Все тот же Жанаозен

Спустя пять лет после декабрьских событий 2011‑го приходится признать, что главные проблемы моногорода решить не удалось

Все тот же Жанаозен

За десять дней до празднования 25‑летия обретения независимости на центральной площади Жанаозена пусто и очень тихо. Ни намека на то, что 16 декабря здесь, возможно, пройдут народные гулянья, столь привычные для каждого казахстанского города в любой праздник — Наурыз, Новый год или День независимости. Ни работ по установке концертной сцены, ни новогодней елки, которую в казахстанских городах в последние несколько лет зажигают в конце ноября. Оживляют картинку несколько рабочих, которые кладут плитку на тротуар через дорогу от площади. Косметический ремонт дорог и тротуаров зимой — это характерно для любого региона, где к ноябрю возникает необходимость форсированного освоения бюджетных средств.

Вот уже пять лет как на центральной площади торжественные мероприятия не проводятся, объясняют корреспонденту «Эксперта Казахстан» прохожие. И 2016 год не станет исключением. «Потому что праздновать на том месте, где случилась трагедия, означает оскорбить память убитых нефтяников»,— неохотно говорит мужчина лет 50 с изможденным лицом. Есть и другое мнение: местная администрация просто боится скопления народа и лишнего повода для этого давать не хочет.

16 декабря в Жанаозене предпочитают отмечать максимально тихо и спокойно. Достроенную на днях мечеть имени Абиша-кожи — теперь она самая большая в городе — откроют не в праздничные дни, а на неделю позже — 23 декабря. Массовые поминки по жертвам трагедии, которые организуют впервые за пять лет, прошли раньше фактической даты на шесть дней — 10 декабря, причем не в самом городе, а его окрестностях — в селе Тенге.

Образ жизни

Целью поездки журналистов «Эксперта Казахстан» в Жанаозен было разобраться, насколько изменился печально знаменитый город и его жители за прошедшие пять лет после трагедии 16 декабря 2011 года. Журналисты издания уже посещали город пять лет назад, за несколько месяцев до декабрьских событий (expertonline.kz/a1722).

Напомним, что тогда многомесячная забастовка сотрудников производственного филиала РД КМГ вылилась в массовые беспорядки, в которых, по официальной информации, погибли 16 человек и сотни получили ранения. Большая часть погибших и раненых, представленных участниками протестов, пострадала от огня представителей правоохранительных органов. В город, где было сожжено несколько административных зданий и разграблены десятки магазинов, пришлось вводить внутренние войска. На две недели в городе был введен режим чрезвычайного положения и комендантский час.

В усмиренном Жанаозене активно работали следственные органы, и спустя несколько месяцев после подавления протестов начались суды над участниками событий. На скамье подсудимых оказались как участники беспорядков, так и полицейские. Итогом судебного разбирательства над гражданскими стали приговоры 13 жанаозенцам, осужденным к лишению свободы на срок от 3 до 7 лет. Примечательно, что 21 человека приговорили к условным срокам с применением амнистии, еще трех — оправдали. Суд также осудил на 5–7 лет пятерых полицейских, превысивших должностные полномочия.

Пять лет на центральной площади торжественные мкроприятия не проводятся

После жанаозенских событий правительство РК обязалось предоставить рабочие места всем уволенным во время стачки (а это свыше тысячи нефтяников). Вернуть на прежние позиции забастовщиков представлялось невозможным, поскольку освободившиеся рабочие места еще летом 2011‑го заняли другие. Поэтому «ОзенМунайГаз» (ОМГ) в конце 2011‑го объявил о создании нового подразделения — Управления буровых работ (УБР). Уже к 31 декабря того же года в компанию поступило 742 заявления о приеме на работу. Сегодня в УБР работают 1046 человек — почти все они бывшие забастовщики.

Кроме того, в УБР трудоустроены 12 из 13 нефтяников, которые отбыли срок по делу о беспорядках в Жанаозене. Не работает лишь Максат Досмагамбетов, который в прямом смысле залечивает раны пятилетней давности. Травма от удара прикладом по лицу привела к образованию гноя, а после — раковой опухоли на щеке. В феврале 2015‑го ему заменили реальный срок на условный из-за ухудшения здоровья после удаления опухоли. Сегодня Максат Досмагамбетов продолжает лечение в больнице Южной Кореи — деньги на оплату дорогостоящего лечения помогли собрать нефтяники УБР, также финансовую помощь бывшему сотруднику оказывает ОМГ.

Производственная база УБР небольшая, на ней разместились три административных здания, составляющие хозяйственно-бытовой комплекс, гараж на 28 мест и крытая стоянка. Несмотря на наличие в названии предприятия словосочетания «буровые работы», УБР не бурит, а оказывает сервисные услуги по обслуживанию скважин, поэтому на территории припаркованы грузовики с цистернами, кунгом или краном-манипулятором.

Попасть на территорию УБР журналистам удается неожиданно легко: охранник на КПП не стал спрашивать, кто мы такие, и требовать наши служебные удостоверения. В ответ на вопрос, как найти активистов профсоюза, он лишь заговорчески кивнул в сторону здания хозбыта. Там в одной из небольших комнат нас встретил председатель профсоюзного комитета УБР Марат Жусипбаев с несколькими рабочими.

Марат Жусипбаев далек от образа западных лидеров-профсоюзников. Спортивный свитер, джинсы, кроссовки — обыкновенный рабочий между сменами. Единственное, что выдает в нем профсоюзного активиста — лежащий перед компьютером затертый до дыр Трудовой кодекс РК.

На прямой вопрос о том, кто был прав во время стачки в 2011 году, председатель профкома отвечает без колебаний: «Рабочие и народ правы. Сравните город пятилетней давности — ничего не было, кроме серых домов, сливающихся с пустыней вокруг. А сейчас построили торгово-развлекательный комплекс “Зиба”, собираются строить аквапарк и доступную для простых рабочих базу отдыха на Кендерли — все после требований народа. Не будь 2011‑го, все оставалось бы по-прежнему».

«Мы вышли требовать справедливости — почему нашу работу не ценили и не платили достойную зарплату,— вклинивается в разговор какой-то рабочий. — А власть провоцировала забастовщиков, называя нас оралманами и каракалпаками. Никогда на площади не устанавливали юрты, а в 2011 году приспичило? Владельцы юрты отказались ставить их на площади, но бывший аким Орак Сарбопеев настоял, гарантировав в случае чего денежную компенсацию. В тот день несколько полицейских материли забастовщиков. Время еще покажет, кто был прав».

«В итоге выполнена лишь половина требований: зарплаты чуть увеличены согласно ЕСОТу, улучшены условия труда, например, пять лет назад техника была устаревшая, сегодня автопарк обновили»,— признается председатель профкома Жусипбаев.

Позже, оказавшись в расположении Нефтегазодобывающего управления (НГДУ) № 3, среди рабочих, которые в 2011 году не примкнули к стачке, мы задали им тот же вопрос. Увидев, что сотрудники «Эксперта Казахстан» приехали в сопровождении сотрудника головного офиса ОМГ, многие предпочли проигнорировать вопрос. Но один на условиях анонимности признался: «Главное требование забастовщиков — перемножить зарплату на отраслевой (1,8) и территориальный (1,7) коэффициенты — не выполнено».

Именно это требование — умножить не оклад, а итоговую сумму на 1,7, а затем на 1,8 — и подняло рабочих на стачку летом 2011‑го. Все увещевания работодателей, что предлагаемый бастующими механизм расчета неприемлем, не подействовали. Возмущение вызывали и условия труда, и отношение работодателей, и общая неблагоприятная обстановка в городе, целиком зависящем от одного истощающегося месторождения.

«2011 год случился из-за необустроенности города, начальники своевольничали, а простые люди устали»,— признается один из наших собеседников — жанаозенских рабочих.

Мнения жанаозенцев, которые не имеют отношения к нефтянке, в целом сводятся к следующей формулировке: городской быт и условия труда рабочих улучшились после декабрьских событий 2011 года.

Пакет претензий

В годовом отчете нацкомпании «Разведка Добыча “КазМунайГаз”» (РД КМГ) за 2015 год написано следующее: «Коллективный договор с работниками ОМГ был заключен на 2014–2016 годы. Обязательства перед работниками, которые запланированы на 2016 год, будут выполнены в полном объеме. Это премиальные выплаты, медицинское страхование работников и членов их семей, отдых детей в оздоровительных лагерях, индексация заработной платы на уровень инфляции. Однако начиная с 2017 года с учетом снижения цен на нефть условия коллективного договора будут пересматриваться совместно с представителями коллективов». Говоря конкретно: будут сокращать либо рабочих, либо их зарплаты.

— Как примут эту новость жанаозенцы? — спрашиваю я у собравшихся в кабинете Марата Жусипбаева.

— Соцпакет в рамках действующего коллективного договора нормальный. Подчеркну, соцпакет нормальный, но он не должен уменьшаться,— уверенно отвечает предпрофкома.

— Но ведь цены на нефть упали?

— До 2011 года цены на нефть были выше отметки в 100 долларов. А какие были тогда условия труда? Когда мы бастовали, нам говорили, что наши требования невыполнимы. Но после 2011‑го почему-то нашли деньги, поэтому пусть находят,— вновь вмешивается в разговор неизвестный рабочий. — Нам без разницы. Мы же даем план добычи. Ничего о кризисе слышать не хотим!

«Пять лет прошло, но ни одного рабочего места, не связанного с нефтяной отраслью, открыто не было. Почему, например, не открыть в Жанаозене цех по изготовлению сальника, штанги или трубы?» — наш собеседник в спецовке безрезультатно ищет ответа в наших глазах.

Несколько ТРЦ — не показатель, что город процветает, тут с нефтяниками не поспоришь. «Из интернета мы узнаем, что у председателя КМГ 30 заместителей. Кто из них приехал знакомиться с коллективом компании? Глотали ли они воздух Узеня со вкусом серы? Сидят у себя в кабинетах и говорят об инновациях и модернизации. Где? — не унимается человек в спецовке. — Приедут в Казахстан болашакеры, набравшись заграничных понятий, и пугают простых рабочих всякими трансформациями, аутсорсингами. Зачем вводить аутсорсинг в градообразующем госпредприятии? Понятно же, аутсорсинговая компания не будет предоставлять соцпакет и нормальные условия труда».

«Где опреснитель, обещанный пять лет назад? — вклинивается еще один свидетель полилога. — Жители Узеня пьют волжскую воду. Ее не хватает — зимой и летом моемся по расписанию, и ничего не можем посадить в огороде. Если завтра отношения с Россией ухудшатся — нам конец».

Позже в ОМГ нам пояснили, что проект опреснителя мощностью 50 тыс. кубометров воды в сутки при потребностях города в 22 тыс. уже готов. Определяется подрядчик. Правда, сам ОМГ заинтересован в установке опреснителя, поскольку закачанная в пласт дистиллированная вода позволит удлинить межремонтный период скважины.

К концу разговора присутствовавшие рабочие засомневались в том, настоящие ли мы журналисты и не заслали ли нас правоохранительные органы, чтобы узнать настроения в УБР. «Тем, кто приезжал в Узень поговорить с нами, мешали, на них давили. А вы спокойно зашли сюда. Странно»,— удивляются наши собеседники. Вопросы сняло только предъявление удостоверения корреспондента «Эксперта Казахстан», нескольких номеров журнала и клятва: «Да не из КНБ мы, не из КНБ!»

Все для рабочего класса

После УБР мы поехали по приглашению ОМГ смотреть цех по диагностике и ремонту подземного оборудования, который был построен в 2012–2013 годах по программе модернизации производства. Четыре производственные линии позволяют в год отремонтировать до 400 тыс. насосно-компрессорных труб, 300 тыс. насосных штанг и 10 тыс. штанговых глубинных насосов.

Начальник цеха Нурболат Карабаев рассказывает, что здесь трудятся 270 человек, из которых 38 — инженерно-технические работники. «Цех уникальный и аналогов на территории СНГ нет,— не без гордости отмечает г-н Карабаев. — Взять российские нефтегазовые месторождения, там производственные базы по ремонту насосно-компрессорных труб, насосных штанг и глубинных насосов функционируют по отдельности. У нас же все в одном цехе. Наш цех был построен, чтобы улучшить условия труда — до этого ремонт надземного оборудования проводился вручную и под открытым небом».

Следующий объект, который показали нам,— строящийся цех по диагностике и ремонту надземного оборудования — качалок, редукторов и насосов. Сегодня Управление по ремонту нефтяного оборудования и технологических комплексов состоит из пяти производственных баз, разбросанных на всей территории месторождения. «Они были построены еще в 1960‑е годы. И сегодня пришли в негодность, стены дали трещину, просел фундамент. Поэтому было принято решение о строительстве нового завода, оснащенного современным оборудованием германского, российского и болгарского производства, и сосредоточить все пять производственных баз в одном месте»,— рассказывает Рафаэль Хамидуллин, начальник отдела контроля качества российского подрядчика «SM Trade Construction».

Месторождение Узень — одно из самых больших в стране по площади (ширина — 44 км, длина — 9 км). Сообщение между производственными участками обеспечивают внутрипромысловые дороги, которые были построены в прошлом веке. Состояние дорог до 2014 года поддерживалось регулярным ямочным ремонтом. С прошлого года за эту проблему взялись основательно: в 2015 году выложена новая асфальтная дорога длиной 10 км, в 2016 году — 8 км.

Для улучшения бытовых условий в ОМГ, как отмечают в компании, делается многое. «В 2009 году совместно с профсоюзом была разработана специальная программа, в рамках которой построены восемь столовых, две прошли капитальный ремонт. За 2009–2016 годы построено 29 хозяйственно-бытовых комплексов, куда входят комнаты для отдыха, раздельная душевая, раздевалка, установлены резервуары для питьевой воды, также построено 89 культурно-бытовых помещений, новые автостанции в поселке Кызылсай на 50 мест и на территории месторождения — на 250 мест»,— рассказывает Адиль Суйебай, директор департамента по связям с общественностью ОМГ.

Рабочие на промысле признаются: условия труда-2016 не сравнимы с тем, что было здесь восемь лет назад. «Улучшения последовали после голодовки девяти водителей тампонажного цеха в 2008 году. О современных культбудках с душевой, раздевалкой и комнатой отдыха и речи не шло, лишь стояли небольшие каморки с буржуйкой внутри и дачным умывальником»,— вспоминает рабочий, на всякий случай пожелавший остаться неназванным.

Здесь признают, что компания повернулась лицом к рабочим примерно с 2008 года — тогда создали целый департамент, ответственный за социальную сферу. До этого вопросы культуры и быта курировал всего один человек в отделе подбора персонала.

Сегодня соцпакет ОМГ, пожалуй, лучший среди казахстанских нефтяных компаний. Г-н Суйебай рассказывает, что коллективный договор предусматривает для рабочих бесплатные путевки в санаторий, их детям — в детские лагеря. Медстрахование покрывает нужды не только работника ОМГ, но и трех членов его семьи (бесплатные консультации врачей и лекарства на сумму до 16 тыс. тенге на каждого). По результатам медосмотра выдается рекомендация, в каком из санаториев рабочему следует пройти оздоровительный курс.

«Работники ОМГ в год получают четыре премии — на Наурыз, день столицы, нефтяника и независимости, а также разовую материальную помощь при рождении ребенка. Ежегодно свыше 4 тысяч детей наших работников проводят время в летних лагерях Заилийского Алатау, в живописных окрестностях Кокшетау и на берегу Каспийского моря»,— продолжает г-н Суйебай.

С недовольством в компании научились бороться превентивно. Анкетирование — инструмент, который был внедрен после 2011 года для налаживания внутренней коммуникации. «Нам важно знать мнение наших сотрудников по широкому спектру проблем. Например, проводится опрос о качестве питания. И если выясняется, что работники недовольны питанием, тут же разрабатывается план мероприятий, проводится внеочередная проверка, улучшается меню. Возможно, даже организовывается большое совещание с участием всех заинтересованных сторон»,— отмечает Адиль Суйебай.

Анкетирование анонимное, а вопросы, как утверждает г-н Суйебай, острые, выявляющие действительную ситуацию в компании. Недавно ОМГ в сотрудничестве с экспертами Центра социального партнерства ФНБ «Самрук-Казына» договорился разработать новую методологию анкетирования, учитывающую последние наработки как нефтяной компании, так и нацхолдинга.

Белые ходоки

«В жанаозенской семье работает только один человек, остальные смотрят на его зарплату»,— социологическое наблюдение самих наблюдаемых.

Жанаозен, основанный в 1968 году как вахтовый поселок, с начала XXI века стал наиболее динамично растущим городом в РК. С 60 тыс. в 2000 году население к 2011 году выросло до 118 тыс. Средний темп прироста населения начиная с 2011‑го составил 5 тыс., и в городе на сегодня проживают чуть больше 140 тыс. человек.

В ОМГ, коллектив которого насчитывает чуть более 9 тыс. человек, с 2012 года действует мораторий на прием новых работников. Если сюда прибавить штат тех немногих частных нефтесервисных компаний, не входящих в систему РД КМГ, в Жанаозене людей, занятых в нефтянке, едва ли наберется 20 тыс. Небольшая часть горожан работает в госучреждениях (школы, больницы, акимат и т.д.), еще меньшая часть — в малом бизнесе. Агробизнеса в городе и на его окраинах нет. Чтобы приблизительно оценить масштаб сельхозсектора Мангистауской области, достаточно напомнить количество сельхозпредприятий, зарегистрированных в области,— 12.

Иными словами, реальная безработица в городе, пожалуй, одна из высоких в стране. И доказательство тому — непрекращающаяся вереница людей в ОМГ, УБР и акимат. Во время получасового разговора с председателем профкома УБР его кабинет посетили трое жанаозенцев с просьбой помочь в трудоустройстве. Один проситель в 10 минут — и это стандартный график.

— Почему эти люди идут сюда, а не обращаются прямиком в ОМГ?

— Почему же, они ходят в «ОзенМунайГаз», потом заходят в акимат. Получают формальный ответ и приходят к нам,— объясняет Марат Жусипбаев.

На следующий день, оказавшись в городской администрации, мы увидели следующую картину — ходоки один за другим, требующие встречи с акимом или его замом. В ОМГ стали свидетелями, как пожилая женщина попросила ресепшионистку вызвать какого-то сотрудника. Как только тот спустился, она с жалостливым лицом подала резюме сына. После в здание ОМГ зашел пожилой мужчина, подошел к охране, представился, попросил тоже вызвать кого-то, добавил, что он служил в Афганистане. Похоже, что и он пришел устроить кого-то на работу или сам хочет пополнить ряды сотрудников градообразующей компании. Кажется, по другим вопросам посетители сюда заходят редко.

Болевая точка

Будучи «всем» для моногорода, «ОзенМунайГаз» должен не только исправно добывать нефть и платить налоги, но и нести нагрузку по благоустройству города. Заключен меморандум с акиматом Мангистауской области, по которому ОМГ ежегодно выделяет несколько сот миллионов тенге. Если в 2011‑м главным свидетельством корпоративной социальной ответственности ОМГ был физкультурно-оздоровительный комплекс, то сегодня список подобных проектов расширился за счет домов культуры и детсадов в близлежащих поселках Тенге, Кызылсай, Бостан. За счет компании возведен новый ЗАГС, заасфальтированы дороги внутри микрорайонов, отремонтированы трассы Жанаозен — Кызылсай и Жанаозен — Куланды.

В жанаозенской семье работает только один человек, остальные смотрят на его зарплату

Как будут использоваться денежные средства ОМГ, в конечном счете решает местная власть. Ей выгодно вкладывать деньги в объекты на виду. Конечно, в новом ЗАГСе и молодоженам жениться приятнее, но его и удобнее показывать высоким гостям из Астаны.

