Госпремию — в студию

Субсидирование кредитов для бизнеса неэффективно

Госпремию — в студию

Схема финансовой поддержки малого и среднего бизнеса: средства республиканского бюджета — «Даму» — банки — конечный заемщик-предприниматель — существовала с начала 2000‑х годов. Несмотря на кредитный бум середины 2000‑х, банки не спешили наращивать кредитование МСБ, особенно той части предпринимателей, что работали в сфере сельского хозяйства и обрабатывающей промышленности, предпочитая выдавать быстро оборачивающиеся займы высокорентабельным строительству и торговле.

После кризиса 2007–2008 годов финансирование экономики почти иссякло из-за проблем самих банков и закредитованности клиентов. В это время государство взяло на себя финансовую поддержку предпринимателей, и деньги продолжали поступать в БВУ из фонда «Даму». Напомним, что весной 2009 года в рамках антикризисного плана правительства на финансирование МСБ было направлено 100 млрд тенге из 10 млрд долларов, взятых в Нацфонде на смягчение последствий кризиса.

Начиная с 2010 года, когда была принята первая пятилетняя госпрограмма форсированного индустриально-инновационного развития (ГПФИИР на 2010–2014 годы), подход к финансированию МСБ кардинально изменился, исходя из заявленных ГПФИИР целей и задач — уход от нефтяной зависимости, диверсификация экономики, увеличение доли несырьевого экспорта. Приоритетным направлением была выбрана обрабатывающая промышленность, туда-то и направили деньги. Программа не отменяла поддержки малых и средних предпринимателей, но переориентировала помощь тем, кто трудился в несырьевом секторе, создавая продукцию с добавленной стоимостью и инновации. Государство ушло от обычной формы финансирования — вливаний через ФРП «Даму» — и перешло к новому для Казахстана субсидированию процентных ставок по кредитам и гарантированию займов предпринимателей перед банками.

Цели и реальность

В тот же период была принята программа «Дорожная карта бизнеса-2020», которой и предусматривалось субсидирование процентной кредитной ставки для малых и средних предприятий, работающих в приоритетных отраслях обрабатывающей промышленности. Итоги первого этапа ДКБ (2010–2014 годы) были признаны обнадеживающими. Программа ограничивала ставку для конечного заемщика — не более 14% годовых, из которых 7% субсидирует государство, в результате удалось удешевить кредиты, в зависимости от отрасли, до 10,2% и даже до 7,7% годовых. На 1 июля 2014 года портфель займов по ДКБ превысил 600 млрд тенге, на инвестиционные цели был выдан 81% от этой суммы (501 млрд), в то время как в общем портфеле кредитов на приоритетные отрасли из 4,5 трлн тенге только 15% кредитов были использованы на пополнение основных средств. Было решено продолжать субсидирование ставок и дальше.

Сегодня реализация ДКБ продолжается. Успешный опыт распространили и на другие государственные программы: «Агробизнес-2020», развития моногородов, строительства жилья «Нурлы жер». Как можно видеть в таблице, за счет государственных средств долговая нагрузка на заемщиков значительно снижается. Другой вопрос, выполнены ли задачи, которые были заявлены в ДКБ, помимо удешевления банковских кредитов за счет вливания в БВУ государственных денег?

На старте ДКБ ставила задачу увеличения доли обрабатывающей промышленности в структуре ВВП не менее 12,5% к 2015 году. Планка так и не была достигнута, эта цифра без изменений перекочевала в план на 2015–2019 годы и является желаемой целью уже к 2020‑му. Более того, начиная с 2010 года доля обработки в ВВП снижалась, но даже несколько увеличившись в прошлом году, так и не достигла уровня десятого года (график 1).

Другие запланированные показатели — увеличение несырьевого экспорта до 40% от общего объема экспорта к 2015 году и до 43% от совокупного объема продукции обрабатывающей промышленности, как и рост производительности труда в приоритетных отраслях в 1,5 раза, — в ДКБ на втором этапе вообще не упоминаются. В публикации Нацбанка «Платежный баланс и внешний долг РК» за 2014 год удельный вес минеральных продуктов в экспорте оценивался в 81,6%, причем на нефть и газоконденсат пришлось более 68%. Очевидно, в 2015 году стало понятно, что уйти от «сырьевого проклятия» за столь короткий срок и только благодаря МСБ не удастся, поэтому нереальные планы из ДКБ на 2015–2019 годы исчезли и были заменены на более достижимые: рост активно действующих субъектов малого и среднего предпринимательства из числа занятых в этом сегменте на 50% к показателю 2014 года, а также увеличение выпуска продукции в 1,5 раза. Отметим, что это формальные показатели, которые мало говорят об эффективности МСБ для экономики.

Сегодня рано подводить даже предварительные итоги, но можно отследить основные тренды по имеющимся данным.

Динамика количества субъектов МСБ была положительной, начиная с 2012 года, а показатель 2015 года, когда оно увеличилось на 34% по сравнению с предыдущим годом, давал надежду на достижение цели ДКБ. Однако в прошлом году число действующих субъектов упало на 4,6% (график 2). Замедлилась в этот период динамика прироста количества занятых (график 3), объем выпускаемой продукции снизился на 6,9%. К сожалению, на сайте КС МНЭ опубликованы данные только за III квартал 2016 года, к тому же нет ни разбивки показателей по отраслям, ни отраслевой структуры МСБ. Если авторы программ оперируют теми же статданными, то их расчеты могут быть весьма приблизительными.

Программа субсидирования не привела к интенсивному росту кредитования традиционно неинтересных банкам отраслей. В 2014 году по сравнению с 2009‑м, то есть до начала действия программы ДКБ, займы МСБ, работающим в промышленности и сельском хозяйстве, даже сократились, в 2016‑м удельный вес кредитования приоритетных отраслей несколько увеличился, но бесспорным лидером, как и раньше, остается торговля (график 4).

Да и регионы кредитуются по остаточному принципу: из 3,1 трлн тенге кредитов малому бизнесу почти половину (48,7%) получили предприниматели Алматы, 28,6% — Астаны.

Разыграли по нотам

Ухудшение показателей малого и среднего предпринимательства в прошлом году, скорее, связано с ухудшением состояния экономики в целом из-за падения цен на нефть и девальвации национальной валюты, нежели с недостаточным финансированием от государства. В конце 2015 года — начале 2016‑го действительно наблюдался дефицит тенге, а ставки на денежном рынке достигли максимальных уровней. Многие банки приостановили кредитование. Но уже к весне ситуация с тенговой ликвидностью стала стабилизироваться благодаря действиям Нацбанка.

В начале 2016 года в банки пошли деньги по программе «Нурлы жол» — 4 млрд долларов из НФ. В это же время высокими темпами шла дедолларизация депозитов: вкладчики переворачивались из валюты в тенге на пиковых уровнях стоимости доллара. У банков появился избыток тенговой ликвидности, но она пошла не в экономику, а на корсчета БВУ в Нацбанке и приобретение нот НБ.

Объем средств на корсчетах достиг максимума 29 января 2016 года, превысив 400 млрд тенге. Со 2 февраля после тайм-аута, взятого новым руководством в ноябре 2015 года, НБК возобновил операции постоянного доступа и установил базовую ставку на уровне 17±2% процентных пункта — цена предоставления и изъятия денег. С этого момента Нацбанк начинает наращивать выпуск краткосрочных нот с целью стерилизации денежного рынка для предотвращения спекуляций с валютой и игры банков против тенге. Доходность на уровне базовой ставки выводит ноты в один из наиболее привлекательных на сегодняшний день инструментов для БВУ. Даже снижение базовой ставки 21 февраля до 11% не повлияло на интерес к нотам, представляющим собой короткие безрисковые ЦБ с доходностью выше официального уровня инфляции (7,7% год к году в марте 2017 года). В таких условиях рынок ценных бумаг чахнет, ведь в отсутствие ЕНПФ основными инвесторами стали банки, и они свободные средства вкладывают в ноты, частным эмитентам просто нечего делать на фондовой бирже.

«Доходность последнего аукциона по размещению нот сроком обращения семь дней составила 10,45 процента, годичные ноты размещаются под 9,65 процента. Таким образом, ноты уже не приносят высокую доходность для банков, что создает условия для кредитования экономики», — обнадежил председатель НБРК Данияр Акишев, выступая на заседании правительства 18 апреля.

Но пока деньги продолжают «парковаться» в Нацбанке. На конец марта 2017 года объем нот в обращении достиг 3,2 трлн тенге, при этом нерезиденты приобрели ЦБ только на 190 млрд тенге, вся изымаемая ликвидность, по словам г-на Акишева, формируется в Казахстане. Однодневные и семидневные депозиты НБ также очень популярны, процент вознаграждения по ним равен ставке изъятия денег, то есть на 1 п.п. ниже базовой ставки.

Кредитование за 2016 год просело на 2,6%. Что касается займов малому предпринимательству, то в целом их объем увеличился на 50%, главным образом за счет роста кредитов торговле на 81%, а торговля не входит в число приоритетных отраслей (график 5).

По данным аналитиков НБК, в экономику идут только субсидированные кредиты. Даже обусловленное размещение денег ЕНПФ по рыночной ставке микшируется деньгами, поступающими из НФ, в результате чего ставка для конечного заемщика составляет 9% годовых (номинальная ставка не должна превышать 19% годовых, из которых 7–10% субсидируются государством)*. То есть предприятия получают государственные деньги по ставке ниже ставки привлечения депозитов (с 1 января 2017 года рекомендуемая КФГД ставка на уровне 14% годовых считается годовой эффективной ставкой, номинальная — 13,2%). Это прямое нарушение рыночных условий, ведь кредиты априори не могут быть дешевле депозитов.

Гуляют все

Участникам программы субсидирования деньги обходятся еще дешевле. Например, средства Нацфонда на субсидирование ставок по кредитам, микрокредитам и финансовому лизингу «Даму» размещает в коммерческих банках под 2% годовых. При этом маржа БВУ ограничена 4%, кредитная ставка конечному заемщику снижена до 6% годовых.

В понятийном словаре ДКБ 2020 «субсидии — это периодические выплаты на безвозмездной и безвозвратной основе». То есть часть денег достается предпринимателям даром. В ответ государство вправе ожидать роста числа занятых в МСБ, увеличения производства в обработке, удовлетворения спроса на внутреннюю продукцию, снижения доли импорта, в конечном счете роста экономики, а значит, благосостояния населения и многих других положительных изменений, которые обозначены целью всех программ развития. Не спорим, какие-то предприятия действительно поднялись благодаря дешевому финансированию, но другие зарабатывают на погашение кредита не наращиванием объемов производства и прибыли, а за счет покупки тех же ЦБ Нацбанка: они получают субсидированные кредиты и через банки инвестируют их в ноты. Об этом говорят сегодня некоторые финансисты, считающие, что субсидирование из блага для экономики постепенно превращается в проблему. На государственных деньгах зарабатывают банки, предприятия, национальные компании, а реальный сектор в целом проигрывает.

В программе ДКБ речь идет не только о субсидировании, гораздо больший по объему блок посвящен нефинансовой поддержке МСБ, которая включает обучение и переобучение, консультирование, повышение квалификации, сервисную поддержку и так далее. Что немаловажно для бизнеса, ДКБ предусматривает подведение инфраструктуры за счет государства. Но мало кто об этом говорит: ДКБ известна главным образом именно субсидированием ставок, именно этим она восхищает как предпринимателей, так и банкиров.

* Согласно изменениям в ГП «Дорожная карта бизнеса-2020», внесенным Постановлением правительства № 234 от 19.04.2016 г.

Бизнесу: прокорми себя сам

Субсидирование ставок по кредитам в отрыве от других инструментов поддержки, в том числе продуманной налоговой политики в отношении МСП, не стимулирует развитие предпринимательства, но порождает иждивенчество, считает экономист Рахим Ошакбаев:

— Не самый эффективный подход — пытаться решить задачи денежно-кредитной политики, такие как доступность кредита, с помощью инструментов бюджетно-налоговой политики — путем расходов бюджета на выдачу, гарантирование или субсидирование коммерческих кредитов.

Во-первых, в программах участвует ограниченное количество предприятий, самое большее — 10–15 тысяч. То есть по определению охват очень низкий.

Во-вторых, подобная якобы «поддержка» очень узкого круга предпринимателей идет за счет сбора налогов со всех налогоплательщиков. Собирают со всех, чтобы отдать эти деньги избранным. Яркий пример — программа национальных чемпионов, инициированная «Байтереком» в 2015 году. Подготовила ее компания McKinsey, отобрав 28 (!) якобы очень перспективных компаний в разных секторах и предложив им дать за счет средств бюджета кредиты, рефинансирование и субсидирование на гигантскую сумму 170 миллиардов тенге.

В-третьих, за счет подобных подходов наращивается налоговая нагрузка на МСБ и платежи во внебюджетные фонды. Мы видим, что растет нагрузка на фонд оплаты труда, и это вынуждает все больше работодателей уходить в тень. Часть того, что находится в тени, сопровождается необходимостью уплаты коррупционной ренты: ведь чтобы продолжать оставаться в тени, нужно платить надзорным органам. Все это сокращает легальную занятость и реальную деловую активность.

В-четвертых, подобные бюджетные расходы замещают собой другие, гораздо более необходимые и более эффективные статьи расходов. В первую очередь это расходы на образование, доля которых сокращается в республиканском бюджете. Субсидии и кредиты, которые мы выдаем избранным предпринимателям, — это те деньги, которые мы недоплачиваем учителям и врачам. Например, в III квартале 2016 года средняя зарплата в сфере образования составила всего 88 тысяч тенге, что на 40 процентов меньше, чем средняя заработная плата по стране. Вопрос повышения заработных плат педагогам назрел очень давно. Но то «пиршество» господдержки предпринимательства, которое у нас случилось в последние годы, не дает возможности государству инвестировать в развитие человеческого капитала.

При этом министерства имитируют бурную деятельность, якобы они изо всех сил развивают предпринимательство. На деле, наоборот, подобные меры его угнетают. Я считаю, что пора называть вещи своими именами: все эти программы поддержки предпринимательства не только бесполезны, а крайне вредны. Уверен, нам нужно вообще отказаться от подобных подходов. За счет бюджета нужно поддерживать не предпринимателей, а образование, медицину, бюджетников, строить инфраструктуру, вкладывать деньги в оборону и безопасность — это задачи бюджета.

Предпринимательство можно поддержать только за счет выравнивания и снижения налоговой нагрузки. Хотите всем помочь — снизьте налоги с фонда оплаты труда хотя бы до 20 процентов с текущих 40.

Предприятия за счет снижения налоговой нагрузки смогут выйти из тени и инвестируют эти деньги в создание большего числа рабочих мест. Теневой сектор однозначно уменьшится, доходы бюджета вырастут, объемы взяток упадут.

Я вообще не понимаю, зачем субсидировать бизнес, это вносит гигантские рыночные искажения, что сразу оборачивается неэффективностью. Если определенная сфера бизнеса нерентабельна, зачем спускать туда деньги налогоплательщиков? Пусть бизнес ищет ту сферу, которой рентабельно заниматься без господдержки.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Приспособиться к реальности

Замедление банковского кредитования и снижение запросов на оценку залоговой недвижимости переориентируют участников рынка на более сложные виды оценки

Спецвыпуск

Консалтинг ушел в минус

Рынок сильно просел в 2016-м, однако консалтеры ожидают его восстановление уже в текущем году

Спецвыпуск

Спроси у бухгалтера

Происходящие в банковском секторе события задевают и аудиторов: регулятор намерен ужесточить требования к аудиторским компаниям

Международный бизнес

Указатель поворота

Чтобы продолжать устойчиво развиваться, Bosch переносит акцент на IoT и искусственный интеллект