Страна без майдана

На фоне роста протестной активности у соседей Казахстан остается островком спокойствия

Пока Казахстан праздновал Наурыз, в странах-союзниках по ЕАЭС и ОДКБ — Кыргызстане, Беларуси и России — прошли антиправительственные выступления. Если для соседнего Кыргызстана, родины «тюльпановой» революции, весеннее обострение отношений народа и власти — почти традиция, то митинги в Беларуси и особенно в России показали, что оппозиция выходит на новый уровень и формирует повестку, которая потенциально способна сплотить общество в противостоянии с властями.

В Казахстане оппозиции нет, и это, с одной стороны, делает изредка вспыхивающее протестное движение слабым, с другой — непредсказуемым, считают эксперты.

Все уходит в агрессию

25 марта прошли митинги в Бишкеке и Джалал-Абаде в поддержку арестованного в тот же день экс-депутата жогорку кенеша Садыра Жапарова. Днем ранее он заявил о намерении выдвинуть свою кандидатуру на пост президента на выборах осенью 2017 года. По сообщению «Азаттыка», оппозиционный политик был задержан по возвращении на родину из Казахстана сотрудниками кыргызского Госкомитета нацбезопасности (ГКНБ) в рамках уголовного дела, открытого еще в 2013 году после митинга 7 октября в Караколе. Тогда участники акции протеста удерживали полномочного представителя по Иссык-Кульской области Эмильбека Каптагаева. По информации ГКНБ, Садыр Жапаров стал организатором этой акции и последующих противоправных действий.

Митингующие, собравшиеся в парке Горького Бишкека, двинулись к зданию ГКНБ, где потребовали освобождения Жапарова. Путь им преградили сотрудники милиции, пытавшиеся успокоить толпу митингующих, которые старались прорваться через кордон к зданию ГКНБ. Участники митинга вели себя очень агрессивно, в милиционеров полетели пластиковые бутылки и камни. Против нападавших был применен слезоточивый газ, слышались выстрелы в воздух. По некоторым данным, в Бишкеке было задержано около 70 человек.

Наблюдатели и участники митинга считают, что протестующие сами провоцируют правоохранительные органы на применение жестких мер своей агрессивностью, а протесты в большей степени демонстрируют борьбу элит.

Эксперт Темирлан Сарлыкбек уулу, мнение которого цитирует gezitter.org, рассуждает так: каждый гражданин имеет право митинговать, важнее другое — ради чего: «Это я к тому, что за четверть века в стране были тысячи митингов, но ни разу учителя и врачи не митинговали, жалуясь на низкую зарплату. Фермеры не митинговали, жалуясь на то, что их труды не окупаются. Ветераны не митинговали, жалуясь на то, что остались без внимания. Студенты не митинговали, жалуясь на недоступное образование. А вот митинги сторонников того или иного человека проходят постоянно. Интересно то, что потерпевшие и “злодеи” те же. Каждый из них в течение четверти века имел возможность добиться развития страны, но ни у кого из них не было постоянного плана».

Нетунеядцы смыкают ряды

В Беларуси выступления против так называемого «Декрета о тунеядстве» стали набирать силу с начала этого года, хотя закон был подписан президентом Александром Лукашенко еще в апреле 2015‑го. Согласно ему граждане страны, не работающие в течение года 183 дня и не уплачивающие в этот период подоходный налог в бюджет государства, обязаны заплатить налог/штраф в размере 20 базовых величин — более 240 долларов по текущему курсу. Закон вступил в силу с 1 января 2015 года, а налог нужно было оплатить до 15 ноября 2016 года, но, по данным белорусских СМИ, в указанный срок это сделали только 5% из 400 тыс. человек, получивших соответствующее уведомление.

Декрет о тунеядстве возмутил белорусов прежде всего потому, что Конституция страны формально гарантирует право на труд, не обязывая трудиться. Но основная причина в том, что у большинства безработных просто нет 200 долларов, и тем более нет желания добровольно расстаться с этой суммой, если она есть. Сразу после выхода закона около 50 тыс. человек подписали электронную петицию против. В то же время резко возросло число желающих устроиться на рабочие специальности. В Беларуси свободные вакансии в основном предлагают промышленные госпредприятия.

