которые изредка устраиваются зарубежными реабилитологами для казахстанских «собратьев», лишены смысла: люди говорят на разных профессиональных языках. Разово приезжали в Шымкент американские реабилитологи, в Алматы несколько раз побывали немецкие специалисты. Но спорадический характер заездов и отсутствие подготовленных «слушателей» свели к нулю пользу от семинаров. Наконец, нужно ли пояснять, что терапию действием (кинезотерапию) должен осуществлять только профильно подготовленный медик.

Другой подход — большей частью западный, обозначенный на постсоветском пространстве специалистами из Центра лечебной педагогики Москвы как лечебно-педагогический, предполагает обучение особого ребенка управлению своими движениями. При этом используются только те подходы, эффективность и безопасность которых научно доказана. По этой причине физическая терапия для западной медицины — это исключительно медицинская специальность, в которой применяются физические методы воздействия на пациента. Причем это особая медицинская специальность, по которой студентов начинают готовить отдельно от будущих врачей с первого курса университета. Кстати, на постсоветском пространстве только в государствах Балтии эта специальность введена официально. В казахстанских реалиях она вовсе отсутствует. Пожалуй, только в этом случае ребенок и его родители — равноправные партнеры специалистов. Важно то, что только при мотивационной терапии ребенок может реально «претендовать» на полноценную жизнь. В традиционной системе реабилитации ребенок большую часть времени проводит в специализированных лечебных заведениях, потом в специнтернате, и дальше — пустота. Во втором случае — при лечебно-педагогической реабилитации понятие «инклюзивное обучение и воспитание» не кажется пафосным и сомнительным слоганом казахстанских НПО.

Комплексное решение

Достойная система реабилитации получила реальное подкрепление через то, что создано впервые в Казахстане в Национальном научно-педагогическом центре коррекционной педагогики. В первую очередь это специализированный детский сад. Далее по самой форме все очень похоже на цивилизованный реабилитационный аналог (так емко принято помогать детям только в Англии и Италии). Есть отделение восстановительного лечения со своими медиками, есть индивидуальные для каждого ребенка занятия с психологом, логопедом, дефектологом, специалистами по ЛФК, плавательный бассейн с высококлассным профессиональным тренером (снова одним на весь южный мегаполис). Но подобного уровня заведение только одно на весь город. Весь этот жизненно необходимый и, увы, несколько урезанный (из-за понятного желания охватить большее количество детей) в последние годы реабилитационный комплекс для особого ребенка ныне пытаются подменить либо районными центрами и кабинетами по реабилитации, либо двухнедельным пребыванием в городских и республиканских центрах. У нас, так же как и в иных цивилизованных странах, есть положение, согласно которому образовательные учреждения обязаны формировать реабилитационную и образовательную программу ребенка. Но адекватная помощь в казахстанских условиях приходит с большим запозданием, практически до года она элементарно отсутствует. А потом в медицинских заключениях звучит только так: четыре раза в год посещение невропатолога, санаторно-курортное лечение и обеспечение ортопедической обувью. Проблемы, которые свойственны нынешнему уровню Национального центра — из разряда типично казахстанских: отсутствие нужного количества высокопрофессиональных специалистов, не просто умеющих работать с особыми детьми, а умеющих «вести» их, и в большей степени традиционная стратегия реабилитации.

Работа иных центров и организаций по реабилитации носит еще более узкий, нередко эпизодический характер, а порой весьма сомнительна в своей продуктивности. Мало кто из них озаботился элементарной проверкой на результат. Любые концепции лечения и развивающего обучения следует проверять на предмет качества предоставляемых услуг. Правда, все эти заведения бойко участвуют в государственных и международных программах по раннему вмешательству, деловито испрашивают гранты и благотворительные взносы. Увы, в них пока очевидна только форма, при отсутствии реальной работы хотя бы одного толкового специалиста. «Уровень коррекционной помощи для дошкольников нельзя оценивать однозначно. Появление в системе коррекционного обучения кабинетов психолого-педагогической коррекции скорее факт положительный, но, на мой взгляд, выполняющий лишь роль спасательного круга. Ведь сокращение количества специализированных детских садов не является секретной информацией, а объем коррекционной помощи в рамках кабинетов проигрывает целостной системе коррекционных мероприятий, которые в свое время оказывали специализированные детские сады. Посещая коррекционные кабинеты, дети с особыми потребностями, как правило, не имеют возможности приобретения социальных навыков общения», — трезво оценивает ситуацию педагог-дефектолог высшей категории из Алматы Ольга Карелина.

