Изоляция 4.0

Редакционная статья

Изоляция 4.0

Большинство наблюдателей считают, что изоляционизм — главный тренд внешней политики 45‑го американского президента Дональда Трампа, 20 января этого года официально возглавившего мировую державу № 1.

Штаты уже пытались самоизолироваться в XIX веке при президенте Джеймсе Монро. Правда, изоляция оказалась своеобразной: сферой своих жизненных интересов США обозначили и Северную, и Южную Америку, пообещав не вмешиваться в европейские дела. Эта позиция была ответом на стремление группы ведущих монархических держав Старого Света вернуть Испании потерянные колонии в Свете Новом. Внутри изолированного периметра США проводили политику территориального экспансионизма и расширения влияния: за период невмешательства Вашингтона в европейскую политику территория США увеличилась за счет аннексированных у Мексики территорий, а за Латинской Америкой закрепилась метафора «задний двор США».

Доктрина Трампа вряд ли будет хотя бы отдаленно походить на доктрину Монро. Сомнительно, что Америка во внешней политике вообще будет закрываться. Времена изменились, и изоляционизм в той форме, в которой его принято представлять, не сработает. Да и Трамп не похож на ретрограда. Его команда в предвыборной программе показала мастер-класс использования соцсетей. Помимо миллионеров с репутацией обскурантов и расчетливых дельцов Трамп привлек под свои знамена знаменитейшего из ныне живущих визионеров-инноваторов, основателя SpaceX Илона Маска.

Скорее новая администрация изменит качество американской внешней политики. Вероятнее всего, она приобретет те черты, которые сегодня так востребованы в мире: крайняя прагматичность, умение концентрироваться на краткосрочных целях и создавать «короткие» альянсы для решения локальных проблем. Вряд ли американский экспансионизм уйдет в прошлое, но наверняка изменится его качество, начнется модернизация инструментария внешнеполитической деятельности: от приемов ведения войны до методов политики soft power. Исходя из этого, стоит выстраивать свои траектории и остальным игрокам на международной арене.

Роль Казахстана в американской повестке дня скромна. Он — не великая держава и даже не в первой полусотне торговых партнеров США, однако остается, как и ранее, точкой приложения инвестиций ТНК с американской пропиской, рычагом для воздействия на Москву. Казахстан становится все более ценным региональным игроком по мере сближения Астаны и Пекина, за которым в последние 10 лет из Вашингтона пристально следили.

Пока Трамп не сформулировал свою политику в отношении Казахстана. Его больше занимают Мексика, Китай и Россия. Однако будущие направления казахстанско-американских контактов просматриваются уже сейчас.

В ближайшие два года Казахстан заседает в Совбезе ООН, поэтому американцам придется работать с ним внимательнее. Кроме того, по самой значительной для международной безопасности — сирийской проблеме — Астана проявляет большую активность.

Помимо этого в Казахстане ожидают транзит власти, поэтому дипломатическое ведомство Штатов усилит наблюдение за внутриполитической шахматной доской. Вашингтону необходимо, как минимум, закрепиться на занятых экономических позициях и сохранить присутствие своих нефтяных компаний на крупнейших углеводородных проектах нашей страны.

Мы интегрируемся с Россией, но из-за текущего кризиса этот процесс замедлился, и вероятное возобновление его в 2017–2018 годах после выхода экономик стран ЕАЭС в плюс заставит Вашингтон искать средства для сдерживания российского влияния либо отказаться от игры на этой доске. Такой же выбор стоит перед американцами и в случае с казахстанско-китайским партнерством. Китай наращивает темпы инвестирования в нашу экономику, развивает технологическое сотрудничество, а также запускает интереснейшие трансконтинентальные проекты. Штаты в этом направлении пока не предлагают ничего нового — лишь инвестиции в развитие крупнейших нефтяных проектов (Тенгиз, Карачаганак, Кашаган).

Минувшие 8 лет интерес Вашингтона к Центральной Азии и Казахстану угасал. Отчасти в связи со свертыванием операции американцев и их союзников в Афганистане, отчасти в силу переноса акцентов внимания Госдепа на другие регионы. Однако мир приходит в движение, и на его карте для великих держав уже не остается второстепенных регионов. В том числе и поэтому высока вероятность, что 2017‑й станет годом активизации казахстанско-американских отношений, а предстоящий четырехлетний период — временем трансформации методов работы США в регионе. 

Читайте тему номера: Любовь к дальнему

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Как по маслу

Привлекательность масличных культур растет, они стали источником валютной выручки

Спецвыпуск

Когда нефть дорожает

Господдержка и благоприятная конъюнктура на товарных рынках позволили крупнейшим казахстанским компаниям немного улучшить показатели доходности

Политика и экономика

Цена эффективности

“Самрук-Казына” в 2017 году ожидает экономический эффект от трансформации в размере 30 млрд тенге

Тема недели

Под стрелой Нацбанка

Усилия регулятора по сдерживанию инфляции нивелируются несогласованностью денежно-кредитной и фискальной политик