Назад в прошлое

Современные общества возвращаются в архаику, чтобы пережить кризис

Назад в прошлое

Если модернизация проводится необдуманно и сопровождается кризисом, то общество переживает архаизацию — возврат в прошлое, в архаику. Это главная идея, которую выдвинула доктор философских наук, заместитель директора Института фундаментальных и прикладных исследований МосГУ Чимиза Ламажаа, изучая процессы в постсоветской Туве.

Для нас же научные работы и книги г-жи Ламажаа, посвященные архаизации общества, интересны тем, что описанные явления схожи с теми, что происходили или происходят сейчас в Казахстане. Вот цитата из ее докторской работы: «Тувинский феномен архаизации выразился в первую очередь в натурализации хозяйственной деятельности, в актуализации архаических представлений о земле как территории коллективного пользования родов и отторжении идеи частной собственности на землю; в массовом возрождении архаических семейно-родовых объединений и правил взаимопомощи; в возрождении значения скота как ценности, элемента богатства, мерила материального благополучия. В пространственно-временных представлениях стало заметным проявление архетипа горы как маркера границы локализованного мира (в распространившемся концепте “За Саянами”); актуализировались циклические, предметные характеристики времени (в концепте «тувинское время»); изменения произошли в тезаурусной организации социального окружения (в усилившейся дистанцированности тувинцев от других народов в самой республике). Во власти проявилась клановость, которая выразилась в построении клановой корпорации первого президента, его семьи, рода, ближайшего окружения и земляков по району, решавшая архаические задачи самообеспечения и защиты своих интересов в ущерб задачам социального развития региона».

Архаизация и в Туве, и в Казахстане протекает по похожим сценариям, поскольку и тувинцы, и казахи в прошлом кочевники, то элементы кочевого менталитета проявляются в нашей жизни до сих пор.

Защитный механизм

— Чимиза Кудер-ооловна, предлагаю начать беседу с понятийного аппарата. Что такое архаизация — возврат в прошлое, в архаику или неприятие современных моделей поведения, нормальных для модернизированных западных обществ?

— В первую очередь хочу подчеркнуть, что когда я говорю об архаизации общества, то не делаю каких-либо оценочных суждений. Мои работы, посвященные архаизации общества, — это попытка теоретически, насколько это возможно объективно, описать общественные процессы.

Архаизация прежде всего рассматривается мной как стихийный возврат к архаике. В вашем вопросе прозвучало слово «неприятие», которое выражает оценку и преднамеренное отношение к явлению. Но речь идет о масштабном социальном процессе с объективными основаниями, когда общество в условиях системного кризиса — политического, экономического, идеологического — пытается выжить, стихийно и во многом неосознанно обращаясь к архаике. Этот процесс не стоит оценивать, его надо осмысливать.

Мои работы об архаизации общества написаны на примере процессов, которые происходили в девяностые, после развала Союза. В то время люди оказались в непривычных для них условиях по сравнению с предыдущим, советским периодом. Практически все было поставлено с ног на голову — людям вдруг объявили, что прежняя идеология — заблуждение, что они якобы жили неправильно и что нужно устанавливать новые правила — рыночные и либеральные. Все это сопровождалось ухудшением благосостояния людей. Негативные события накладывались одно на другое словно снежный ком и поставили людей на грань выживания. Поскольку люди попали в агрессивную социальную среду, у них включился своеобразный социальный механизм самосохранения.

— Почему этот социальный механизм предполагает возврат в прошлое?

— Агрессивная социальная среда была прежде всего у людей, которые жили в прошлые времена: когда нормой были сложные природные и социальные условия, в том числе и подразумевающие необходимость силового перераспределения обществами ресурсов. В таких условиях каждое общество находило свои ответы на вызовы. Например, для людей, населявших Евразийскую степь, кочевое животноводство оказалось самым приемлемым в этих природно-климатических условиях типом хозяйствования, в другой местности — земледелие.

То, что произошло в девяностые, получилось примерно по сказанному выше принципу: у людей, оказавшихся в агрессивной социальной среде, включился механизм самосохранения, смысл которого заключался в том, что необходимо было выживать, опираясь на самый доступный ресурс, — на ближнее окружение, прежде всего на родных людей, с которыми вместе можно было добывать ресурсы, сохранять их и перераспределять между собой. Перезапуск социальных отношений древности произошел во всех социальных слоях, поднявшись до верхних слоев, до власти, и выразился в том числе в клановости политических элит. Другие проявления архаизации мы отмечали в виде обращения к духовным пластам культуры, которые составляли ценностное ядро менталитета: религиозные воззрения, понимания пространства, времени, представления о важности традиций, прошлого.

Перезапуск социальных отношений древности произошел во всех социальных слоях, поднявшись до верхних слоев, до власти, и выразился в том числе в клановости политических элит

Повторюсь, все это происходило неосознанно и носило стихийный характер. Разумеется, в этом процессе участвовали и конкретные люди. Политики, видя, что древние традиции становятся популярными в народе, призывали возрождать национальную культуру. Восстанавливались храмы, появились новые религиозные деятели. Тем самым процесс архаизации тесно переплетался с другими феноменами, обращенными в прошлое: традиционализмом, неотрадиционализмом.

След номада

— Получается, что традиционализм и неотрадиционализм отличаются от архаизации тем, что они запускаются намеренно?

— Не всегда намеренно. Традиционализм — это постоянная и устойчивая стратегия развития общества традиционного типа, которое развивается и эволюционирует, опираясь на традиции. А вот неотрадиционализмом мы называем разные варианты намеренной адаптации традиций к новым условиям, приобретающим новые, модернизированные черты и формы.

— Какие главные причины архаизации в современном мире?

— Архаизация, которую я описала в своих книгах на примере Тувы девяностых, всего лишь один из вариантов подобных процессов. На самом деле попытка общества вернуться к своему архаическому прошлому — универсальный социальный механизм. Когда общество оказывается в тяжелых социальных условиях, особенно когда подвергается катастрофическим разрушениям, оно деградирует и обращается к архаическим социальным отношениям.

Архаизация 1990‑х — только один из вариантов обращения к прошлому, который возник в современности, в новых условиях. Если раньше архаизация общества возникала по причине насильственных действий других цивилизаций или собственного вырождения за исчерпанием ресурсов и других причин, то на современном этапе главной причиной мы можем назвать неумелую социальную политику правящих кругов.

Говоря так, я подчеркну, что это не обвинение политическим кругам. Беда в том, что политики сами оказались заложниками кризисных процессов. Когда советская модель развития потерпела крах под воздействием целого ряда факторов, стало ясно, что нужно строить другое общество. И политики решили строить общество по лекалам развитых капиталистических стран, но либерализацию, рыночные отношения они принялись внедрять практически революционно, без учета особенностей трудовой культуры и менталитета населения. Разумеется, если смотреть на ситуацию более широко, то становится понятным — попытки модернизировать постсоветское пространство были вызваны не просто желанием элит, а рядом объективных причин, к которым можно отнести влияние глобализации, вестернизации и капитала западных стран, истощение собственных ресурсов советского общества. Однако такая неумелая и неумная попытка быстро модернизировать общество спровоцировала масштабный социальный кризис, который и вызвал лавинообразное проявление архаизации.

— Что вы подразумеваете под словом «архаика»?

— Архаика мною понимается как определенная характеристика общественных свойств и отношений, которые присущи обществу, когда оно только сложилось в своем уникальном культурном состоянии. Для нас — потомков кочевников — архаикой является тот период, когда номады сформировали свое общество именно как кочевое с определенным хозяйственным укладом, мировоззрением, религиозными представлениями. Все это фундамент нашей культуры, которая в дальнейшем эволюционно развивалась и видоизменялась, не меняя своего культурного ядра.

Земля кочевника

— В своей научной работе вы пишете: «Тувинский феномен архаизации выразился в актуализации архаических представлений о земле как территории коллективного пользования родов и отторжении идеи частной собственности на землю». Ситуация очень схожа с казахстанской: год назад в пяти городах прошли митинги против расширения частной собственности на землю. Не привыкших к уличным протестам казахов мобилизовали довольно иррациональные лозунги о матери-земле, за которую некогда проливали кровь предки. Такое отношение к земле присуще обществам, которые некогда были кочевыми?

— Попытка противостоять новым нормам частной собственности и противопоставлять им коллективное право, действительно, является одним из проявлений архаизации и связана с желанием опираться на архаические представления о пространстве, о родной земле. В самых общих чертах попытки упорядочить земельные отношения в юридической плоскости и приматом норм частного права, конечно, вступают в противоречие с менталитетом людей традиционной культуры. Несмотря на наше общее советское прошлое, мы сохранили некоторые элементы менталитета кочевника.

Общество переживает архаизацию и архаизационный кризис не потому, что его пытаются модернизировать в принцепе, а потому что модернизацию проводят необдуманно

Для номада земля — место общего пользования, для него земля не может быть разлинована и закреплена от сих и до сих только за конкретным человеком. Для кочевника нет четко нарисованной границы, но есть естественные географические маркеры — горы, холмы, реки, которые и являются естественными ограничителями и разграничителями кочевий. И память об этом передается устным знанием, поскольку у кочевников культура устного, бесписьменного предания. И в устном праве основным социальным субъектом является коллектив — род. Человек ценен и важен здесь не сам по себе, а как представитель конкретного рода, племени. За родом закреплена земля, на которой по традиции его представители кочуют, коллективно пользуются ее ресурсами. Попытки либерализации земельных отношений, их модернизации, перестройки их по западным меркам никак не вписываются в такие многовековые нормы. Частное право не учитывает традиции, какие-то обязательства перед предками, оно означает, что владелец может в любой удобный для него момент продать землю, сдать ее в аренду и так далее. Все это, конечно же, и вызывает социальные протесты людей, взывающих к важности традиций. Индивидуалистский подход и право частной собственности — элементы западной культуры — вступают в противоречие с коллективным правом и устными нормами нашего кочевого общества.

— Три года назад казахстанские социологи обнаружили и описали самоорганизацию казахов по родовому признаку. Если им верить, родовые объединения, иногда действующие в форме общественного фонда, преследуют всего две задачи: написания генеалогии и возведения памятника своим наиболее значимым предкам. В чем же выразилось и какие задачи решало, как вы пишете в своей работе, «массовое возрождение архаических семейно-родовых объединений» в Туве?

— На мой взгляд, родовые объединения казахов были зафиксированы исследователями гораздо раньше, в те же девяностые, а не только три года назад. Повторюсь, потребность людей в условиях кризиса обращаться к тем, кто для них является самым надежным, стала основанием для возрождения семейно-родовых отношений. В советские годы провозглашалось, что для человека роднее коммунистической партии нет никого, а семейно-родовые отношения считались пережитком и проявлением местничества. С развалом Союза вся эта идеологическая конструкция рухнула. Более того, остро встал вопрос выживания. Поэтому обращение к родственникам, возрождение семейно-родовых отношений имело в том числе экономическую причину.

Экономический кризис лишил, скажем, горожан продовольствия, а сельский житель — дальний родственник городского жителя — оказался в выигрыше, ведь у него скот и земля, которые обеспечивали его базовым продовольствием. И горожанин пришел на поклон к сельскому жителю за продуктами. Однако и сельчане нуждались в горожанах, которые могли доставать для них определенные товары. На этой основе начали складываться натуральные экономические связи внутри своего круга родственников — людей, которые были уверены друг в друге как в родных, тех, кто не предаст, которые должны помогать друг другу.

Мы с тобой одной крови

— Решают ли семейно-родовые объединения другие задачи?

— Разумеется, экономические отношения — лишь одна из сторон. После развала Союза люди также потеряли социальные идеалы, перестали быть людьми советскими, строящими коммунизм; потеряли общую гражданственность. Некоторое время был настоящий ценностный вакуум и никто не мог определенно сказать, кем мы являемся и куда идет общество. У любого человека есть потребность относить себя к какому-либо коллективу, социальной группе, ему необходимо соотносить себя с чем-то большим, значительным. Тогда актуальным и востребованным стали прежде всего локальные идентичности: и тувинцы, скажем, и казахи вспомнили, что каждый их них представитель какого-то рода, что они, в конце концов, тувинцы, казахи.

Помимо экономических вопросов и процессов идентификации семейно-родовые отношения решали и задачи культурного возрождения, поскольку родовые объединения — социальные единицы кочевых обществ, это часть традиционной культуры. Сегодня родовые объединения в Туве до сих пор не потеряли актуальности и несут положительный заряд. Они позитивны в плане нациестроительства, особенно для общества, которое всегда выстраивалось по родоплеменному принципу. Активисты этих движений, как и в Казахстане, заняты написанием родословной и возрождением культурного наследия, что позитивно для подрастающего поколения. Новые члены общества должны знать тувинскую культуру.

— Нет ли здесь опасности, что для кого-то род окажется важнее этноса?

— Конечно, кое-какая опасность присутствует, но если этим механизмом распоряжаться с умом, то ничего страшного в этом, на мой взгляд, нет. Следует понимать, что движение за родовые объединения — это нормальный объективный процесс. А как этим управлять — уже другой вопрос.

— Родовые отношения в политике проявились в создании политических кланов в Туве. Как вы пишете в своей работе, архаизация проявилась в построении клановой корпорации первого президента, его семьи, рода, ближайшего окружения и земляков по району.

— В своих научных трудах я достаточно условно обозначила это явление как клановость. Точнее же это можно назвать клановой корпорацией, в основании которой присутствуют кровнородственные отношения, а далее объединение включает и элементы отношений личной преданности, услужения. Но поскольку в основании кланов кочевников всегда есть родоплеменные отношения, то они устойчивее. В своей монографии, посвященной клановости в Туве, я сравнивала тувинские кланы с кланом первого президента России, известного как «Семья». Это две несколько разные по составу структуры, поскольку российская власть базируется не столько на отношениях большой семьи с кровнородственными отношениями, сколько на отношениях нуклеарной семьи с большим кругом лично преданных лидеру людей. Вопросы идентификации, соотнесения себя с таким «кланом» имеют важное значение, отсюда и разная устойчивость таких конструкций во власти.

— Как сейчас чувствуют себя кланы в Туве?

— Пока мы остаемся кочевниками с присущими нам мировоззрением и родоплеменными связями, основания для клановости во власти сохранятся. Основания были и будут, но вопрос заключается не в том, что мы должны как-то бороться с этим, заниматься искоренением этого, а в том, чтобы и власть, и общество осознавали эти наши культурные особенности и грамотно ими распоряжались, умело управляли, находили определенный баланс между традициями и необходимостью модернизироваться.

В сегодняшней Туве клановость во власти присутствует, но не в тех масштабах, которые мы наблюдали в девяностые. Если раньше клановые корпорации имели деструктивный характер, решали собственные задачи самовыживания и самообогащения, то сейчас ситуация другая, поскольку мы прошли пик экономического кризиса, и перед властью и обществом стоят другие задачи.

Модернизация vs Архаизация

— Вы сказали, «пока мы остаемся кочевниками». И тувинцы, и казахи завершили переход к оседлости в первой половине прошлого века.

— В строгом смысле слова, конечно, мы с вами не являемся кочевниками, мы не скотоводы, не животноводы, мы — представители интеллигенции, горожане. Но мы являемся наследниками кочевой культуры с ее мировоззренческими установками. Мы знаем устные предания, народный фольклор и читаем эпосы о наших предках. Мы сохраняем веру наших предков, мы говорим об этом и понимаем свой народ гораздо лучше, чем кто-либо. Мы остаемся носителями мировоззрения кочевника. Поэтому я и говорю о нас как о кочевниках.

— Южнокорейские чеболи также построены по клановому принципу. Почему они могут использовать архаические пласты в позитивном ключе, а у нас, имею в виду Казахстан, получается кумовство да местничество?

— В социологическом смысле мы можем найти общие черты в организации наших обществ, можем сказать, что все мы — азиатские общества и что нам нужно перенять опыт тех стран, которые сейчас являются экономическими лидерами. Однако наши общества шли разными историческими дорогами. Не забывайте, что был советский период в нашей истории. Мне, конечно, могут напомнить пример экономического развития Китая, который так же, как и мы, пытался строить социализм. Но здесь следует понимать, что мы не только на разных исторических развилках, но мы разные общества по культурно-хозяйственному типу.

У корейцев и китайцев, конечно, могут быть архаические клановые пласты, но мы — кочевники, они — земледельцы. Там самоорганизация и социальная политика выстраивалась совершенно иначе, чем у нас. Впрочем, как и трудовая этика. Для земледельцев нормально заниматься монотонным и постоянным трудом. Поэтому для них нормально и продуктивно массовое и серийное производство. В культуре кочевников нет такой предрасположенности, нам больше свойственно миросозерцание и ненормированный трудовой порядок. Когда меня спрашивают о том, будет ли эффективно, например, технологичное заводское производство в Туве, я отвечаю, что тувинцы вряд ли смогут его поддерживать и развивать.

— В нашей беседе мы уделили больше внимания отрицательным сторонам архаизации. В чем позитивные черты архаизации общества?

— Я бы не сказала, что мы говорили только о негативных сторонах. Ведь возрождение семейно-родовых объединений формирует культурно-этническую идентичность, которая, если грамотно подойти, позитивно влияет на укрепление гражданской идентичности.

Давно замечено, что общество имеет положительный заряд развития, если его члены не отрицают свое прошлое и позитивно относятся к своей культуре. Когда же люди начинают отрицать свою историю, отрицательно относиться к своему обществу, то такое общество обречено на моральную деградацию и даже, возможно, на физический распад. Культивирование позитивных вещей, таких как чувство национальной гордости, положительное восприятие собственной истории, уважение к современным явлениям культуры, имеет оздоравливающий и этномобилизующий эффект. Оно позволяет мобилизовать людей для того, чтобы решать социальные, государственные задачи. Идея нациестроительства чрезвычайно важна для модернизации общества.

— Нет ли противоречий между модернизацией — движением вперед — и архаизацией — обращенностью в прошлое?

— Общество переживает архаизацию и архаизационный кризис не потому, что его пытаются модернизировать в принципе, а потому что модернизацию проводят необдуманно, кризисно. Модернизацию можно и нужно проводить, не отказываясь от своего прошлого.

Статьи по теме:
Тема недели

Игра в один шлагбаум

После ухода Атамбаева риторика Бишкека в отношении Астаны смягчится. Вести торговую войну с Казахстаном Кыргызстан не в состоянии

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Спецвыпуск

Капитал всему голова

Регулятор прописал банкам очистку портфелей, но живыми в итоге этого «лечения» останутся не все

Люди и события

Аффинаж и молодежь

Почему толковые молодые управленцы для трансформирующегося фонда “Самрук-Казына” оказались на вес золота?