 В Беларуси оппозиции не удалось раскачать ситуацию и перевести экономические требования в политическую плоскость

Волна протестов прошла по всей стране начиная с 17 февраля. Сначала все митинги были мирными, милиция не препятствовала протестующим, но уже 10 марта пошли задержания активистов и участников. По данным правозащитных организаций, до 17 марта было задержано и арестовано более 200 активистов, оппозиционеров, журналистов и рядовых граждан.

21 марта Александр Лукашенко объявил о задержании членов экстремистской организации «Белый легион», которые, по его словам, готовили вооруженное выступление против властей. При обыске у одного из участников организации были обнаружены три карабина, бронежилет, листовки, отпечатанные на Украине, военная форма, пособия по ведению боевых действий в городских условиях.

И власти, и оппозиция готовились к массовым выступлениям в День воли, который отмечается в Беларуси 25 марта, день провозглашения Белорусской народной республики в 1918 году. Санкционированные митинги во многих регионах страны прошли спокойно. В Минске, где организаторы не согласились провести акции в разрешенном властями месте — парке Дружбы народов — и вышли к Академии наук, все закончилось массовыми задержаниями. По свидетельству СМИ, было задержано не менее 700 человек. На следующий день люди вышли на улицы из солидарности с задержанными. Выступления против закона о тунеядстве переросли в антиправительственные демонстрации, участники требовали отставки Лукашенко.

По мнению наблюдателей, народные волнения набирали силу на фоне ухудшения состояния в экономике и газового конфликта между Беларусью и Россией. Власти даже намекали, что за протестами стоит Москва, но позже, после арестов членов «Белого легиона», Александр Лукашенко обвинил Запад в поддержке экстремистов. В частности, по его словам, лагеря, где готовили боевиков, были на территории самой Беларуси, а также на Украине и в Польше, деньги шли через Польшу и Литву.

В Беларуси нашли наиболее действенный способ снизить активность населения: власти предупредили о том, что в стране возможен свой «майдан» и повторение «кровавых украинских событий». Это остудило накал страстей: протестный электорат, объединенный в большей степени «антидекретным» порывом, не был готов к радикальным действиям. Тем более что взимание налога на тунеядство приостановлено на год. Эксперты считают, что протесты по поводу «Декрета о тунеядстве» постепенно сойдут на нет. Оппозиции не удалось раскачать ситуацию и перевести экономические требования в политическую плоскость.

Сердитые молодые

В России в воскресенье, 26 марта, выступления прошли в 84 городах, из них только в 21 населенном пункте акции были разрешены. Антикоррупционная повестка была предложена оппозиционным кандидатом в президенты РФ Алексеем Навальным, возглавляющим Фонд борьбы с коррупцией (ФБК), после того, как власти и главные российские газеты и телеканалы проигнорировали расследование ФБК о дорогой недвижимости в России и за рубежом, которой через одноклассников и родственников якобы владеет премьер РФ Дмитрий Медведев. Фильм под названием «Он вам не Димон» набрал в YouTube более 15 млн просмотров. Всероссийская акция против коррупции 26 марта так и называлась «Он нам не Димон».

Особенно многочисленными были выступления в Москве, где на улицы вышли по разным оценкам от 7 до 25 тыс., и в Санкт-Петербурге — 3 тыс. человек. Российская оппозиция сообщает о 150 тыс. человек, вышедших по всей России. Акции 26 марта СМИ назвали самыми крупными антикремлевскими выступлениями после 2011–2012 годов.

В Москве произошло то же самое, что и в Минске. Формально митинг был разрешен, но в Сокольниках и Марьино, однако организаторы от предложенной площадки отказались, и люди в результате собрались на Тверской.

Во время акции в Москве было задержано, по разным данным, от 500 до 700 и даже 1300 человек. Самого Алексея Навального забрали сразу на выходе из метро, а в офисах ФБК прошли обыски и выемка документов. Основателя ФБК признали виновным в сопротивлении сотрудникам полиции, поместили под административный арест на 15 суток и оштрафовали на 20 тыс. рублей за организацию несогласованного мероприятия.

В прошлое воскресенье, 2 апреля, около 300 человек в Москве вышли на акции протеста, причем Алексей Навальный, как он утверждает, не имел к ним никакого отношения. Власти были готовы к противостоянию с протестующими: с утра Манежная площадь была перекрыта металлическими заграждениями. По официальным данным, задержан 31 человек, в том числе и несовершеннолетние участники акции.

Средства массовой информации, в том числе и зарубежные, обращают внимание на новую антикоррупционную тематику и участие в акциях неожиданно большого количества молодых людей, даже подростков.

Омоложение протестного электората — это то, на что нужно обратить внимание властям при «разборе полетов», считают многие эксперты. Борьба с коррупцией актуальна сегодня почти повсеместно в странах СНГ. Это как раз та повестка, которая привлекает в большей мере молодежь, заинтересованную в своем будущем. Отсутствие социальных лифтов, игнорирование властями запросов населения, несправедливое распределение национальных богатств — все это возмущает и вызывает протест, пусть иногда неосознанный. Молодежь, родившаяся при Путине и взрослеющая при нем же, хочет перемен. Это вообще императив для молодых людей — ждать перемен.

Мнения экспертов разделились: одни считают, что молодежь выразила в протестной форме запрос на справедливость, другие подчеркивают, что большая часть молодежи пришла просто посмотреть на протесты, а со стороны выглядела как их полноправная часть.

И все же властям предстоит ближе познакомиться с «сердитыми» молодыми людьми. Это не старики, выступающие против роста коммунальных платежей и за прибавку пенсий. Молодежь активна и мобильна, информированна, связана социальными сетями, откуда черпает информацию и мнения. Через несколько лет сегодняшние школьники станут ядром протестного электората.

Нашли управу на демократию

На фоне протестов у соседей по постсоветскому пространству и Евразийскому союзу Казахстан выглядит островком спокойствия. Возможно потому, что работу с протестной активностью власти здесь начали давно и всерьез.

После ряда поправок в законодательство в начале 2000‑х, позволивших вытеснить системную оппозицию с политического поля, власть начала перехватывать оппозиционную повестку и действовать упреждающе. В 2002 году Ермухамет Ертысбаев, в то время советник президента по политическим вопросам, озвучил концепцию «управляемой демократии». Основная идея концепции: демократизация в стране должна идти под чутким руководством государственной власти, которая задает этому процессу темп, определяет ее параметры и расставляет красные флажки.

После победы «революции роз» в Грузии, открывшей парад цветных революций, президент Нурсултан Назарбаев признался: «Я не боюсь сказать, что в Казахстане действует управляемая демократия».

В ноябре 2004 года создана Нацкомиссия по вопросам демократии и гражданского общества при президенте РК. Орган, получивший статус консультативно-совещательного при главе государства, занялся выработкой мер, направленных на совершенствование политической системы и дальнейшую демократизацию. Со стороны руководства страны это был дальновидный шаг. Комиссия получила мандат, который позволил ей узурпировать политическую повестку оппозиции. Было образовано пять рабочих групп, которые готовили проект госпрограммы по реформированию политической системы и развитию гражданского общества, усилению роли и расширению контрольных функций парламента, децентрализации госуправления и внедрению местного самоуправления. То есть те меры, которые так или иначе формулировали оппозиционные ДПК «Ак жол» и ДВК в своих политических платформах.

«Оппозиция предлагала идеи, стремясь выбить хотя бы часть влияния у центра. Например, местное самоуправление. Но власть всегда действовала по принципу “разделяй и властвуй”, одних оппонентов “убеждала”, другим предлагала формат диалога, результаты которого не обязательны к исполнению, в отличие от принятого в мировой практике консенсусного решения, — рассуждает политолог Талгат Исмагамбетов. — Все идеи, которые предлагала оппозиция, сегодня реализованы хотя бы на словах».

Продолжавшуюся с 2002 по 2007 год дискуссию между властью и оппозицией на тему «как нам политически обустроить страну» подавляющее большинство казахстанцев просто проигнорировало. «В эти годы протест масс был подкуплен потребительским кредитованием», — замечает Талгат Исмагамбетов. И цифры подтверждают его тезис: если на конец 2002 года объем потребительских кредитов составил 31,5 млрд тенге, то в 2006‑м — почти в 25 раз больше, 782,5 млрд тенге.