Опыт ковчега

Вернемся к реабилитационной практике. Движение формируется только в процессе движения. Здравая сентенция, которую не просто разделяют все серьезные западные реабилитологи. Они теоретически и практически работают на формирование индивидуальной «двигательной программы» у особого ребенка. Все это было бы абстрактным рассуждением, если бы на протяжении последних четырех лет в рамках проекта «Врачи без границ» в Казахстане не работала Розелла Мерли и ее коллеги-медики. В семейный дом «Ковчег», расположенный в Талгаре, она приехала по приглашению одного из организаторов семейного дома Гвидо Треззани. Сначала была кинезотерапия только для детей-ковчеговцев, а позже — работа с детьми района и города, которая начиналась в восемь утра и заканчивалась в восемь вечера. Для многих детей были завезены ортопедические и технические приспособления для реабилитационных действий. Все для самих детей делалось безвозмездно. Для итальянских специалистов это была работа в качестве волонтеров. Реплика в сторону — когда итальянские медики попросились на ознакомление в Талгарскую городскую больницу, их просто туда не пустили. Оставим все на совести талгарских эскулапов. В эти же годы в рамках реабилитационных программ приезжали на консультации другие итальянские специалисты: ортопеды, неврологи. Позже в мае 2010 года по инициативе Гвидо Треззани была проведена конференция «Профилактика инвалидности». На эту конференцию из приглашенных ста участников пришло с десяток слушателей, среди которых не было ни одного казахстанского реабилитолога. Но каждый из них традиционно готов плакаться на отсутствие новых книг, профильных мастер-классов, зарубежных стажировок, показывать замызганные ксерокопии книг Семеновой и пр. Ныне в стадии становления проект сотрудничества между казахстанским и итальянским медицинскими университетами и клиниками. Проект разработан той самой итальянской группой реабилитологов. Это уже возможные перспективы. Как оно соединится с казахстанской практикой?

Более значимо состоявшееся. По отношению к казахстанской жизни часто говорят о нехватке людей, которые смогли внести уникальный вклад в жизнь общества. В детской реабилитационной практике были удивительные подвижники: супруги Бобаты, Кастильо Моралес (по именам которых названы методики реабилитации), английский специалист по бобат-терапии Нэнси Финни, основательница сенсорной терапии Джин Айрес. Значимы они, Розелла Мерли из этого же ряда, не только и не столько для своих пациентов. Для казахстанской реабилитационной практики работа Розеллы Мерли — это наглядный и действенный пример иной реабилитации.          Практический путь помощи конкретному ребенку в исполнении итальянского врача прост — необходимо «подталкивать» ребенка не к пассивным, а к самостоятельным активным движениям, целесообразно делать это каждый день. Двигательный опыт крайне важен для ребенка. На каждом занятии по кинезотерапии итальянский реабилитолог формирует у ребенка по отношению к двигательным навыкам внутреннюю мотивацию. Тщательно продумана система положений и действий, предназначенных для формирования у проблемного ребенка правильных поз и движений. Действительно, это методики бобат- и войта-терапии в приложении к ребенку с его индивидуализированными проблемами. Со стороны порой кажется, что ребенок просто играет, а Розелла изредка поправляет статику и динамику тела. Всегда сохраняется столь хрупкое и столь нужное для становления любого маленького человека равновесие между свободой и системой. Для нее ребенок — активный участник собственной полноценной жизни. Розелла организует свои занятия так, чтобы каждый ребенок сам попытался осознать свои двигательные возможности и перспективы, конечно, в меру своего возраста и интеллектуальных возможностей. Если из «неходячих» детей пошел хотя бы один ребенок — это уже победа. У Розеллы Мерли есть такие маленькие друзья уже не только среди итальянских пациентов, но и среди казахстанской ребятни.

Унифицировано лишь ее требование и пожелание для родителей: все базовые задания выполнять среди повседневных дел, так чтобы малыш по возможности «не осознавал» их рутинность. Все это, кстати, способствует тесной связи между ребенком и родителями.

Конечная цель реальной реабилитации и, как следствие, инклюзии в образовании — социальная адаптация. Лечебно-педагогический подход, осуществляемый итальянскими специалистами, очевидно гуманен и действен. Ребенок должен развиваться не потом, а здесь и сейчас. Этот подход дает возможность жить в семье, получать образование в обычной школе. Быть может, такие люди, как Розелла Мерли, нашли лекарство от детских болезней — помощь конкретному ребенку в его конкретном развитии.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики