Очистительные процедуры

Проблемы в казахстанской экономике выявляют пороки отечественной банковской системы, главный из которых — недостаточная капитализация банков

Очистительные процедуры

Вопреки ожиданиям и прогнозам специалистов о том, что трансформация ожидает прежде всего мелкие банки, которым для выживания придется или объединиться друг с другом, или быть поглощенными более крупными фининститутами, сделки из разряда M&A происходят в первой пятерке банков за исключением казахстанской «дочки» Сбербанка. Кроме двух крупнейших Казкоммерцбанка и Народного банка Казахстана, которые начали переговоры об объединении еще в середине января, 1 февраля стало известно о продаже корейским Kookmin Bank принадлежащей ему доли в Банке ЦентрКредит (41,9%) консорциуму, состоящему из Цеснабанка, Финансового холдинга «Цесна» и мажоритарного акционера БЦК Бахытбека Байсеитова (25,6% пакета). О выходе из капитала БЦК заявила также и International Finance Corporation (IFC), владеющая 10% акций. Свою долю IFC намерена продать также г-ну Байсеитову.

Главной новостью стала, конечно, возможная сделка основного акционера Казкоммерцбанка (ККБ) Кенеса Ракишева с Народным банком (Халык банк). О начале переговоров пресс-службы Казкома и Халыка сообщили 13 января. О характере сделки пока трудно судить, хотя двумя месяцами ранее, 15 ноября 2016 года, агентство Reuters со ссылкой на неназванный источник сообщило о возможном слиянии двух банков, но, как подчеркнула тогда же председатель правления Народного банка Умут Шаяхметова, речь идет, скорее, не об объединении, а об альянсе. В недавнем интервью Forbes.kz глава Народного повторила: «Слияния банков не будет! Это невозможно с юридической точки зрения. В Казахстане нельзя слить два финансовых института. Речь может идти о присоединении, покупке».

Впрочем, дело может быть исключительно в терминах. Другой вопрос, какие причины толкают Кенеса Ракишева на продажу не так давно приобретенной собственности? В мае 2016‑го банк представил обновленную стратегию развития, где в качестве конкурентного преимущества был сделан упор на развитие финтеха и онлайн-услуг. Тогда же г-н Ракишев заявил, что «классическим банкам придется трансформироваться, или им придет конец». На фоне сегодняшних событий фраза эта звучит курьезно.

Визуальным воплощением объявленной стратегии стала смена логотипа: привычное «Казком» (в 2006–2007 годах это сокращение от «Казкоммерцбанк» стало обозначать розничное направление банка) было заменено на латинографичное написание казахского варианта названия — Qazkom. «Литера Q на логотипе символизирует наше стремление выйти на новый уровень развития инноваций, чтобы обеспечить клиентам большую мобильность, простоту и скорость банковского сервиса», — прокомментировал тогда владелец и глава совета директоров банка.

Презентации нового лого предшествовало повышение агентством Standard & Poor’s долгосрочного кредитного рейтинга банка с уровня «ССС+» до «В-». Это произошло 20 октября. Не прошло и месяца, как появилась новость о слиянии Казкоммерцбанка с Народным банком.

БТА отбрасывает тень

Ситуацию вокруг ККБ подогрело сообщение Нацбанка РК (НБК) от 20 декабря о предоставлении банку займа на сумму 400 млрд тенге для исполнения обязательств перед клиентами. Чтобы предотвратить спекуляции на эту тему в СМИ, в сообщении был сделан акцент на том, что Казком выполняет все регуляторные требования. Уже 26 декабря ККБ погасил половину долга, выплатив 200 млрд тенге. Полностью вернуть деньги банк планировал в марте 2017 года. В принципе, это стандартная процедура: Нацбанк выступил как кредитор последней инстанции, предоставив дополнительную ликвидность для покрытия кассовых разрывов. И, если бы не сообщения о слиянии с Халыком, эта информация могла пройти незамеченной.

Финансовое состояние Казкома, как оно выглядит в отчетности на сайте НБК, достаточно устойчивое: все пруденциальные нормативы, в частности требования по текущей и срочной ликвидности, собственному капиталу, валютной позиции на 1 января 2017 года банк выполнял. Вместе с тем, как можно видеть на графиках, у него хуже по сравнению с Народным банком и банковским сектором в целом показатели доходности на капитал и на активы (ROE и ROA), а также за три последних года снизилась доля процентного дохода в ссудном портфеле.

Причина, скорее всего, в продолжающемся негативном влиянии БТА Банка и большой доле NPL. Напомним, что у БТА в момент консолидации с ККБ доля обслуживаемых кредитов в ссудном портфеле не превышала 10%. После объявления о приобретении Казкомом БТА Банка «Эксперт Казахстан» оценивал совокупную долю NPL обоих фининститутов в 60%. Ведущий аналитик S&P по финансовым институтам Аннет Эсс согласна с тем, что объединение ККБ с БТА Банком ухудшило его финансовое состояние. «Девяносто процентов активов БТА были проблемными, у ККБ также большая часть активов была проблемной. Казком дал большой кредит БТА: 630 миллиардов тенге и 5,6 миллиарда долларов. Этот кредит можно тоже считать проблемным. Он составляет больше половины кредитного портфеля ККБ», — говорит г-жа Эсс. По ее словам, долг БТА покрыт небольшими провизиями и официально не считается проблемным. Однако в том случае, если на него, а также на другие проблемные кредиты создать провизии в полном объеме, банку будет необходима серьезная докапитализация.

Давление консолидации с БТА на качество активов Казкома подтверждает и глава Народного банка Умут Шаяхметова. «Мое мнение, что сделка Казкома с БТА была не до конца правильно структурирована и не до конца правильно произошла консолидация, которая создала проблемы для Казкоммерцбанка. Вместо того чтобы оздоровиться и выделить плохие активы или в Фонд проблемных кредитов, или просто списать, Казком посадил их себе на баланс. Это решение ухудшило качество активов банка», — сказала она в интервью Forbes.kz.

Учитывая ухудшение условий деятельности банков в 2015–2016 годах — снижение цен на нефть, последствия девальвации, крайне высокая степень долларизации депозитов и высокие ставки на денежном рынке — регулятор перенес с 2016‑го на нынешний год введение в действие более жестких требований по достаточности капитала (expertonline.kz/a14188). В дополнение к коэффициентам достаточности собственного капитала установлены более высокие значения буферов СК, кроме того, размер капитала привязывается к объему депозитов; капиталом банк должен отвечать за нарушение требований при розничном кредитовании, выдаче валютных займов заемщикам, не имеющим валютной выручки, и так далее. В общей сложности требования к достаточности капитала системообразующих банков выросли примерно на 12%. По мнению Аннет Эсс, ККБ должен быть готов к повышению коэффициентов достаточности капитала, так как об этом было объявлено заранее. «Пока что ККБ может их выполнять, если качество его активов резко не ухудшится», — уверена аналитик.

Вернемся к сообщению о предоставлении ККБ займа в 400 млрд тенге. В нем также говорилось о том, что увеличение капитала банков является одним из приоритетных направлений повышения конкурентоспособности банковского сектора и Нацбанк в рамках текущего надзорного процесса ведет переговоры с акционерами банков, в частности Казкоммерцбанка, по повышению уровня капитализации.

Увеличение регуляторного капитала, в том числе и из-за давления проблемных активов, представляется наиболее веской причиной возможной продажи Казкома. Необходимость докапитализации может стать «моментом истины» и для других игроков, во всяком случае, многие эксперты, в том числе и глава Национального банка Данияр Акишев, не исключают консолидацию банков в 2017–2018 годах.

Не копеечная помощь

После сообщения о начале переговоров Кенеса Ракишева и Халыка агентство Moody’s Investors Service отправило на пересмотр долгосрочный рейтинг «В3» ККБ в неопределенном направлении, а также приоритетный необеспеченный рейтинг «Caa2» и все долгосрочные долговые рейтинги. Агентство также понизило базовую оценку кредитоспособности банка на две ступени до «Сa» c «Caa2». Как объясняют в агентстве, эти действия отражают более высокую вероятность того, что «банку понадобится внешняя поддержка для реагирования на риски, связанные с большим запасом проблемных активов и растущей зависимостью от финансирования Нацбанка». Moody’s считает, что поддержку банку окажет правительство.

В ноябре президент Нурсултан Назарбаев пообещал поддержать банк. «Мы должны вывести его в рабочее состояние. Мы упасть этому банку не дадим», — сказал он в интервью агентству Bloomberg. Но в очередном послании народу Казахстана глава государства, говоря о необходимости перезагрузки финансового сектора и очищения балансов банков от «плохих» активов, сделал акцент на том, что обеспечить докапитализацию должны акционеры. Впрочем, конкретную помощь определенным банкам президент мог со всем народом и не обсуждать.

Напомним, ККБ в 2015 году получил вклады от Фонда проблемных кредитов (ФПК) на 38,1 млрд тенге на 20 лет в рамках рефинансирования ипотеки и на 250 млрд тенге под 5,5% годовых сроком на 10 лет для улучшения качества активов. В общей сложности сумма депозитов ФНБ «Самрук-Казына», НУХ «Байтерек» и ФПК, размещенных в рамках стабилизационной программы, в 2015 году составила более 400 млрд тенге. Ссуды еще на 101,6 млрд тенге Казкому предоставили «Самрук-Казына» и ФРП «Даму» по госпрограммам финансирования МСБ, плюс 22 млрд тенге банк получил от «Даму» в рамках инвестпрограммы Азиатского банка развития также на кредитование МСБ. Эти средства, кроме 250 млрд тенге от ФПК, нельзя считать прямой помощью банку, хотя эти деньги существенно поддержали его ликвидность. При этом кредитный портфель (брутто) ККБ с начала 2016 года по январь 2017‑го снизился на 7%.

Одновременно у банка снизилась просроченная задолженность вместе с просроченным же вознаграждением с 411,3 млрд тенге до 393 млрд (4,6%). Кредиты в это время могли погашаться, но более точное представление о кредитной деятельности банков дали бы данные по объему кредитов-нетто, которые не публикуются. Тем не менее можно утверждать, что прорывов в кредитовании ККБ, как и другие игроки, не совершал.

Если контроль над ККБ в какой бы то ни было форме перейдет к Народному банку, то, скорее всего, поддержка государства будет оказана новым владельцам. Косвенно это подтвердила и предправления Халыка. «Возможно, сделка пройдет при поддержке государства», — предположила г-жа Шаяхметова в упомянутом выше интервью, правда, не уточнила, о какой поддержке идет речь — финансовой или организационной.

Оптом или частями?

Даже участники сделки пока не раскрывают, в каком направлении она пойдет: перейдут ли во владение нового акционера все активы группы Казкома, то есть не только банк, но и все дочерние организации. Предметом торга, скорее всего, станут банковские активы. Умут Шаяхметова отметила, что при заключении сделки основная задача — не ухудшить финансовое состояние Халыка, поэтому переговорщики со стороны Халыка не заинтересованы в плохих активах Казкома и не хотят покупать банк полностью.

Многие эксперты предрекают, что в случае слияния ККБ и Народного на рынке появится супербанк. Их суммарные активы, по нашим подсчетам, составят 41% всех банковских активов (по состоянию на 1.01.2017 года). Такая доля, согласно антимонопольному законодательству, подпадает под определение «доминирующее положение на рынке». По закону «О конкуренции» от 2008 года «доминирующим признается положение субъекта рынка, доля которого на соответствующем товарном рынке составляет тридцать пять и более процентов». Правда, в отношении финансовых организаций документ не дает однозначного толкования. Здесь идет речь о двух и более субъектах: два банка для доминирования должны занимать вместе 50% рынка, что касается одной финорганизации, то ее нельзя признать доминирующей или монопольной, если ее доля не превышает 15%.

В группу ККБ входит ряд финансовых организаций, в том числе два банка в Таджикистане и Москве, две страховые компании, две управляющие компании, три компании по управлению стрессовыми активами. Группа Халык банка также включает множество «дочек», в том числе банки за рубежом, страховые компании, инвестиционный банк, а также компанию по управлению сомнительными и безнадежными активами. Казкоммерцбанк, объединившись с БТА, получил в наследство и его дочерние структуры, часть из которых продал или объединил со своими организациями. СК «БТА-Жизнь» влилась в Казкоммерц-Life, БТА-Страхование — в Казкоммерц-Полис. СК «Лондон-Алматы» была продана, как и БТА-Ипотека. В октябре 2016 года ККБ продал также свой процессинговый центр.

Присоединит ли Халык все дочерние компании Казкома или предпочтет их продать по частям, пока неизвестно. Но страховщики уже сегодня обеспокоены появлением крупных конкурирующих СК, особенно на рынке страхования жизни, где в случае объединения появится игрок с долей более 40% как по объему активов, так и привлеченных премий (см. таблицу). В общем страховании у дочерних компаний обоих банков доля меньше, но при слиянии они займут более 15% рынка.

Эти предположения справедливы только в том случае, если Народный банк купит полностью всю группу. Вполне возможно, что речь идет исключительно о банковских активах, или акционер Халыка приобретет отдельные компании, интересные ему с точки зрения развития того или иного направления. ККБ в свое время не мог выбирать, ему пришлось принять всю группу БТА. Не будем также забывать об огромной филиальной сети и сети РКО обоих банков, банкоматов, что также потребует оптимизации дублирующих и низкорентабельных отделений.

В недавней истории мы наблюдали слияния на банковском рынке: Альянс и Темирбанк были объединены с ForteBank и сегодня существуют под этим брендом. БТА после сделки с ККБ и обмена с ним активами сдал банковскую лицензию. По мнению финансового консультанта Расула Рысмамбетова, если сделка состоится, то слияние маловероятно. «Вероятнее всего это будет альянс двух банков с одним мажоритарным акционером. Нынешние команды управляющих в обоих банках понимают, что слияние двух крупных банков в один гигантский займет не один год и затормозит развитие. Другие участники рынка также воспримут это недружественно», — считает он.

В октябре, представляя обновленный логотип ККБ, руководство банка заявило, что намерено развивать розницу и кредитование МСБ. Можно предположить, что банк продолжит свою деятельность в этом направлении в составе Халыка.

А пока Казкоммерцбанк работает в обычном режиме и недавно презентовал новую программу поддержки предпринимателей Алматы. Представители малого и среднего бизнеса, пришедшие послушать о новых инициативах акимата города и ФРП «Даму», не обошли тему слияния банков. Можно ли считать Казком стабильным банком в таких условиях, прозвучал вопрос из зала. Представители Казкома не стали комментировать возможную сделку, только отметили, что переговоры ведет акционер, а не менеджмент банка.

Банки страны, объединяйтесь!

Выход Kookmin Bank из капитала БЦК выглядит на первый взгляд неожиданным. Как говорят специалисты, знакомые с ситуацией, корейцы хотели продать свой пакет еще в 2013 году. Весной прошлого года в интервью «Эксперту Казахстан» председатель правления БЦК Владислав Ли сказал, что акционеры банка обеспокоены экономической ситуацией: ухудшением конъюнктуры в экономике Казахстана, нестабильностью на валютном рынке, высокой долларизацией экономики. А на вопрос, могут ли эти причины стать поводом для их ухода из Казахстана, ответил: «Kookmin Bank является нашим стратегическим партнером с 2008 года, и за это время мы проходили несколько тяжелых моментов, в том числе и кризис ликвидности сразу после того, как Kookmin вошел в капитал БЦК. При этом Kookmin Bank всегда подчеркивает, что рассматривает инвестицию в Банк ЦентрКредит как часть долгосрочной стратегии. Акционеры не раз отмечали высокий потенциал Республики Казахстан».

Но, очевидно, потенциала оказалось недостаточно для желания продолжать здесь бизнес. К тому же акционерам нужно было бы вливать дополнительный капитал, чтобы выполнить требования регулятора. О том, что Kookmin Bank намерен продать свою долю в казахстанском банке, The Korea Times сообщила в конце января. Основной причиной названы потери, которые понес БЦК, вовлеченный в ипотечное кредитование, из-за глобального финансового кризиса 2008 года. «В 2010 году огромные потери привели к отставке генерального директора Kookmin Bank Канг Чунг Вона», — пишет газета. Kookmin Bank и International Finance Corporation заключили договор о выкупе корейским банком доли IFC, срок договора истекает в ближайшее время. Для банка это были бы дополнительные затраты.

«С 2008 года БЦК показывал или очень крохотную прибыль, скорее break even*, или убыток. Kookmin владеет всего 42 процентами акций. Видимо, его инвестиция в БЦК не оправдалась, а перестроить банк на прибыльность Kookmin не смог», — подтверждает и Аннет Эсс.

Как будет структурирована сделка Kookmin Bank и IFC с одной стороны и Цеснабанка и г-на Байсеитова с другой, также пока неизвестно. Объединятся ли эти фининституты или останутся отдельными банками, трудно сказать. Возможно, нас ожидает лишь смена акционеров в БЦК. Не исключено, что после консолидации пакета г-н Байсеитов продаст свои акции конечному бенефициару Цеснабанка — главе администрации президента Адильбеку Джаксыбекову.

Наблюдаемое сегодня укрупнение банков — процесс, запущенный самим регулятором. «Два года назад Нацбанк поднял вопрос о консолидации в банковском секторе путем увеличения минимального размера капитала. Возможно, НБК стимулирует консолидацию и уход с рынка небольших или слабых игроков», — предполагает Аннет Эсс. Вместе с тем это и вынужденная мера в противостоянии негативным процессам в экономике.

Эффективность банка не зависит от его размера, чему есть подтверждения в нашей недавней истории: «схлопнуться» может и крупная организация, как БТА, и средняя — Темирбанк и совсем недавний пример — Казинвестбанк, мелкие уходят с рынка по-английски — тихо, не прощаясь. В Европе не редкость небольшие банки, успешно работающие в масштабах одного города. В Казахстане крупные банки находятся под зорким оком Нацбанка, правительства, рейтинговых агентств. Можно согласиться, у них есть преимущество: государство в случае чего будет помогать им, возможно, даже в ущерб мелким участникам рынка.

«Банк — это не только источник средств. На нашем рынке владение банком, тем более крупным, означает и серьезное доверие властей к акционерам такого банка. Ведь крупные банки работают во всех регионах, порой лучше местных властей понимают, что именно происходит. У таких банков есть серьезная социальная нагрузка. Поэтому крупный банк — это еще и раздражитель для некоторых финансово-промышленных группировок. В свете постоянной дискуссии на тему преемственности власти в Казахстане крупный банк незамедлительно окажется под огнем критики», — считает Расул Рысмамбетов.

Читайте редакционную статью: Касса не работает

Потускневший символ

Объединительный зуд, охвативший не стрессовые банки, вроде БТА, Альянса или Темирбанка, а с виду вполне благополучные институты, говорит о нарастании системных проблем в секторе, считает экономист Петр Своик.

— Обсуждаемое сейчас слияние двух главных системообразующих банков Казахстана, равно как отзыв лицензии, продажа долей и возможные банкротства банков не таких крупных имеют свои причины, и они тоже важны. Но важнее понять ситуацию в принципе. Нынешняя банковская система сформировалась в «тучные годы»: она росла вместе с ростом цен на нефть и металлы и опережала их, удваиваясь в главных своих параметрах каждые два-три года. Ныне — обратный процесс, причем это не только низкий уровень мировых цен, дополнительно вниз тянут обслуживание накопленного внешнего долга и вывоз доходов на иностранные инвестиции. Соответственно, банки не могут не «сжиматься», опять опережая сжатие экономики. Это раз.

Второе: не стоит забывать, что у нас далеко не классическая банковская система. В развитых экономиках центральный банк осуществляет кредитную эмиссию, а банки второго уровня распределяют ее по экономике. У нас же Нацбанк кредитной эмиссии (во всяком случае, долгосрочной) не производит вовсе, а только (почти исключительно) обменную, как замыкающую функцию внешнего платежного баланса. И то при условии положительного сальдо текущего счета. Но и тогда эта обменная эмиссия достается не банкам, а обменивающим валюту сырьевым экспортерам. Банкам же приходится фондироваться либо за границей, что дорого, либо строить кредитование на депозитной базе, что еще дороже. Отсюда автоматом повышенный процент невозвращаемых кредитов.

Третье: в такой схеме БВУ автоматически отстранены от кредитования главных экономических субъектов — сырьевых экспортеров. Те им нужны лишь для ведения текущих счетов. Клиентуру же банкам приходится искать вне сырьевого экспорта, а это, в основном, строительство и потребление, а также немного МСБ. Традиционно две трети всех кредитов — туда. А поскольку строительство и потребление (как и МСБ) держатся в основном на импорте, казахстанские банки большей частью кредитуют внешнего производителя. В этом смысле они тоже «крайние», когда экономика сжимается.

Четвертое — это уже кризисные изменения в давно сложившейся описываемой схеме. Они в том, что зарубежное фондирование банков после кризиса 2007–2008 годов и дефолтов БТА Банка, Альянс Банка и других сильно сократилось. Если раньше в массе внешнего долга основная доля была у БВУ, то сейчас три четверти заимствований — это ссуды зарубежных материнских компаний казахстанским «дочкам». То есть  то же внешнее кредитование, только «родственное», и тоже мимо банков, как кредиторов. Причем «дочки» почти все работают не в каком-то МСБ или сельском хозяйстве, а в том же экспортно-сырьевом секторе и его инфраструктуре. Банки же, таким образом, дополнительно выдавлены из экономики.

Каковы выводы?

Банковская система Казахстана, ставшая некогда и символом, и реальным воплощением успешности экспортно-сырьевой модели, теперь тоже лидирует, но в обратном процессе. Кризис, в котором первыми оказались банки, — системный, а не циклический, выхода из него без переформатирования нет.

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Сказка о неразменном тенге

В Казахстане растет спрос на кредитные карты через пять лет после начала их массового выпуска

Казахстанский бизнес

Спортивный азарт

Букмекерские конторы в РК предлагают удалить от клиентов

Тема недели

Якоря и планктон

Львиную долю капзатрат аккумулируют крупные индустриальные проекты: по итогам 2016 года на 10 из 127 проектов пришлось 80%

Казахстан

Модернизация или советизация?

На наших глазах складывается пропагандистское общение: обращаются не к личности собеседника, а к обобщенному образу аудитории