Чего не хватает Жанаозену, так это культурных и образовательных объектов, создающих по-настоящему городскую среду. Местные жители жалуются, что музыкальной школе, единственной в Жанаозене, не нашлось здания в центре города. И сегодня она после множества переездов базируется почти на границе городской черты. Учитывая, что в городе, по свидетельству местных, высокий уровень преступности, вряд ли кто-то из родителей отпустит свое чадо в музшколу на окраину. Других центров, нацеленных на творческое и интеллектуальное развитие здешней молодежи, в 140‑тысячном городе просто нет.

Отдельного внимания заслуживает состояние центральной городской библиотеки. Если бы не указатель над дверью, то ее легко можно принять за обыкновенный сарай. Внутри все тоже печально: стены в читальном зале облезли от влаги, краска слезает со стен ошметками. По нормативу Минкульта на каждые 5 тыс. городского населения должна быть одна библиотека. В Жанаозене едва ли наберется еще шесть библиотек, состояние которых не лучше центральной.

Обратная сторона отсутствия интеллектуальной среды — архаизация сознания. Подвозивший нас местный парень 25 лет рассказывал, что мощь Бекет-аты не дает вертолету приземлиться в районе некрополя. «Да это как Ленина не могут похоронить. Он же хотел атеизм сделать новой религией, поэтому земля его не принимает»,— использовал аналогию собеседник.

Помимо народного фольклора источником информации для жанаозенцев служит оппозиционная пресса. «Жанаозенцы предпочитают казахскую оппозиционную газету “Жас Алаш”, еще читают русскоязычные «Трибуна» и «Дат». А газеты типа «Огней Мангистау» покупают ради телевизионной программы и рекламных сообщений»,— рассказывает продавщица газет на одном из городских рынков.

Понятно, что ОМГ, наученный горьким опытом, прилагает большие усилия, чтобы хоть как-то решить неустроенность города. Местная власть, скорее всего, тоже не сидит сложа руки. Но что может сделать акимат в условиях ограниченных финансовых возможностей? Главные налоги уходят в республиканский бюджет, местному достаются крохи со стола.

Жанаозенцу с архаизированным сознанием, впитывающему весьма тенденциозную информацию оппозиционных газет, а высоким официальным лицам не верящему (возможно, только фигура президента Назарбаева у местных вне критики), трудно объяснить, что нефть Узеня, который прошел пик добычи, кончится через 20 лет. Как раз к 2036 году — к 45‑летию независимости РК.

Из этой ситуации есть два выхода: диверсификация экономики города или открытие нового месторождения. Для диверсификации экономики города в 2013–2015 годах субсидировано строительство 52 объектов (ТРК «Жанаозен» и «Зиба», рестораны «Жамбо», «Керуен», частный детсад «Алтын килт» и т.д.), выделены 17 государственных грантов на такие проекты, как пекарня, пельменный цех и производство варежек, автомойка. И, пожалуй, все.

Еще одна надежда Жанаозена — дорога Казахстан — Туркменистан — Иран, открывающая сухопутный коридор из Восточной Европы в Персидский залив. Казахстанский участок дороги был сдан меньше чем за месяц до событий декабря 2011‑го, но саму дорогу открыли позже — в 2014 году. В любом случае железная дорога потребует намного меньше рабочих мест и с меньшими зарплатами, чем нефтяное месторождение. А значит, нужно энергично стимулировать эмиграцию из города в другие регионы республики.

Сейчас город движется в том же направлении, что и пять лет назад. Он рискует на глазах стать одним из самых депрессивных в Казахстане. Учитывая то, как быстро здесь вспыхивает протест и как часто это приводило к печальным последствиям, за будущее Жанаозена и жанаозенцев тревожно.

Читайте редакционную статью: Моногород на развилке

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Аппетит приходит в кризис

Рост потребительского спроса сопровождается увеличением кредитной нагрузки для населения

Казахстанский бизнес

Яму проскочили

Итоги первого полугодия 2017‑го свидетельствуют о выходе автомобильного бизнеса РК из рецессии

Бизнес и финансы

Максут растет

БАСТ рапортует о завершении второй очереди строительства на Максуте

Спецвыпуск

Приспособиться к реальности

Замедление банковского кредитования и снижение запросов на оценку залоговой недвижимости переориентируют участников рынка на более сложные виды оценки