По словам политолога Максима Казначеева, из опыта постсоветских стран, переживших цветные революции, были сделаны выводы о целесообразности повышения управляемости протестными настроениями. Однако этих шагов оказалось недостаточно. После жанаозенских событий 2011 года было принято решение ликвидировать несистемную оппозицию в принципе. «Одна из мер — введение уголовной ответственности за организацию несанкционированных митингов и акций, — продолжает эксперт. — Теперь, прежде чем выходить на митинги и демонстрации, рядовой казахстанец, как говорится, трижды подумает. Уличная протестность стала уделом тех страт населения, которым в прямом смысле слова уже нечего терять. Тем самым протестная активность была снижена, но общий градус социальной напряженности продолжает расти в латентной форме».

Г-н Исмагамбетов утверждает, что «управляемая демократия» расширяет зоны управляемости: сегодня практически нет сфер, которые остались бы вне контроля властей. Апофеозом «управляемой демократии» стал митинг против митингов. В конце мая 2016‑го активисты движения «Оставим народу жилье» (ОНЖ) устроили акцию протеста у здания американского консульства в Алматы. Митингующие всем на удивление выступили против митинга, который прошел за неделю до этого в США: 22 мая в Сан-Франциско около десятка казахстанцев, проживающих в США, выступили против земельных реформ и потребовали отставки президента.

«Требование проживающих в США казахов отставки президента нашей страны оскорбило нас, поэтому мы пришли выразить свой протест, — заявила председатель ОНЖ Сулубике Джаксылыкова. — В нашей стране уже работает демократия. Доказательства — это то, что с января этого года ипотечники провели ряд пикетов, вы все стали свидетелями этих акций. За них нас не привлекали. В нашей стране действует демократия». Другая активистка ОНЖ Жанна Садыкова заявила: «Нам прекрасно известно: если США начинают интересоваться правительством какой бы то ни было страны, то в скором времени там случаются хаос и беспорядки».

Оказалось, что активисты ОНЖ вышли на митинг против митингов без разрешения местных властей, как этого требует казахстанское законодательство. Но правоохранительные органы не стали ни задерживать, ни штрафовать недовольных у американского консульства.

Право на протест

Одна из главных причин протестной пассивности казахстанцев — репрессивное законодательство в отношении мирных собраний. Действующий закон, регулирующий проведение мирных собраний, был принят в 1995 году и с тех пор практически не менялся. По мнению правозащитника Евгения Жовтиса, этот нормативный документ ограничивает казахстанцев в реализации конституционного права на мирные собрания.

«Законодательство в отношении мирных собраний не уведомительное, а разрешительное: необходимо подать заявление в местный исполнительный орган о проведении мирного собрания в письменной форме не позднее чем за 10 дней. Как показывает практика, власти в лучшем случае предоставят место на окраине города, а то и вообще откажут. Более того, власти любую акцию толкуют как митинг, начиная от различных флешмобов, коллективной подачи жалобы в Администрацию президента и заканчивая приходом горожан на встречу к акиму», — подчеркивает собеседник.

Евгений Жовтис, как член панели экспертов БДИПЧ ОБСЕ по вопросам свободы мирных собраний и один из соавторов документа ОБСЕ «Руководящие принципы по свободе мирных собраний», со знанием дела утверждает, что казахстанское законодательство в отношении мирных собраний не соответствует этим принципам.

«Первый фундаментальный принцип гласит, что право на мирное собрание реализуется в уведомительном порядке. Иными словами, достаточно всего лишь известить власть, что граждане собираются реализовать свое право на мирное собрание. В свою очередь, местный исполнительный орган и полиция должны содействовать этому, обеспечив безопасность вышедших на улицу людей, — продолжает г-н Жовтис. — Второй принцип предполагает возможность организации спонтанных мероприятий, когда нет времени уведомить власть. Например, вчера случился теракт, а уже сегодня люди вышли на улицу. Третий принцип предполагает, что мирные собрания должны проводиться в пределах “видимости и слышимости” их целевой аудитории. Этот принцип нарушает местная власть, когда выделяет место для проведения мирного собрания на окраине города, если митингующие апеллируют, например, к премьер-министру».

