От Ханоя до Дублина

Романтический период в отношениях между странами ЕАЭС позади. Теперь успех интеграции, как в браке, зависит от ежедневной планомерной работы и взаимных уступок

От Ханоя до Дублина

Экономическая нестабильность в мире, долговой кризис в Европе, к которому в последние годы добавился миграционный кризис, казалось бы, запустили процессы, обратные объединению стран. Яркий пример — Brexit. В эту картину вписывается и сопротивление населения и некоторых лидеров европейских стран заключению соглашения о трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве с США, как дискриминационного по отношению к Европе. С большим трудом осенью этого года было подписано соглашение о свободной торговле между Евросоюзом и Канадой. Можно ли назвать эти события трендом, который определит в будущем политический и экономический мировой ландшафт? Скорее всего, придется вносить какие-то коррективы, но глобализацию не остановить.

На постсоветском пространстве мы видим обратный процесс — объединение стран в экономический союз. Оно встречается с трудностями, но все же продвигается вперед. Чтобы дождаться позитивных результатов от ЕАЭС, нужно набраться терпения.

Во время XI международной конференции по проблемам евразийской интеграции Евразийского банка развития, прошедшей 11 ноября в Москве, на вопросы «Эксперта Казахстан» ответил директор центра интеграционных исследований ЕАБР (ЦИИ) Евгений Винокуров.

Большая Евразия и европейский снобизм

— Как экономические санкции против России влияют на интеграционный процесс в Евразийском экономическом союзе?

— В 2016 году санкции сняли с роста российской экономики примерно 0,8 процента. Таким образом, в прошлом году Россия была обязана санкциям 20 процентами из совокупного падения ВВП. Конечно, на 80 процентов падение связано со снижением экспорта за счет удешевления нефти, газа, металлов, но и 20 процентов — внушительная величина. Это первое негативное влияние санкций. Второе — они вносят определенный диссонанс в отношения с партнерами по Евразийскому союзу. И в интересах России, и в интересах Казахстана создавать зоны свободной торговли и не допускать выстраивания «крепости Евразия» (по аналогии с «крепостью Европа»). Санкции же стоят на пути открытия Евразийского союза навстречу миру в торговом, инвестиционном плане, регуляторном плане. Но особенность санкций в том, что они очень легко вводятся и очень тяжело отменяются. За последние 40 лет можно насчитать порядка 50 таких случаев. Практика показывает, что санкции остаются, к ним привыкают, находят обходные пути, и как-то все выравнивается. В связи с избранием нового американского президента появилась надежда на улучшение отношений с Западом. Во всяком случае, Morgan Stanley после выборов оценил вероятность отмены санкций против России при Трампе в 35 процентов.

— Только ли санкции против России мешают сближению ЕАЭС с Европейским союзом?

— Санкции — это выражение кризиса в отношениях. Мы уже три года ведем совместный проект с партнерами из Евросоюза, направленный на сближение прежде всего двух комиссий — Европейской и Евразийской — как главных институтов двух интеграций. Идет процесс туго. На сегодняшний день Европейская комиссия не признает ЕЭК де-юре как партнера по возможным переговорам. Еврокомиссия предпочитает работать отдельно с Россией, с Казахстаном, с Беларусью, причем в основном с Россией, как с главным экономическим партнером.

— Сразу возникает вопрос: почему?

— Здесь две причины. Первая, это политика «разделяй и властвуй», которой они придерживаются и, в общем, успешно. Вторая причина, на мой взгляд, некий бюрократический снобизм: они не видят в Евразийской комиссии равного себе партнера, организации, которая способна принимать решения. Еврокомиссия предпочитает работать с правительственными структурами каждой страны. Позиция крайне неконструктивная, я бы сказал, тупиковая, потому что Евразийская комиссия наделена полномочиями на ведение торговых переговоров с любой страной. Если Евросоюз, как объединение европейских государств, или Вьетнам, Чили, Индия хотят обсуждать с нашими странами вопросы торговли, то им придется говорить с Евразийской комиссией, потому что вопросы торговли ЕАЭС с третьими странами в ее компетенции. ЕЭК непременный участник всех торговых переговоров. Весь мир это уже понял, и я надеюсь, что очень скоро это поймут и в Еврокомиссии.

— Насколько я понимаю, Евросоюз не хочет работать с Евразийским экономическим союзом, но не отказывается иметь дело с участниками ЕАЭС, ведь наши страны связывают с ЕС давние экономические и торговые связи.

— Евросоюз — торговый партнер номер один для России, и, несмотря на огромную географическую дистанцию, для Казахстана. И опосредованно, через Россию, главный торговый партнер для Беларуси. Мы все зависим от европейских товаров, а Европа — от наших поставок не только углеводородов, но и других видов сырья. Взаимозависимость, безусловно, есть. Сейчас говорят о развороте России и Казахстана в сторону Китая и Азии в целом. Но это не разворот, это поворот. До сих пор мы опирались на одну ногу — на Европу, а теперь мы хотим встать на обе ноги, уперев вторую в Азию. Но это не значит, что мы откажемся от сотрудничества с Евросоюзом.

— Во время недавней встречи глав правительств стран ШОС в Бишкеке был поднят вопрос об интеграции ШОС и ЕАЭС. Дмитрий Медведев заявил о необходимости создания «Большой Евразии». Можно ли считать объединения на евразийском пространстве попытками создать противовес межрегиональным объединениям с участием США и ЕС? Я имею в виду планируемое Трансатлантическое торговое соглашение США и ЕС, Транстихоокеанское партнерство.

— Исключение Китая и России из Трансатлантического и Транстихоокеанского соглашений вызывает сильную озабоченность, потому что эти соглашения значительно меняют картину мировой торговли. Отсюда беспокойство и желание противопоставить что-то свое. Кроме того, есть и конструктивная повестка дня, есть понимание того, что надо налаживать торговые связи со всей Евразией — от Ханоя до Дублина. Пока идея «Большой Евразии» не обросла плотью, и это вопрос дискуссионный.

Люди вкладываются в доллары не потому, что они так не любят свою валюту, а потому, что она девальвирует

С моей точки зрения, эта идея в следующие 20 лет примет классическую форму «миски спагетти». Есть такой термин, которым обозначают десятки и сотни соглашений (двусторонних, многосторонних), которые начинают множиться и переплетаться. Хотелось бы, конечно, чтобы это было нечто единое, всеобъемлющее, но на практике мировая экономика так не работает. Если у двух сторон есть определенные инвестиционные проекты, они заключают двусторонние соглашения. Если три страны, например, Россия, Казахстан и Китай, заинтересованы в урегулировании экологической проблемы Иртыша, то они подписывают трехстороннее соглашение. И таких соглашений будет множество, они сформируют ткань «Большой Евразии»: торговля, инвестиции, отдельные отрасли, безопасность, экология, трансграничные эпидемии и так далее. Вопросов, которые нужно решать всеми странами Евразии сообща, не так много.

— ЕАЭС — это объединение бывших советских стран. Какие государства вне постсоветского пространства потенциально могут войти в союз? Рассматриваются ли такие варианты расширения ЕАЭС?

— Вопрос о вхождении Таджикистана в Евразийский союз сейчас находится на уровне правительства республики. На мой взгляд, эта страна — единственный на сегодняшний день реальный кандидат на вхождение в ЕАЭС. Участие Таджикистана логично и основано на экономических, политических, военных, военно-политических связях с членами Евразийского союза. На этом в процессе расширения ЕАЭС будет поставлена если не точка (точке в политике и экономике вообще не место), то точка с запятой. Других реальных кандидатов на вхождение сегодня нет, ведь участие в Таможенном союзе накладывает массу обязательств на государство: оно принимает на себя единый таможенный тариф, это помимо обязательств снижать нетарифные барьеры и координировать свою макроэкономическую политику.

Отношения с другими странами будут выстраиваться на основе формирования зон свободной торговли (ЗСТ). Это стандартный механизм. С Вьетнамом соглашение о создании зоны свободной торговли уже ратифицировано. Сейчас обсуждается возможность формирования ЗСТ с Сингапуром, на подходе — Израиль и Китай, но по Китаю соглашение не будет включать торговые отношения. В будущем ЗСТ могут быть созданы с любой другой страной с учетом интересов стран ЕАЭС.

Рутина засасывает

— Меньше чем через 9 лет, в 2025 году, ЕАЭС должен заработать в полноценном режиме. Но до сих пор между участниками существуют разногласия, получившие в СМИ название торговых войн. Как это соотносится с базовым договором ЕАЭС и закрепленном в нем положении о свободном обращении товаров, капиталов и рабочей силы?

— «Медовый месяц» Евразийской интеграции закончился. У нас был период сверхбыстрого роста, основанный исключительно на воле президентов. На наших глазах, буквально за несколько лет прошли этапы интеграции: Таможенный союз, договор о Евразийском экономическом союзе, формирование ЕЭК, создание общего рынка труда. Сейчас наступил достаточно вязкий период в отношениях, могут быть откаты, может быть пробуксовка по ряду направлений, сильно сопротивление национальных бюрократий, национальных элит. Не исключаю, что такие конфликты, особенно в торговой сфере, будут продолжаться. Но относиться к ним нужно философски, они практически неизбежны. Здесь нужно грамотно использовать механизмы урегулирования таких конфликтов. Мировой опыт есть, как негативный, так и позитивный. Ни один торговый союз государств не избежал таких конфликтов. Например, в МЕРКОСУРе, объединении латиноамериканских стран, опыт скорее негативный. Между участниками периодически происходят торговые конфликты, которые урегулируют так называемыми добровольными ограничениями экспорта. «Добровольными», конечно, в кавычках.

— Как это выглядит на практике?

— Экспортеры одной страны, допустим, Бразилии, берут на себя обязательство ограничить экспорт, например, в Аргентину. Но это не решение проблемы, а скорее заметание ее под ковер. Есть примеры и позитивного решения конфликтов. Здесь главное — нормальные механизмы консультаций национальных министерств и бизнес-ассоциаций, где Евразийская комиссия играла бы роль проактивного посредника.

— То есть разногласия возможны, но они не могут превратиться в непреодолимое препятствие для интеграции?

— Их можно загнать в угол, и это опасно. Конфликты нужно вылавливать на раннем этапе и садиться за стол переговоров.

— И все же равновесие внутри союза — довольно хрупкая субстанция, а ее постоянно проверяют на прочность. У казахстанских импортеров было очень много проблем с перевалкой украинских грузов в Казахстан через территорию России из-за российских санкций по отношению к Украине. Насколько сильно негативное влияние подобных инцидентов на отношения партнеров по ЕАЭС, могут ли они стать тем самым непреодолимым конфликтом?

— Как раз приведенный вами пример показал, что это препятствие преодолимо. Проблема была урегулирована. Такие конфликты возникают и могут возникать впредь. Не надо впадать в истерику, нужно просто садиться за стол переговоров и искать пути решения, не доводя урегулирование до уровня президентов. Проблемы должны решаться соответствующими национальными министерствами и департаментами Евразийской комиссии.

— А как в действительности они решаются? Приходится подключать глав государств?

— Некоторые проблемы выводятся на высший уровень. Например, годовая задержка с принятием Таможенного кодекса потребовала для своего решения довольно бурной дискуссии на уровне премьер-министров.

— В том-то и дело, что решения на столь высоком уровне должны быть понятны низовым сотрудникам, ведь именно они воплощают их в жизнь. Я бы сказала, что именно от исполнителей в конечном счете зависит успех или неуспех интеграции, а не от глав государств и правительств, они только запускают процессы.

— Дело не в понимании. У госорганов и у чиновников есть свои интересы, они могут не совпадать между собой. Поэтому и нужны эффективные механизмы согласования, чтобы не доводить любую техническую проблему до уровня Межправительственного совета. Но, конечно, бюрократический аппарат имеет колоссальную власть над процессами.

Победит дружба?

— В Армении, да и в Казахстане, судя по исследованиям ЦИИ ЕАБР, снижается уровень одобрения ЕАЭС? Чего здесь больше: недовольства политическими или экономическими инициативами? Нет ли в этом антироссийских настроений?

— Результаты нашего интеграционного барометра по-прежнему фиксируют высокий уровень поддержки — от 60 до 80 процентов. Мало какой процесс получает такую поддержку. Вместе с тем, в этом году уровень доверия снизился довольно заметно: 6–10 процентов по каждой стране, включая Россию. Мы думаем, это связано вот с чем. Раньше люди оценивали интеграцию в принципе: как хорошо, что мы дружим домами. Сейчас, по прошествии лет, а Таможенный союз действует шестой год, ЕАЭС — второй, люди оценивают результаты интеграции, то, как эти процессы влияют на их конкретную жизнь; как много они видят товаров из других стран на полках магазинов, насколько эти товары им нравятся; насколько им удобно ездить к родственникам в другую страну; с чем они сталкиваются в научно-техническом сотрудничестве; насколько легко и выгодно делать взаимные инвестиции, и есть ли от них толк. Реальные результаты интеграции пока достаточно скромные, и они не могут быть большими, потому что интеграционные процессы занимают не год и даже не пять лет, а десятилетия. Вот поэтому снижается и уровень одобрения. Для сравнения приведу данные Евробарометра по Европейскому союзу. Опросы уже лет 20 показывают поддержку на уровне 50 процентов. Я бы прогнозировал, что уровень поддержки Евразийского союза будет несколько снижаться и дойдет до 60 процентов в среднем, а в долгосрочной перспективе все будет зависеть от влияния евразийской интеграции на жизнь населения каждой страны.

— Только ли доступность товаров и услуг влияет на уровень доверия? Чего еще не хватает людям?

— Эйфория уходит. Ранний этап супербыстрого роста, оптимизма уходит. Мы входим в этап вязкий, это неизбежно. Длиться это может долго, не шесть месяцев, не год — 5–10 лет. Этот период не перескочить, нужно выстраивать механизмы ежедневной работы. Приведу пример. Есть порядка 300 нетарифных барьеров. Тарифные отменили, а нетарифные остались. То, что называется «песок в колесах», то, что мешает предприятию нормально экспортировать, выйти на рынок госзакупок другой страны, или из-за чего фуры стоят на границе по двое суток. Тарифов нет, а фуры стоят… Эти барьеры указом президента не отменишь. Тут нужна ежедневная планомерная работа по полировке нетарифных барьеров.

— Можно сказать, что принципиальные вопросы все же разрешены?

— Единое таможенное пространство создано, контроль переведен на внешние границы. Единый таможенный тариф функционирует. Но это живой механизм, на каждой коллегии в импортные пошлины вносятся изменения, отражающие интерес сторон. Сформирован единый рынок труда. В мире всего два общих рынка труда — европейский и евразийский, об этом часто забывают. В прошлом году число таджикских трудовых мигрантов упало на 13 процентов, а киргизских выросло на 2 процента, потому что Кыргызстан вошел в ЕАЭС. Кстати, по значению это одна из наиболее важных причин для Таджикистана войти в Евразийский союз.

Для единой валюты время не настало

— Есть отдача от проектов на территории стран-участниц, в которые вкладывается Евразийский банк развития? Вы можете сказать, как эти инвестиции отразились в ВВП каждой страны?

— Мы инвестируем в транспортную и энергетическую инфраструктуру, в машиностроение, в промышленность в целом, в сельское хозяйство. Капитал банка 1,5 миллиарда долларов, проинвестировали мы порядка 5 миллиардов долларов за 10 лет. Банк выбирает такие проекты, которые продвигают взаимные инвестиции и торговлю, потому что именно эта задача поручена нам государствами. 56 процентов портфеля носит интеграционный характер. Наш проектный портфель генерирует около 3 миллиардов долларов взаимных торговых потоков в год. Кроме того, финансирование банка простимулировало около 1,9 миллиарда долларов взаимных инвестиций.

— Объединение Европы завершилось введением единой валюты. Год назад в СМИ было много дискуссий о возможности введения единой валюты в ЕАЭС. Обсуждается ли сегодня эта тема и на каком уровне?

— Мы провели масштабное исследование на эту тему, наша точка зрения следующая. Первое — единая валюта не самоцель. Второе — для того чтобы подойти к разумному решению этого вопроса, нужно предварительно сделать не менее 11 шагов, без которых введение единой валюты даст не положительный, а отрицательный эффект. Список возглавляет такая мера, как снижение инфляции и доведение ее до одного относительно низкого уровня во всех странах. В противном случае ткань единого экономического пространства начнет расползаться, потому что идут разбеги по росту ВВП, процентным ставкам и, главное, по инфляции. Вторая строчка — дедолларизация экономик. Какой смысл вводить единую валюту, если 70 процентов депозитов и 50 процентов кредитов в некоторых экономиках ЕАЭС номинированы в долларах? Нужно первым делом перевести экономики на национальные валюты, а для этого снизить инфляцию. Люди вкладываются в доллары не потому, что они так не любят свою валюту, а потому, что она девальвирует, теряет покупательную способность. Итак, первые два шага — снижение инфляции и дедолларизация. Третий — соблюдение статьи 64 Договора о ЕАЭС, которая устанавливает требования по уровню инфляции, отношению госдолга к ВВП и дефициту госбюджета. Эти требования направлены на то, чтобы все страны шли в одном диапазоне. Только при выполнении этих условий можно в долгосрочной перспективе начинать внедрять такие валютно-финансовые решения, как единая расчетная единица, синтетическая валюта, валютная змея. И только потом, может быть, переходить к единой валюте. Но в ближайшие десять лет об этом нужно забыть.

Статьи по теме:
Политика и экономика

В поиске стабильности

Канада заинтересована в еще более тесном сотрудничестве с Казахстаном, но на предсказуемых условиях

Спецвыпуск

Недра, о которых забыли

Еще не пройдя ценовой кризис, горнодобывающий сектор страны на полном ходу входит в ресурсный

Казахстан

Музыка нас связала

В казахстанский прокат вышла весенняя комедия «Оралман из Питера» — творческий кинодебют композитора Армана Дуйсенов и клипмейкера Алена Ниязбекова

Люди и события

Восточные мудрецы и восточные красавицы

После долгого перерыва в Кастеевке возобновил свою работу зал искусства Востока