Любовь к дальнему

Как изменятся отношения Казахстана и США при Трампе?

Любовь к дальнему

Большая дистанция — одно из условий сохранения конструктивных и корректных отношений не только на межличностном, но и на межстрановом уровне. Нарастающая удаленность США от казахстанских дел позволяет каждому следующему американскому президенту не скупиться на эпитеты нашей стране. Очередной американский президент Дональд Трамп, вступивший в свои права в минувшую пятницу, в этом смысле продолжает традицию последних 5 американских лидеров, наблюдавших за независимым Казахстаном.

«Недавно, как вы знаете, я разговаривал с вновь избранным президентом США. Чтобы самим себя не хвалить. Он человек новый, но, наверное, ему информацию дали наши нефтяники. Он сказал: “Вы совершили чудо в Казахстане”. Это не я говорю, это Трамп говорит. Это великая история успеха»,— рассказал о ноябрьском разговоре с новым хозяином Белого дома казахстанский президент Нурсултан Назарбаев.

Но станет ли администрация Трампа продолжателем традиций предшественников и в других направлениях? Вашингтон традиционно высоко ценит деятельность Казахстана в сфере нераспространения ядерного оружия, однако какое место сейчас эта тема займет в повестке дня нового американского президента? И насколько эффективными ему покажутся наши инициативы?

Казахстан всегда оставался важнейшим объектом политики Штатов в Центральной Азии, но в последние годы Вашингтон переосмыслил значение региона в целом. Интересна ли ЦА американцам сейчас? Мы можем сыграть роль медиатора в отношениях Вашингтона с Москвой и Пекином, но потребуются ли Трампу наши услуги? Сойдут ли американцы с позиций наблюдателей во внутренней политике РК в период транзита власти? В каких новых сферах две страны могут сотрудничать безотносительно текущей внутри- и внешнеполитической конъюнктуры? В этом материале мы вместе с экспертами попытались ответить на главные вопросы казахстанско-американских отношений.

Ракеты и мечты о демократии

25 декабря минувшего года казахстанско-американским отношениям исполнилось 25 лет. США были второй сверхдержавой после России, признавшей независимость союзной Советской республики, богатой углеводородами, железом, медью, алюминием, ураном и редкоземельными металлами. Прочные контакты с казахстанскими властями Вашингтон наладил в период, когда стало окончательно понятно, что СССР движется к распаду и что вместо одного держателя ядерного арсенала на карте мира появятся четыре (РФ, Казахстан, Украина, Беларусь). Американский госсекретарь Джим Бейкер обсуждал судьбу ядерного арсенала Казахстана с президентом КазССР Нурсултаном Назарбаевым еще весной 1991 года.

Визит Бейкера в Казахстан, состоявшийся в декабре того же года, также был связан именно с ядерной темой: Назарбаев требовал как можно больше гарантий и ресурсов в обмен на согласие избавиться от межконтинентальных баллистических ракет, ракетных шахт и стратегических бомбардировщиков с ядерным вооружением. Контакты в этом направлении продолжались и после того, как Казахстан передал все ядерное оружие россиянам и продал ядерное топливо американцам: США запустили программу Нанна-Лугара. Программа, действовавшая в 1991–2013 годы, предусматривала выделение средств на ликвидацию оружия массового поражения, оставшегося у постсоветских республик после распада СССР. Сенаторы-авторы программы в 1990‑х наведывались в Казахстан.

«Самую большую активность во взаимоотношениях с Казахстаном американцы проявляли в начале 1990‑х, то есть при Буше-старшем и во время первого срока Билла Клинтона. Это было связано как с решимостью убрать как можно быстрее ядерное оружие и материалы из Казахстана, так и надеждами на быстрые рыночные и политические реформы»,— напоминает директор Центра центральноазиатских исследований Университета КИМЭП (CASC) Наргис Касенова.

Казахстан привлекал и американский бизнес, в основном нефтяной. Контакты с Chevron начались за несколько лет до обретения независимости и уверенно продолжаются по сей день. В апреле 1993 года после продолжительных переговоров правительство РК и руководство Chevron подписали соглашение о разработке гигантского нефтяного месторождения Тенгиз. Позже Chevron войдет в еще один казахстанский углеводородный мегапроект — разработку Карачаганакского нефтегазоконденсатного месторождения (1997) — но и по сей день Тенгиз в Chevron считают бриллиантом в короне. «Тенгизшевройл» — совместная компания, созданная для разработки месторождения, является крупнейшим частным предприятием страны с выручкой в 2,8 трлн тенге (2015). Большая часть американских инвестиций в Казахстан связана с развитием Тенгиза.

С Тенгизским проектом был косвенно связан и самый большой скандал в истории взаимоотношений двух стран — «Казахгейт». В марте 2003 года американскими властями по обвинению в даче взяток первым лицам Казахстана был задержан бывший советник президента РК Джеймс Гиффен. Гиффен, хорошо знакомый с первыми лицами СССР и союзных республик еще с 1980‑х, будучи одним из вдохновителей советско-американской торговли еще до завершения «холодной войны», в 1990‑х он, по версии следствия, благодаря взяткам, покупал лояльность президента и премьера в ходе переговоров по Тенгизу. Итогом процесса, завершившегося в 2010 году, стало оправдание Гиффена по коррупционным обвинениям. Деньги с сомнительных казахстанских счетов в швейцарских банках были переданы фонду «Бота» на реализацию социальных программ.

Одновременно с «Казахгейтом» на фоне военных операций США и их союзников в Афганистане и Ираке активизировалось военное сотрудничество: запущены регулярные совместные тактико-специальные учения «Степной орел», где казахстанские миротворцы могли отрабатывать взаимодействие с американскими и британскими военными. В 2003 году Казахстан направил миротворцев в Ирак: в задачу казахстанских военнослужащих входило разминирование и восстановление объектов инфраструктуры. Алматинский аэропорт стал запасным аэродромом для экстренных посадок авиации стран НАТО, участвовавших в операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане.

Болезненной в отношениях РК и США оказалась тема защиты прав человека. Власти Казахстана регулярно критиковались как официальным Вашингтоном, так и правозащитными организациями, находившимися, как тогда казалось, под американским патронажем.

«В США понимали и принимали желание народа Казахстана воспользоваться независимостью и развиваться самостоятельно. Но произошел диссонанс ожиданий, когда стало ясно, что Казахстан становится республикой с сильной президентской властью,— отмечает кандидат философских наук Валихан Тулешов, в последние несколько лет живущий и работающий в Нью-Йорке. — Для американцев было предпочтительнее видеть развитие демократии. Вместо этого произошел откат и усиление авторитаризма. Поэтому громче стали звучать вопросы о правах человека и дееспособности наших демократических институтов. В США не понимали того, что мы делаем. И попытка понять часто выливалась в неудобные для нас вопросы». После 2000‑х, когда президент Назарбаев был наделен особыми полномочиями, считает г-н Тулешов, США сократили темы межстранового диалога: «Сейчас для американцев Казахстан — государство, прекратившее ядерные испытания, но не более».

Контакты двух стран в культурно-образовательной сфере были и продолжают оставаться активными. Еще в 1990‑х нашим политикам, экономистам, ученым и журналистам был предложен ряд образовательных программ, налажено партнерство в рамках казахстанской программы «Болашак». В Штатах учились или стажировались несколько поколений казахстанского истеблишмента. Достаточно вспомнить экс-председателя Нацбанка РК Григория Марченко (Джорджтаунский университет, 1994), председателя правления Forte Bank Магжана Ауэзова (Джорджтаунский университет, 1996), экс-министра национальной экономики Куандыка Бишимбаева (Университет Джона Вашингтона, 2001).

Прагматичное партнерство

Итоги 25‑летнего внешнеполитического партнерства Казахстана и Штатов скорее позитивны: обе стороны выполнили план-минимум. Вашингтон в известной степени реализовал свою роль ведущей силы и учителя страны третьего мира, при этом получив доступ к «большой нефти» — главному казахстанскому экономическому ресурсу. Казахстанская сторона, формально не соглашаясь на роль ученика, получила от этой роли максимум преференций. Казахстан не удалось поставить в ряд проамериканских демократий, как прибалтийские государства, Грузию и Украину, но и охлаждения между странами удалось избежать.

«Казахстанско-американские отношения прошли несколько этапов, каждый из которых имеет свои характеристики и должен рассматриваться в региональном контексте,— считает профессор КазНУ им. аль-Фараби, директор Ресурсного центра американских и демократических исследований Фатима Кукеева. — В 1990‑е центральноазиатская политика США практически отсутствовала, а Вашингтон выстраивал отношения с каждой из стран региона, продвигая идеи демократии и способствуя установлению либеральных рыночных моделей. В 2000‑е картина поменялась. С одной стороны, постафганский период демонстрирует смещение внешнеполитических приоритетов США в АТР, что ослабит интерес Вашингтона к Центральной Азии. С другой — можно говорить о новой американской региональной политике, выраженной в формуле “C5+1”, реализация которой позволит региону не оставаться на периферии глобальной стратегии США».

Наргис Касенова насчитывает 4 этапа в развитии двусторонних отношений: «Первый — начало 1990‑х — можно описать как период самых больших страхов и надежд США в отношении нашей молодой страны. Страхи были связаны с ядерным оружием и шаткой, как казалось, безопасностью в Казахстане, а надежды возлагались на рыночные реформы и демократизацию и достигли пика в подписании двусторонней Хартии демократического партнерства в 1994 году. Второй этап, вторая половина 1990‑х, проходил с меньшим взаимным энтузиазмом, но достаточно плодотворно, подпитываясь программой по разоружению и энергетическими проектами».

В 2000‑е, отмечает г-жа Касенова, появился фактор войны в Афганистане и конструирования там новой системы и экономики, испортились отношения между США и Россией, и все больше интереса у американского политического сообщества стало вызывать укрепление Китая в Евразии. «С выводом войск из Афганистана и переключением внимания Запада на другие международные конфликты, важность Казахстана и Центральной Азии в целом снизилась, и начался четвертый этап отношений. Конкретного плана и видения не было, но ощущалась необходимость новых подходов и форматов, более прагматичных и менее амбициозных — таких как платформа “C5+1”, запущенная госсекретарем Керри в 2015 году. Казалось, что в таком ключе неактивного присутствия и будет формироваться дальнейшая американская политика в регионе. Но так бы было, если бы победу на выборах одержала Хиллари Клинтон»,— подчеркивает директор CASC.

Если в политическом измерении вес Казахстана в глазах США в последнее время упал, то в экономическом он относительно стабилен. Мы по-прежнему самый главный торговый партнер Штатов в регионе Центральная Азия и Кавказ, правда, объем взаимной торговли падает в последние 4 года, что главным образом связано с кризисом в казахстанской экономике, начавшимся после обрушения цен на нефть в 2014‑м. При этом наблюдается все большая диверсификация казахстанского экспорта в Штаты и импорта американских товаров в РК. Мы продолжаем вывозить преимущественно сырье, но это уже не только нефть, но и металлы, то есть более технологически сложная продукция. В структуре импорта из США наблюдается стабильно высокая доля промышленного оборудования, позволяющего модернизировать отечественные производства.

Несмотря на кризис в нашей нефтянке, приток прямых инвестиций из США в минувшие годы просел незначительно. Всего за период независимости американские компании вложили в Казахстан свыше 35 млрд долларов. Как следствие, американцы — одни из главных держателей внешнего долга страны, уступающие другим инвесторам в нашу нефтегазовую промышленность — голландцам и британцам. Правда, как и в случае с другими нефтяными инвесторами, речь идет в основном о межфирменной задолженности, а не о госдолге. В Казахстане активно действуют 490 компаний, филиалов и представительств, 31 из которых представляет крупный бизнес.

«Основное содержание американо-казахстанских отношений можно охарактеризовать как прагматизм,— считает профессор Кукеева. — Речь идет не о каком-то реальном стратегическом сближении — американский “вектор” казахстанской политики уступает российскому, китайскому и даже европейскому,— а просто о взаимовыгодном сотрудничестве в экономике, а также о поддержании стабильности в регионе».

Валихан Тулешов уверен, что двусторонние отношения строятся «на негласном признании американцами гибридности казахстанского политического режима, имитирующего выборы и демократию». Поэтому, считает эксперт, Казахстан не входит не только в двадцатку стран, с которыми США строила бы тесные отношения, но и в первые пятьдесят государств.

Более оптимистичен аналитик по политическим рискам в Центральной Азии Данияр Косназаров: «Такие вещи сложно измерить линейкой или в денежном эквиваленте, но отношения развиваются. Они не такие динамичные, как в период активных боевых действий в Афганистане или на заре независимости, когда велись переговоры по отказу от ядерного оружия и ступали на казахстанскую землю первые американские инвесторы и энергетические ТНК, но этот самый фундамент никуда не делся и он продолжает играть роль надежного базиса для предсказуемых отношений в ближайшем будущем».

Услуги медиатора

Изменения, которые сможет внести в двусторонние отношения администрация Трампа вряд ли будут значительными. Казахстан вместе со всем Центрально-Азиатским регионом перестает интересовать Штаты, и причин изменить эту ситуацию не просматривается. Судя по всему, американская сторона продолжит реализовывать прежний курс.

«Трамп хочет активно вовлекаться во внешнеполитические вопросы. Он уже успел послать много сигналов России, Китаю, Турции, Ирану, Израилю и странам Европейского союза. Все указанные страны и их лидеры начали повышать ставки в игре перед возможной встречей с Трампом и его администрацией,— объясняет г-н Косназаров. — Трамп продолжит линию Барака Обамы. Это значит, что интерес США к Центральной Азии продолжит снижаться, несмотря на то, что периодически могут возникнуть всплески активности».

У Казахстана в этой связи есть две вещи, которые он может предложить новой администрации, считает эксперт: «Первое — это тесные отношения с Пекином и Москвой. Второе, по сути, противоположное первому пункту — намерение сотрудничать с США, в том числе за счет участия в международных площадках. Два этих пункта в совокупности означают “мультивекторную внешнюю политику”, которая сейчас в практическом поле становится «посредничеством» между глобальными игроками».

Главный инструмент выстраивания отношений Астаны с Москвой в последние 8 лет — евразийская интеграция. Евразийский вектор внешней политики Казахстана не мог не вызывать у США озабоченности: сближение Астаны с Москвой, начавшееся с создания Таможенного союза в 2010 году, в Вашингтоне рассматривали как попытку Москвы восстановить Советский Союз под видом Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Неудачная попытка Кремля вовлечь в евразинтеграцию Украину, вылилась в кризис вокруг этой страны, и самое серьезное обострение противостояния Москвы и Вашингтона после конца «холодной войны». Казахстан, де-юре экономический и военно-политический (через ОДКБ) союзник Кремля предпочитает абстрагироваться от этого конфликта, призывая, с одной стороны, уважать территориальную целостность государств (упрек РФ, присоединившей бывший украинским Крым), с другой — называя режим санкций контрпродуктивным (укор США и их западным союзникам).

«Отношение казахстанской элиты к США на фоне создания ЕАЭС, который является попыткой выстроить с Россией какие-то институциональные отношения, позволяющие не повторить ситуацию на Украине, остается закамуфлированным,— подчеркивает Валихан Тулешов. — Да, наша элита признает мощь США, понимает смысл демократии, но у Казахстана предопределенные условия: под боком Россия, которая сильно влияет политически и информационно. Поэтому, казахстанская элита считает, Соединенные Штаты должны понимать, что мы не можем прыгнуть выше своей головы. Я бы не стал называть такую политику двуличной, она просто позволяет сохранить государственность».

Г-н Тулешов считает, что слова бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон, которая заявила, что США не допустят создания нового Советского Союза, понятны и ожидаемы. «Американцы в этом смысле разочаровались нашей позицией по ЕАЭС. Но если Казахстан решительно отвернется от России, то получит сценарий, реализованный на Украине. Сегодня Соединенные Штаты отлично понимают это. Что касается Трампа, он бизнесмен и далек от действительно политического понимания процессов на постсоветском пространстве»,— убежден наш собеседник.

США ощутимо уступают и Китаю, в последние 10 лет предложившему Казахстану крупные совместные проекты и инвестиции практически во все сектора экономики — от горнодобывающего до финансового. Метод Пекина существенно отличается от метода Москвы: китайцы не создают военно-политических альянсов, но умеют объединять региональных партнеров в своих интересах. Первым успешным проектом Поднебесной в ЦА стал газопровод ЦА — Китай. Теперь на очереди новый проект, инициированный Пекином,— «Один пояс — один путь» (новый формат экономических отношений с государствами, на территориях и в акваториях которых исторически проходили сухопутная и морская части Великого шелкового пути), причем центральноазиатским странам и РФ предназначена роль участников в сухопутной части проекта — Экономическом поясе Шелкового пути (ЭПШП). Казахстан претендует на то, чтобы стать главным сухопутным торговым коридором из Китая в Европу и зарабатывать на транзитном потенциале.

«Понимая, что у США нет таких географических преимуществ и значительных интересов в Центральной Азии, как у России и Китая, администрация Трампа, скорее всего, будет придерживаться стратегии уравновешивания издалека, то есть использования такого инструментария в сфере политики, экономики, а при необходимости и безопасности, чтобы выборочно выступать в качестве партнера центральноазиатских стран и компенсировать геополитический вес ее непосредственных соседей»,— прогнозирует Фатима Кукеева.

«Сложно сказать что-то конкретное про политику администрации Трампа в отношении чего-либо, поскольку у него нет установившихся взглядов по многим вопросам, и команды, как таковой, с базовым консенсусом и общим стратегическим видением, тоже нет,— размышляет Наргис Касенова. — Мне кажется, на начальном этапе в отношении России и Китая политика администрации Трампа будет хаотичной и непонятной, а нашим регионом будут заниматься профессиональные дипломаты, стараясь держать политику более-менее в том русле, в котором она сейчас находится. Но есть серьезный риск, что отношения США с Россией и Китаем ухудшатся, и Казахстан окажется в очень сложном положении, в котором продолжать дружить со всеми станет очень сложно или невозможно».

Нерабочая конструкция

В ответ на усиление «имперских амбиций» России Соединенные Штаты в середине 2000‑х попытались возродить проект региональной интеграции. «С 2005 года в стратегических кругах США дискутировался новый геополитический проект — создание под эгидой Вашингтона так называемой “Большой Центральной Азии” (БЦА),— напоминает профессор Кукеева. — Суть данного плана состоит в том, чтобы связать в единое военно-стратегическое и геополитическое целое государства ЦА и Афганистан, а также, что не исключено, и некоторые другие соседние регионы. Эти инновации Вашингтона в отношении республик ЦА были следствием его стратегии по глобальному переустройству крупных геополитических пространств Евразии, вспомним проект по созданию «Большого Ближнего Востока»».

Программа «С5+1» стала результатом переформатирования отношений США и ЦА после старта сирийского и украинского конфликтов, а также санкционного противостояния Москвы и Вашингтона. «В рамках инициативы “С5 +1” новая администрация, скорее всего, будет придерживаться той региональной политики в Центральной Азии, которая позволит компенсировать геополитическое влияние соседних держав,— прогнозирует г-жа Кукеева. — Одним из возможных вариантов станет «оффшорная балансировка», предполагающая смену страновых приоритетов, выбор в качестве главного партнера Казахстана; признание интересов и возможностей других внешних сил; поиск правильного баланса между безопасностью и демократическими ценностями; более эффективное использование существующих рычагов воздействия на ситуацию».

«В то же время после 2014‑го термины “Центральная Азия” и «Казахстан» практически исчезают из дискурса американского президента, что свидетельствует о потере масштабного интереса США к РК и региону в целом, который не является ни ареной масштабных бедствий, ни источником серьезных угроз безопасности»,— признает наш собеседник.

Ситуация сложна еще и тем, что ЦА не готова принять американский план. «Сегодня американцы всячески способствуют экономической, в каком-то смысле социальной и политической интеграции стран региона. Но авторитарные режимы Центральной Азии деградируют и все меньше способны к интеграции. Также следует понимать, что мир не воспринимает Центральную Азию как целостного субъекта в международной политике»,— считает г-н Тулешов. Он уверен, что США перестанут воспринимать Казахстан как регионального лидера: «Думаю, США в большей степени станут акцентировать внимание на Узбекистане, где смена власти произошла, а у нас — нет, который не состоит в ОДКБ и ЕАЭС, а мы — члены этих организаций. В этом смысле наш сосед предсказуем и предпочтителен.»

С ним не соглашается профессор Кукеева. Она полагает, что Казахстан более других региональных государств подходит на роль главного партнера США в ЦА. «У нашей страны есть концепция развития, ресурсы и институциональный потенциал, необходимый для более активной роли для содействия переходу Центральной Азии на позитивную траекторию движения. У Казахстана есть серьезные достижения во внешней и внутренней политике, и, в отличие от других стран региона, он ставит себе крупные задачи на будущее. Казахстан осуществляет искусную, сложную дипломатическую стратегию, позволяющую эффективно использовать связи с Китаем, Россией и США»,— перечисляет г-жа Кукеева.

Наргис Касенова считает, что Трамп не верит в региональную интеграцию, поэтому таких инициатив от его администрации вряд ли стоит ожидать. «Но насколько идеи Трампа в конце концов определят внешнеполитический курс страны или же политический истеблишмент сформирует его вопреки этим идеям, или переубедив Трампа, предсказать сложно»,— резюмирует она.

Свидетели транзита

Единственный долгосрочный интерес США в Казахстане связан с положением американских компаний в горнодобывающем секторе, где принципиальным для них является соблюдение правительством РК стабильности контрактов. Грядущий транзит власти в Казахстане будет стимулировать американцев усилить наблюдение за изменениями во внутренней политике нашей страны.

«Интересы США в энергетическом секторе, пусть у нее все хорошо с этим дома, ну, и в целом политические интересы, говорят о том, что Вашингтон может уделить внимание данному процессу. Лучшей политикой будет заинтересованность в стабильной трансформации политической системы и невмешательство во внутренние дела. Быть сторонним наблюдателем, но иметь такой уровень отношений и наработок, чтобы при надобности выручить и посодействовать Казахстану, такой набор качеств подошел бы для Вашингтона в период транзита»,— говорит г-н Косназаров.

Еще одно направление тесной совместной работы может быть связано с усилением роли нашей страны в обеспечении международной безопасности. Причем речь идет как о тактических мерах, вроде проведения в Астане переговоров по урегулированию в Сирии 23 января (куда американцев тоже пригласили), так и мер по предотвращению распространения ядерного оружия. «Астана последовательно и целенаправленно пытается работать с Вашингтоном, и непостоянное членство в Совбезе ООН является хорошей дополнительной возможностью эти отношения укрепить»,— напоминает Данияр Косназаров.

«Одной из главных наших тем сотрудничества было нераспространение ядерного оружия. У Трампа очень эксцентричные взгляды по этому вопросу. Возможно, повысится роль Казахстана как медиатора и фиксера испорченных отношений и конфликтов в большой Евразии. А очень похоже, что таких точек напряжения и конфликтов будет становиться все больше,— отмечает г-жа Касенова. — Но эту роль Казахстан сможет играть, только если сам будет справляться с накопившимися внутренними системными кризисами».

«Последнее из оставшихся потенциально сильных направлений сотрудничества — межправительственные контакты и отношения между гражданскими обществами в области прав человека, верховенства закона и демократизации»,— считает Фатима Кукеева.

Читайте редакционную статью: Изоляция 4.0

Казахстан—США: 25 лет в  10 цитатах

Джеймс Бейкер, госсекретарь США (1989–1992) о событиях 1991 года:

«Когда я добрался до своей комнаты в три часа утра, я чувствовал, что три часа, проведенные с Назарбаевым, были среди лучших встреч, которые я имел до этого. Он был впечатляющим лидером, одним из тех, кого нельзя переоценить… Назарбаев имеет и видение того, что необходимо, и точное понимание того, как поставить дело на твердую почву» («Политика дипломатии», 1995).

