Проводники бизнеса

Рrivate equity формирует институт консультантов, представляющих интересы бизнеса на местном и внешних рынках

Проводники бизнеса

В 2011 году большинство фондов прямых инвестиций (ФПИ), входящих в «Казына Капитал Менеджмент» (ККМ), провели отсев проектов и вплотную приступили к инвестиционному процессу. При этом деньги — не главный инструмент, который фонды предлагают бизнесу. Большую ценность для бизнеса имеет управленческий опыт фондов по выводу проблемных компаний из кризиса, а также формирование новых возможностей для успешных компаний. «Двойное» и «тройное» гражданство фондов — в их капитале есть доля иностранных финансовых институтов — позволяет им понимать процессы, происходящие на сопредельных рынках, и давать информацию местным компаниям. Тем самым складывается круг консультантов, способных помочь казахстанским компаниям выйти на другой рынок или же иностранным компаниям найти партнеров внутри страны. На прошлой неделе журнал «Эксперт Казахстан» и «Казына Капитал Менеджмент» провели круглый стол, на котором обсудили перспективу развития индустрии рrivate equity в Казахстане и ее возможности.

Какие проблемы возникают у фондов в процессе работы?

Аскар Сембин, заместитель главного инвестиционного управляющего CITIC Kazyna Investment Fund I (CKIF): Первое, с чем мы сталкиваемся, это недопонимание бизнесом сути инвестиционной стратегии фондов. Мы объясняем, что ключевыми партнерами фондов наряду с ККМ являются международные институциональные инвесторы, а фонд работает по международным стандартам, в которых наряду с развитием казахстанского бизнеса равным интересом является доходность. Наш фонд смотрит на проекты глазами среднестатистического иностранного инвестора, а именно на бизнес-климат, прогрессивность законодательства и защиту инвестиций.

Вторая сложность в том, что у нас ограничены варианты выходов из проекта, нежели в странах с развитой экономикой. А ведь удачный выход из проекта и означает привлечение прямых иностранных инвестиций. Один удачный пример с выходом на IPO или привлечением стратега даст не меньше эффекта, чем масса презентаций и рекламы в иностранных СМИ. Поэтому действия правительства, инвесторов и бизнеса должны быть взаимосвязанными и дополняющими друг друга. Таким образом, закладывается индустриальный подход в привлечении международного капитала, который на протяжении последних 15 лет успешно реализуется в Китае.

Орынбасар Куатов, директор УК ADM Capital (фонд ADM Kazakhstan Capital Restructuring Fund): Наш фонд инвестирует в компании, которым требуется реструктуризация. Первый вопрос, который нам задают, сколько стоят ваши средства. Здесь нужно понимать, что фонды ККМ не используют кредитное плечо, которое бы поднималось на некий первоначальный капитал, наши средства — долевой акционерный капитал. Соответственно, стоимость нашего капитала базируется на возвратности, которую мы должны обеспечить своим инвесторам, и премии за риск, хотя риски — в большей степени партнерские. Мы делим с владельцами бизнеса ответственность.

В идеале банк должен подходить без эмоций к положению компании-заемщика. Коль скоро обслуживается долг, у банка не должно быть причин для вмешательства в деятельность предприятия. В то время как ФПИ будет активно вовлекаться в управление компанией, хотя степень вовлечения у каждого фонда своя. В кризис у многих предпринимателей отношения с банками осложнились. И нам немного сложно перебороть недоверие к финансовым институтам.

Хотел бы сказать по поводу среднего бизнеса. У нас есть либо крупные, либо мелкие компании. Еще не произошел процесс консолидации активов. Бывает, что собственник владеет десятком компаний, но все они оформлены на разных лиц. Ты понимаешь, что экономическое влияние этого собственника уже сопоставимо с влиянием средней величины компании где-нибудь в Германии, при этом нам инвестировать некуда. Потому что нет корпоративной структуры. Мы не можем дать деньги под честное слово.

Насколько сегодня бизнес охотнее раскрывает свою отчетность? Готов ли он работать с ФПИ в плане раскрытия финансовой информации?

Даврон Рустамкулов, партнер практики консультационных услуг по сделкам компании, руководитель отдела услуг в области слияний и поглощений в СНГ компании «Ernst& Young»: Компании не просто готовы — они вынуждены открываться. Фонды смотрят на компании, в которых есть определенный distress (затруднительное положение). А также на те компании, где есть возможность через дополнительные вливания вернуть стабильное операционное состояние. Понятно, что такие компании перекредитованы и у них остается не много источников финансирования.