Здесь следует добавить, что защите подлежат исключительно мирные собрания, организаторы которых имеют мирные намерения, а мероприятие носит ненасильственный характер.

Республика должна войти в 30 развитых стран, не устает обозначать свой главный целевой ориентир правительство РК. Для этого малыми дозами внедряются стандарты стран — членов ОЭСР в экономической и социальной сферах страны, но не в политической. «В большинстве стран ОЭСР вообще нет специальных законов о мирных собраниях. Там действуют только конституционные положения. В этих странах граждане просто уведомляют о своем решении выйти на митинг или демонстрацию, а полиция в соответствии со своими обязанностями обеспечивает безопасность. В 2007 году я подготовил проект закона, который сначала был поддержан, но потом что-то произошло, — рассказывает правозащитник. — И вот он пылится на полке уже 10 лет. В кулуарах чиновники признают, что нужно менять существующее законодательство в отношении мирных собраний, но пока практических шагов не видно».

Сила — в переговорах

Причину пассивности населения следует искать и в слабости казахстанской оппозиции. «Оппозиция перестала генерировать протестную политическую повестку, в первую очередь идеологически, — рассуждает политолог Максим Казначеев. — Причина мне видится в том, что системная подготовка и организация протестных акций, постоянное подогревание протестных настроений — очень долгая и кропотливая работа, которая лишь в долгосрочной перспективе приведет к политическим изменениям».

Для народа земля не экономический актив, а фундамент государства, который нельзя ломать

По его словам, курирующая оппозицию контрэлита предпочла работать ситуативно, когда возникает какая-либо кризисная ситуация, связанная с социальными или трудовыми спорами, появляются оппозиционные лидеры, не решающие проблему по существу, а стремящиеся заработать на фоне конфликта протестный политический капитал. «В результате у активистов протестных акций сформировалось восприятие оппозиции как инструмента прорыва информационной блокады со стороны властей, но не более того, — подчеркивает г-н Казначеев. — К оппозиции обращаются, чтобы обратить внимание местных властей на свой трудовой конфликт. Но решают вопросы потом все равно с региональными властями».

О невысоком доверии к оппозиции со стороны казахстанцев говорит и политолог Толганай Умбеталиева. «Оппозиция дискредитирована в глазах общественности бесконечными внутренними конфликтами. Оппозиционеры не смогли объединиться, а внутренние разногласия не позволили им стать серьезной политической силой. Личностные разногласия были на руку власти — она умело использовала это», — говорит эксперт. По ее словам, авторитета не прибавило и то, что очень часто оппозиционеры меняли свои убеждения на высокие государственные посты. «Политическое движение “туда и обратно” полностью уничтожило доверие к ним», — заключает г-жа Умбеталиева.

За землю постоим!

Репрессивное законодательство в отношении мирных собраний, отсутствие сильной оппозиции, превентивные меры Акорды по снижению протестного потенциала — все это не помешало казахстанцам весной 2016 года выйти на улицы против земельной реформы.

К этому подтолкнуло муссирование темы «китайской угрозы», мол, принятые изменения в Земельный кодекс предоставят китайским корпорациям возможность массово скупать землю. Несмотря на то что в законопроекте отсутствовали новеллы, позволяющие иностранцам покупать землю (речь шла об увеличении срока аренды сельхозугодий с 10 до 25 лет), в пяти городах РК казахстанцы вышли на улицу против реформы. Для народа, который часто употребляет метафору «жер-ана» («мать-земля»), то есть земля, за которую проливали кровь предки, — не экономический актив, а фундамент государства, который нельзя ломать. Поэтому земельные митинги оказались, пожалуй, самыми масштабными в современной истории РК, хотя бы географически.

Следом за городом-застрельщиком Атырау, где на несанкционированный митинг вышло, по официальным данным, около 700 человек (по оценке самих участников — более 2 тыс.), с акциями протеста выступили жители Актобе, Семея и Актау. Еще в трех городах — Астане, Алматы, Уральске — были зафиксированы одиночные пикеты. Активисты призвали народ выйти 21 мая на общереспубликанский митинг.

Чтобы оседлать протест и перевести его в формат диалога, власти применили излюбленную и проверенную годами тактику. За две недели до общереспубликанского земельного митинга президент Нурсултан Назарбаев, стремясь остудить градус народного возмущения, наложил мораторий на резонансные нормы Земельного кодекса и публично раскритиковал действия правительства. По его распоряжению была создана комиссия по земельной реформе, куда кроме бизнесменов из аграрного сектора были приглашены лидеры общественного мнения, руководители всех политических партий и представители казахской интеллигенции.

Когда земельные страсти утихли, Макса Бокаева и Талгата Аянова, активистов митинга в Атырау, задержали за организацию несанкционированной акции. А осенью 2016‑го, когда протест сошел на нет, приговорили каждого к пяти годам лишения свободы. С земельными митингами власть смогла разобраться без ущерба для себя.

Ничто души не потревожит

Что еще может стать объединяющей силой, способной вывести людей на улицы? «Падение уровня жизни, рост безработицы и социального расслоения, которые стали закономерным и неизбежным результатом социально-экономической политики правящего режима, — перечисляет публицист Олжас Кожахмет. — Курс на дальнейшее продолжение неолиберальных реформ, в первую очередь демонтаж социалки, будет с каждым годом повышать градус протестных настроений, а попытки властей упредить таковые посредством принятия абсурдных законов и закручивания гаек приведут к еще большей радикализации массовых настроений».

Олжас Кожахмет напоминает, что самые массовые протесты в новейшей истории страны произошли в Алматы в 1990‑х, причиной которых стало повышение тарифов на коммунальные услуги. Люди выходят на улицу в случае событий, которые имеют прямое негативное воздействие на их жизнь, считает он.

Известный казахстанский адвокат Джохар Утебеков согласен с тем, что все протесты в Казахстане в последнее время обусловлены либо материальной составляющей — увеличение пенсионного возраста, отмена декретных пособий, например, либо «полурациональной», к ней он относит земельную реформу.

«Когда затрагиваются их политические и гражданские права, казахстанцы не реагируют и на улицы из-за этого не пойдут, — полагает он. — Многие действительно важные изменения остаются в тени. Например, в Казахстане четыре года назад практически отменили суд присяжных. Кто-то вышел по этому поводу на улицы? Была волна возмущения в СМИ? Нет! Мы не можем выбирать акимов даже на местном уровне. Вы видите, чтобы народ возмущался по этому поводу, что-то предлагал изменить? Нет! Мы не выбираем депутатов — мы можем проголосовать за определенную партию, а партия назначает кого захочет».

Примечательно отсутствие реакции в Казахстане на российские и белорусские события даже в социальных сетях, где обсуждается любая мало-мальски резонансная тема.

Оппозиции, которая в современных условиях выполняет роль чеховского человека с молоточком, в Казахстане нет. «Есть огромная пропасть между массовым недовольством, массовыми протестами и наличием политической стратегии. Без наличия последней какое угодно массовое движение быстро придет к поражению, а в стране воцарится атмосфера более мрачной реакции. И оснований для подобного сценария пока гораздо больше. У нас нет ни настоящих партий, ни крепких традиций политической борьбы, ни внятных программ альтернативного развития страны. В таких условиях протесты могут привести в лучшем случае к кыргызскому сценарию», — предупреждает Олжас Кожахмет.

В подготовке материала принимала участие Татьяна Николаева

Читайте редакционную статью: Протест, и как с ним обращаться 

Статьи по теме:
Политика и экономика

В поиске стабильности

Канада заинтересована в еще более тесном сотрудничестве с Казахстаном, но на предсказуемых условиях

Спецвыпуск

Недра, о которых забыли

Еще не пройдя ценовой кризис, горнодобывающий сектор страны на полном ходу входит в ресурсный

Казахстан

Музыка нас связала

В казахстанский прокат вышла весенняя комедия «Оралман из Питера» — творческий кинодебют композитора Армана Дуйсенов и клипмейкера Алена Ниязбекова

Люди и события

Восточные мудрецы и восточные красавицы

После долгого перерыва в Кастеевке возобновил свою работу зал искусства Востока