Нурсултан Назарбаев, президент РК (1991‑наст. вр.) о событиях 1991 года:

«В конце концов они пошли на прессинг и заявили, что если мы сегодня не подпишем документ по ядерному оружию, завтра не будут подписаны все остальные межгосударственные документы. А там — важнейшие вопросы экономического сотрудничества, но никаких гарантий безопасности для Казахстана. Я решил стоять до конца и объявил, что в таком случае будем собираться обратно. И тогда американцы вынуждены были уступить, и мы подписали документ о том, что США предоставят нам такие гарантии» («На пороге XXI века», 1996).

Джордж Буш-мл., президент США (2001–2009):

«Назарбаев сказал мне, что первый раз он был здесь еще тогда, когда мой отец был президентом. Добро пожаловать еще раз! У нас была действительно очень важная и интересная дискуссия. Мы говорили о нашем желании победить экстремизм, о нашем взаимном желании помогать силам сдерживания во всем мире. Я поблагодарил президента за его вклад в то, чтобы новая демократия в Ираке выжила, процветала и расширялась. Я очень поблагодарил Назарбаева за его беспокойство о демократии в Афганистане и за его готовность помочь» (сентябрь, 2006).

Нурсултан Назарбаев, президент РК:

«Нашу независимость ваша страна поддержала одной из первых. С тех пор наше сотрудничество в области экономики, энергетики, политики, борьбы с терроризмом сделали нас очень близкими партнерами. Казахстан сегодня гордится тем, что у него самые высокие в мире темпы роста, что жизнь народа растет с каждым годом. Нашим реформам учатся. Но всего этого не было бы, если бы вместе не разгромили “Талибан”. Америка была здесь в первом ряду» (сентябрь, 2006).

Билл Клинтон, президент США (1993–2001):

«На меня сильное впечатление производят темпы экономического роста вашей страны. Сейчас все мы видим плоды ваших успешных реформ. Для вашей страны пришло время» (октябрь, 2005).

Кондолиза Райс, госсекретарь США (2005–2009):

«Казахстан — независимая страна. Он может водить дружбу с кем пожелает» (октябрь, 2008).

Хиллари Клинтон, госсекретарь США (2009–2013):

«Действительно, Казахстан сегодня является лидером региона. Давайте гордиться этими успехами и относиться к критике положительно. Не будем ни пессимистами, ни оптимистами и будем сбалансированно относиться к происходящему» (декабрь, 2010).

Нурсултан Назарбаев, президент РК:

«Наши приоритеты являются неизменными — развитие партнерства с нашими соседями — Россией, Китаем, странами Центральной Азии, а также США, Европейским союзом, странами Азии» (декабрь, 2012).

Барак Обама, президент США (2009–2017):

«Нурсултан Назарбаев является хорошим другом и надежным партнером США» (сентябрь, 2016).

Нурсултан Назарбаев, президент РК:

«Желание Запада из нас сделать американскую демократию абсолютно несостоятельно. Мне приходилось это доказывать нескольким госсекретарям США — госпоже Олбрайт, госпоже Кондолизе Райс, что мы вас понимаем — желание демократизировать весь земной шар, и мы сами этого хотим, но вы должны понять, что в азиатском обществе, мусульманской религии существуют совсем другие корни, другая история, другая культура, другое отношение к семье, к женщине, детям, родственникам своим, чем у вас» (ноябрь, 2016).

 Цитаты по «Казахстанской правде», BBC, Azattyk.org, Akorda.kz, Bloomberg.

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Спортивный азарт

Букмекерские конторы в РК предлагают удалить от клиентов

Тема недели

Якоря и планктон

Львиную долю капзатрат аккумулируют крупные индустриальные проекты: по итогам 2016 года на 10 из 127 проектов пришлось 80%

Казахстан

Модернизация или советизация?

На наших глазах складывается пропагандистское общение: обращаются не к личности собеседника, а к обобщенному образу аудитории