ФПИ берут на себя достаточно рисков, входя в компании на условиях долевого участия. Соответственно, ФПИ необходимо полное раскрытие информации по всем аспектам ведения бизнеса — корпоративного управления, управленческой и финансовой отчетности. Во многих фондах инвесторами являются международные финансовые институты (например ЕБРР), которым необходима транспарентность ведения бизнеса. Соответственно, компаниям необходимо как минимум раскрываться, а как максимум — приводить себя в порядок. Это дисциплинирует компании и помогает развитию транспарантных норм ведения бизнеса.

Получается, что бизнес принуждают быть открытым?

Орынбасар Куатов: Ничего страшного в этом нет. Мы общаемся с компаниями более года и видим, как меняется их уровень. Еще год назад руководитель компании не всегда даже ясно представлял себе финансовое положение компании, за исключением того, что, возможно, знал уровень задолженности перед банками и примерные доходы предприятия и этими двумя цифрами оперировал. Сегодня он вырос. Компании стали осознавать себя корпоративной структурой.

Даврон Рустамкулов: Бизнес не всегда понимает, как работать с фондами, какой должен быть план деятельности в среднесрочной и долгосрочной перспективе. В качестве консультанта мы стараемся подготовить компанию к диалогу с фондом.

Орынбасар Куатов: Если говорить о влиянии той же «большой четверки», оно огромно. Если сравнить работу казахстанского офиса с работой офисов ADM Capital в других странах, то их объем рассматриваемых проектов сравним с нашим, но наши трудозатраты гораздо выше. Потому что культура использования консультантов на развитых рынках гораздо выше.

Там есть понимание, что деньги, потраченные на хорошего консультанта, окупятся сторицей. Консультанты помогают подготовить первичную информацию о компании и расширить потенциальную аудиторию инвесторов при размещении на бирже в разы.

Мы же буквально вытягиваем информацию из компании, причем на уровне исполнителей наши запросы часто саботируются. Мы, как старатели, из руды вымываем золото. Если бы был создан класс консультантов, из тех же брокеров и инвестбанков, управляющим ФПИ было бы проще. В данный момент «большая четверка» взяла на себя функцию посредников и консультантов, поскольку количество и спрос на них определяется размером рынка.

Есть ли идеи, как привлечь наших брокеров и инвестиционных банкиров к более тесному сотрудничеству?

Евгений Ким, управляющий директор «Казына Капитал Менеджмент»: Существует простая рыночная истина — когда есть спрос, будет и предложение. Сейчас все заинтересованные игроки понимают, что необходим консалтинг, прозрачность и первые истории успеха. Когда они будут, появится заинтересованность у всего рынка. Предприниматель поймет, что есть фонды, которые могут дать экспертизу и консалтинг за понятные деньги. И он попросит такую же успешную историю, определенное количество капитала в свой бизнес и др.

Тем самым рынок сам должен диктовать потребности в фондах, консультантах, управляющих.

Для всех фондов важны первые истории успеха, которые потом фонды могли бы показать на разных рынках региона, других странах Центральной Азии, где есть потенциальный спрос на инъекции в капитал частного бизнеса.

Если перейти к практике, на каких условиях и как быстро можно получить деньги на оборотку и реструктуризацию?

Орынбасар Куатов: Инвестиция — долевая транзакция и подразумевает владение бизнесом. Подчеркну, что ФПИ — не банковское учреждение и скорее не дает, а вкладывает деньги в предприятие. Первый шаг работы с фондом может занять от двух месяцев до двух лет. Срок зависит от разных факторов, например от технической готовности компании предоставлять информацию до психологической готовности собственника отдать долю. Чувство, что ты должен запустить в бизнес чужих людей, обязан делиться, часто блокирует подписание сделки. Третий вопрос — по какой цене.

То, что фонд с вами работает, не гарантирует позитивного решения. Иногда проходит много месяцев интенсивной работы, анализа информации о компании, а управляющий фондом приходит к пониманию, что надо отказать.

Когда фонд смотрит на предприятие, то не думает, что надо выделять деньги на конкретные нужды — оборотку или реструктуризацию займа. Фонд смотрит и оценивает бизнес в целом, он понимает, что, инвестируя капитал, фонд решит насущные проблемы бизнеса в целом. Проблемой бизнеса может быть как раз отсутствие оборотных средств. Тогда совместным решением двух или нескольких собственников деньги будут направлены на пополнение оборотного капитала. Если компании не дает жить высокая долговая нагрузка, деньги фонда можно направить на выкуп долга у банка.

Салим Туркаев, инвестиционный директор ADM Capital: Когда мы говорим о реструктуризации, третья сторона, участвующая в переговорах между фондом и проблемным предприятием, — это банк. И без их позиции начать процесс переговоров невозможно. Можно сколько угодно спорить с компанией, но не согласовав позицию с банком, не получишь результата.

Банки смотрят на реструктуризацию неоднозначно. Поэтому они изучают качество фонда как потенциального будущего инвестора, чтобы понять, что получат от сделки. Банки готовы пойти на некое дисконтирование по долгу, изменение процентной ставки, удлинение срока действия кредита и др. Но фактически их интересует, кто становится новым партнером бизнеса. Если они видят, что фонд с репутацией, имеет отстроенные системы и методы управления, начиная с корпоративного управления и заканчивая стратегией работы в данном секторе как единой компании, имеет опыт работы на растущих рынках, который можно использовать в Казахстане, банк на реструктуризацию идет.

Что касается оборотного капитала, то мы смотрим на бизнес-модель: насколько размер и качество оборотного капитала адекватны действующему уровню производства, смотрим в целом на макроэкономическую ситуацию, смотрим на позицию компании на рынке и ее финансовую отчетность.

Есть ли ощущения, что банкиры расположены с вами работать?

Салим Туркаев: Работа идет. Хотя процесс медленный и болезненный. Когда мы приходим в банк и просим дисконт, первая реакция на просьбу — шок. Потом — анализ альтернатив без эмоций. Есть банки, у которых качество залогов настолько проблемное, что активы уже не подлежат восстановлению. Тем не менее они все еще на балансе. Проводится взвешенная работа и принимаются предложения.

Аскар Сембин: Наша основная задача — обеспечить такую структуру сделки, при которой компании защищены от недружественных слияний и поглощений, имеют дополнительные гарантии безопасности и корректный инструментарий государственной поддержки.

В связи с тем, что фонды, входящие в ККМ, неодинаковы, мы имеем различные приоритеты в нашей деятельности. ADM — направлен на реструктуризацию, KGF — на МСБ. В отличие от других фондов CKIF нацелен на сектор так называемых Mid Cap. В Казахстане это компании категории среднего и крупного бизнеса. Ключевая концепция CKIF — не работать с проблемными компаниями, а делать хорошие компании лучшими. Мы уделяем внимание не количеству проектов, а именно качеству.

Такие компании, как правило, имеют свободный доступ к оборотному капиталу и более нуждаются в инвестиционном капитале. Их интересует стратегия, доходность и оценка стоимости бизнеса. Они хотят выйти на международный уровень и рынок. Рынок таких компаний в Казахстане не большой, но он есть.

Например, есть казахстанская компания средней капитализации, являющейся привлекательной для стратегического инвестора, работающего в России. При этом данный стратег планирует IPO на международной фондовой бирже в среднесрочной перспективе. Обе компании нуждаются в надежном посреднике-партнере, готовом разделить с ними риски. В такой ситуации инвестиции private equity позволяют местной компании достичь необходимых стандартов и требований (EBITDA, корпоративное управление и оптимальная долговая нагрузка), а стратегу найти наилучшую компанию для консолидации.

Существуют и другие примеры инструмента private equity, позволяющего реализовать перспективы роста. Это и применение конвертируемых долговых инструментов, а также лимитированные инвестиции в компании, уже прошедшие листинг международных бирж и являющиеся публичными.

Также мы готовы работать с компаниями, успешно прошедшими реструктуризацию, которые по требованию банка нуждаются в увеличении капитала для дальнейшего развития. В этом случае мы можем тесно и взаимовыгодно сотрудничать с банками.

Санджар Тажибаев, управляющий партнер Kazakhstan Growth Fund: К нам стали обращаться игроки, которые уверенно себя чувствуют на национальном рынке, и до последнего времени потребности в расширении бизнеса не испытывали. Но в связи с развитием единого экономического пространства с Россией и Белоруссией таможенные барьеры упали, и им приходится конкурировать на объединенном рынке. Поэтому казахстанские компании хотят, чтобы мы помогли им стать конкурентоспособными.

Их интересуют правила игры и специфика работы на российском рынке. Для нашего фонда сложившаяся ситуация также выгодна. У нас появилась возможность подобрать стратегического инвестора для казахстанских компаний, в которые мы осуществляем инвестиции, среди российских компаний и инвестиционных фондов.

Почему компании за консалтингом идут в ФПИ, а не в «большую четверку»?

Даврон Рустамкулов: К нам они тоже идут. Но надо понимать, что управление компанией и вывод ее на следующий качественный уровень — не консалтинг, а ежедневная кропотливая работа. Фонды имеют такой практический опыт работы с компанией. Они привлекают практикующих специалистов с опытом работы в похожих проектах — развития компании с нуля до вывода на фондовую биржу. Этот опыт фонды как раз должны давать вместе с инвестициями. Такой багаж, который дается взамен на долевое участие, должен повысить интерес к фондам. Фонд нарастит стоимость бизнеса не только для себя, но и для основных владельцев. В бизнес заходят новые деньги и технологии, и в конечном итоге на выходе зарабатывают все.

Давайте поговорим о выходе из проекта. При каких вариантах выхода бизнес согласен работать с ФПИ? Насколько реальны биржевые IPO?

Алексей Тен, управляющий директор «Казына Капитал Менеджмент»: IPO — наиболее интересный и выгодный для фонда вариант выхода из проекта. Но он применим в условиях развитого фондового рынка, где существует круг инвесторов, готовых покупать акции небольших компаний. Поэтому для казахстанских ФПИ IPO пока является отдаленной перспективой.

В Казахстане больше распространен выкуп доли существующими владельцами или менеджментом. Именно этот вариант является отправным при обсуждении условий вхождения ФПИ в капитал компании. Акционер, выкупающий обратно доли компании через 3—5 лет, получает выросшую компанию, добившуюся определенных успехов в увеличении доли рынка, расширении круга клиентов, повышении репутации на рынке и др.

Еще популярен вариант по поиску стратегического инвестора. Для этого мы делаем анализ казахстанского и международного рынков: ищем похожие индустрии, смотрим ключевых игроков. При продаже доли стратегу идет переход компании на другой уровень развития, когда появляется возможность выйти на рынки других стран и развиваться в более глобальном направлении.

Интересный вопрос: где взять качественных стратегов?

Аскар Сембин: Для этого разработана при активном участии фонда CKIF национальная Программа по привлечению инвестиций на 2010—2014 годы, в которой заложен ряд мероприятий и перечень критериев для создания наиболее привлекательного инвестиционного климата для прямых иностранных инвестиций. Одним из ключевых драйверов реализации данной программы могут стать фонды прямых инвестиций.

Орынбасар Куатов: Фонду, по сути, все равно кому продать свою долю: стратегу, владельцу бизнеса или инвесторам на фондовом рынке. Да, сейчас фондовый рынок не развит. Но неизвестно, что будет с ним через пять лет, к моменту выхода фондов из сегодняшних проектов. Может быть, будет создана альтернативная площадка для небольших компаний. Я искренне верю, что со временем предприниматели начнут уважительно относиться к долевому капиталу.

То, что «Казына Капитал Менеджмент» делает для страны, очень важно. Был создан задел человеческих ресурсов — управленцев, которые в будущем смогут привлекать деньги у других инвесторов. На Западе такими инвесторами выступают так называемые limited partners — страховые компании, инвестфонды, пенсионные фонды. У нас при накопленных огромных активах институциональных инвесторов их деньги в альтернативные инвестиции не идут. Мы, конечно же, все помним о рисках, но надо заметить, что иногда падали бумаги даже с кредитным рейтингом «ААА». Современный управляющий умеет зарабатывать и на рисках.

Евгений Ким: Мы много сейчас говорим о высоком, но биржа и IPO пока не наш таргет, по крайней мере, не для всех точно. Судя по интенсивности нашего разговора, больше напрашивается идея создания площадки для дискуссии, на которой можно обсуждать проблемы и требования, которые рынок предъявляет к индустрии private equity.

Может быть, площадку следует сделать в рамках ассоциации венчурного капитала и фондов прямых инвестиций, куда приглашать заинтересованных лиц для дискуссии, например фонды с рынка или же банковские фонды, региональных игроков. Тогда те идеи, которые будут обсуждаться в рамках ассоциации, будут направлены на усиление возможностей рынка ФПИ. «Казына Капитал Менеджмент» для себя уже принял решение быть активным участником данной ассоциации. Приглашаю и другие рыночные ФПИ принять активное участие в ассоциации в качестве постоянных членов.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики