Культура богатства

Коллекционирование возникает в обществах, где появляется прослойка людей, ищущих эстетику в чем-то материальном

Культура богатства

Коллекционирование — признак цивилизованного общества, уверен директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев. Дикие племена, борющиеся за выживание, могут коллекционировать только головы или скальпы своих врагов, чтобы продемонстрировать силу и превосходство. С известным казахстанским политологом мы говорим о том, как коллекционирование учит понимать и ценить культуру.

Форма познания мира

— Досым, насколько коллекционирование важно для развития человека и общества?

— Коллекционирование — важный элемент самообразования. Настоящее коллекционирование началось в развитых древних культурах, где появилась прослойка людей, которая состояла из двух групп. Первые просто хотели окружить себя красивыми предметами, часто не имеющими прикладного, бытового назначения. Как говорится, «дорого, богато». И сейчас таких немало. Вторым гораздо важнее было узнать больше о себе и о мире через собирание диковинных, интересных вещей. Поэтому думаю, что настоящее коллекционирование — это также одна из форм познания окружающего мира. Коллекционеры не просто собирают какие-то вещи или предметы культуры. Они пытаются познать мир через то, что они собирают. Изучить историю и культурную значимость тех предметов, которые составляют их коллекцию. Коллекционер таким образом расширяет свой кругозор и повышает образование. И очень хорошо, когда люди начинают заниматься коллекционированием профессионально. Причем не важно, что они коллекционируют — колокольчики, живопись или самурайские мечи. У меня немало знакомых, собирающих коллекции самых разных вещей. Хотя люди, родившиеся в Советском Союзе, помнят, что хотя бы в детстве они обязательно что-то коллекционировали: марки, значки, календарики, пробки от бутылок. И государство даже создавало инфраструктуру для таких коллекционеров: например, были специализированные магазины «Филателист», где можно было купить марки, альбомы к ним.

— Что коллекционируете вы? И как это связано с вашими интересами?

— У меня есть несколько коллекций. Первое место занимает антикварная букинистика. Антикварные книги я начал коллекционировать с 1997 года, когда мне было 23 года. Я сам большой книголюб, как и мои родители. В библиотеке моей семьи всегда было много разных книг. По мере того, как я работал над своей диссертацией и научными монографиями, мне также приходилось копаться в архивах. Думаю, что тогда и появилась увлеченность архивными материалами и книгами.

Сейчас основу моей коллекции составляют антикварные книги о Казахстане и Центральной Азии, которые я покупал в том числе и за пределами постсоветского пространства. Некоторые из предметов этой коллекции я долго искал. Но когда редкие книги все-таки находишь, они становятся предметом радости и гордости. Например, один из самых ценных экземпляров моей коллекции с исторической точки зрения — книга 1903 года, изданная под общим руководством вице-председателя Императорского Русского географического общества Петра Петровича Семенова, который после 1906 года к своей фамилии получил известную приставку Тян-Шанский. В подготовке издания участвовал и его сын, известный географ Вениамин Петрович Семенов. Эта книга является XVIII томом и посвящена «Киргизскому краю», как тогда называли территорию Казахстана. Но уникальность и значение ее с точки зрения казахской истории заключается также в том, что в редакционную коллегию входил ученый, общественный деятель Алихан Букейханов. Данная книга заключает в себе обширную информацию о флоре и фауне, полезных ископаемых, демографическом и национальном составе той территории, которую сейчас занимает суверенный Казахстан. Это энциклопедическое издание. Есть и уникальные фотографии неплохого качества. С точки зрения науки в этой книге содержится бесценная информация, которую ученые того периода смогли получить, проанализировать и изложить для научного мира.

Еще одна не менее интересная антикварная книга в моей коллекции называется «Путешествия Н.М. Пржевальского в Восточной и Центральной Азии», изданная в 1891 году под редакцией Лялиной. Книга подготовлена на основе дневников и путевых записей известного путешественника. Кстати, одним из моих недавних приобретений является французское издание 1884 года «Курс по универсальной географии», которое я случайно нашел и приобрел в этом году в Париже на антикварной ярмарке, где в букинистических рядах, изучая старые манускрипты и книги, наткнулся на два интересных изображения в разделе «Туркестан». На первом был нарисован казахский джигит, который ловит волка. На втором — казахский аул. В моей практике коллекционирования это довольно редкий случай — встретить изображение наших предков в справочном европейском издании конца XIX века, где речь шла не конкретно о нашем регионе, а обо всем мире.

Свидетель эпохи

— Есть ли в вашей коллекции предметы изобразительного искусства? И какова их роль в познании культуры и истории Казахстана?

— А это уже второе направление в моем коллекционировании. Например, есть довольно интересная хромолитография 1891 года немецкого художника по костюмам Фридриха Хоттенрота «Тюркские народы», где присутствует в том числе изображение традиционных национальных казахских мужских и женских костюмов. Есть еще одна хромолитография 1913 года «Казахское ухаживание», сделанная французским графиком и иллюстратором Фредериком де Ханеном. И все это лишь часть коллекции.

— Получаете ли вы от этих предметов эстетическое удовольствие или они лишь источники научной информации?

— Конечно, эстетическое удовольствие является важным элементом коллекционирования. От тех же старых книг исходит какая-то особая энергетика. Ведь они прошли через столетия, через большое количество людей, которые перелистывали эти страницы, пытались получить новые знания, узнать о нашей истории и культуре. А ведь сохранить старую книгу во все времена было очень тяжело, ведь это довольно хрупкий предмет. И если представить, через какие исторические катаклизмы они смогли пройти в том же XX веке: гражданская война, голод, разруха, две мировые войны, репрессии и борьба с наследием царского режима. Поэтому книга — это свидетель целой эпохи. Но она также и произведение книгопечатного искусства, от контакта с которой получаешь эстетическое наслаждение.

— Как от научного интереса к антиквариату вы перешли к коллекционированию современного искусства?

— Человек, интересующийся наукой, будет интересоваться и искусством, ведь и то и другое является следствием человеческого познания окружающей действительности, только разными методами. Свою первую картину современных казахстанских художников я приобрел случайно, как-то оказавшись на выставке Сакена Бектиярова. Это был 2012 год. Мне тогда очень сильно понравилась его работа «Свобода, равенство, братство», на которой в оригинальной технике, широкими, авангардными мазками художник изобразил бушующее море и корабль, который борется со штормом. При этом непонятно: утонет корабль или все-таки выдержит натиск природной стихии? Мне понравилась эта недосказанность, некое пограничное состояние в сочетании с динамикой работы. Как потом выяснилось, эта картина стала хорошим психологическим тестом и для моих гостей. Когда они заходят в дом, я часто задаю вопрос: «Что вы здесь видите?». И многие видят что-то свое. Это похоже на тест Роршаха.

Старая книга — это свидетель целой эпохи. Часто противоречивой и страшной

Обычно я беру картины интуитивно, не руководствуясь соображениями цены или моды. Главное, чтобы картина вызывала эмоции. Так было с двумя прекрасными работами Сауле Сулейменовой. Одна называется «Три поколения», а другая «Бата». Хотя в моей коллекции есть и нечто необычное. Например, картина Куаныша Базаргалиева «Казахский бай» из его резонансной выставки «Когда все лица были казахскими». Данная серия, состоящая из нескольких картин, строится на мифе о великом потопе из-за глобального потепления, когда утонули практически все страны, кроме Казахстана. Остаткам человечества пришлось переселиться к нам, чтобы выжить. Прошли столетия, и все те народы, которые нашли прибежище у нас, стали считать себя казахами. И даже когда потомки выживших людей пытались восстановить классические картины той же эпохи Возрождения, у всех персонажей лица все равно были именно казахские. И на картине «Казахский бай» мы как раз видим такое лицо в костюме английского короля Генриха VIII. Для меня в этом есть определенная ирония. Любого нашего агашку можно одеть во что угодно. Но он все равно будет выглядеть как наш агашка. Кстати, недавно эта картина, а также другая работа Куаныша «Синий стол» из моей коллекции временно переместились в Esentai Gallery, где проходила выставка этого художника.

Из наших современных художников есть также работа Нурлана Абишева, который рисует городские пейзажи Алматы.Так получилось, что когда в марте текущего года мы готовились к открытию театрального музея в ГАТОБ им. Абая, Нурлан выставил несколько своих картин на Facebook для продажи. И на одной из них как раз был изображен ГАТОБ осенью, ракурс со стороны улицы Байсеитовой. В этом был какой-то символизм, что открытие нашего музея в старейшем театре страны совпало с появлением этой картины, которую я сразу же купил, чему очень рад.

Индивидуальный разговор

— Как вы оцениваете место живописи в самопознании и развитии личности?

— Живопись — это ведь изобразительное искусство. И как всякое искусство оно воспринимается очень субъективно. Сугубо индивидуально. Мне, например, нравились экспрессионисты. Или сюрреализм Сальвадора Дали. Хотя из всех видов искусств мне больше нравится музыка. Через нее я больше воспринимаю окружающий мир. Даже политику я иногда рассматриваю через разные музыкальные жанры. Например, демократическая система напоминает джаз, где у каждого инструмента есть свой голос и есть возможность импровизации. Авторитарные системы — как симфонический оркестр, у которого должен быть дирижер и четкое следование нотам. То же самое с живописью. Любая картина для меня должна ассоциироваться с определенным музыкальным направлением, тогда я чувствую ее эмоционально. Даже китч и безвкусица имеет свою музыку, в стиле шансона или ресторанного надрыва под синтезатор. Поэтому, смотря на картину, я слышу музыку.

— Вас как политолога интересует искусство как политическое высказывание?

— Как показывает мировая история, многие произведения искусства прямо или косвенно были связаны с политикой, были заказаны политиками или ими коллекционировались. Некоторые из них отражали ту политическую эпоху, когда они были созданы. Возьмем для примера известную картину «Герника» Пабло Пикассо, которую я видел в Мадриде. Она была написана в мае 1937 года по заказу правительства Испанской Республики под воздействием эмоционального шока самого Пабло Пикассо от бомбардировки испанского города Герника во время гражданской войны.

Любая картина для меня должна ассоциироваться с определенным музыкальным направлением, тогда я чувствую ее эмоционального

Конечно, любуясь живописью, все-таки хочется отдыхать от политики. Но это тяжело сделать, так как понимаешь, что та или иная картина создавалась под влиянием той эпохи, во время которой жил и творил сам художник. Хотя в восприятии любого искусства для меня большее значение имеет эмоциональная составляющая. Для интеллектуального развития я лучше почитаю книгу. Поэтому я не очень люблю слушать гидов в музеях, которые больше говорят об истории той или иной картины и уже закладывают в головы людей пережеванную информацию о том, что хотел сказать художник. Но мне всегда хочется, чтобы художник через свою картину говорил индивидуально со мной, чтобы я сам попытался понять, что он хотел в ней выразить.

— Есть ли у казахстанского общества потребность коллекционировать отечественное искусство? Как из символического капитала формируется материальная ценность произведения искусства?

— Коллекционирование возникает в обществах, где появляется прослойка людей, ищущих эстетику в чем-то материальном. Если в девяностых в Казахстане коллекционированием занимались в основном иностранцы, которые приезжали сюда и скупали за бесценок работы наших казахстанских художников и увозили за рубеж, то сейчас такая потребность сформировалась у представителей нашей элиты и среднего класса, политиков, бизнесменов. Кто-то коллекционирует казахское серебро, кто-то картины, кто-то антикварные карты, кто-то книги. И это хороший тренд. Я, например, недавно был в Чикаго, где посетил местный музей The Art Institute of Chicago. Меня очень сильно впечатлила богатая коллекция этого музея, где были подлинники картин многих всемирно известных художников разных эпох и направлений. Этот музей мог бы конкурировать со многими музеями в той же Европе. И большинство из картин в The Art Institute of Chicago были как раз из частных коллекций. Они были подарены меценатами, которые посчитали, что все это богатство должно достаться не их потомкам, а всему обществу. Это я называю «культурой богатства», когда ты начинаешь понимать, что кроме желания просто зарабатывать деньги у тебя еще есть и социальная миссия. Сделать что-то не только для себя или своей семьи, но и для общества, для развития своей страны, в том числе с точки зрения культурного развития.

Долгосрочный актив

Об изобразительном искусстве как рынке «Эксперту Казахстан» рассказывает Жанна Мамбетова, арт-консультант алматинской картинной галереи «Жаухар»:

— Объем сегодняшнего местного арт-рынка, по данным казахстанских арт-экспертов, оценивается примерно в 100 миллионов долларов. Такие цифры вряд ли можно назвать признаком слабого неразвитого рынка. Коллекционирование набирает обороты. Количество коллекционеров с каждым годом растет. Нам известны как минимум 15 камерных коллекций с вполне музейными работами, которые собирались последние 20–25 лет. Средняя стоимость коллекций составляет 400–500 тысяч долларов. Капитализация коллекции в 2,5–3 миллиона долларов — это существенный объем для казахстанских коллекционеров.

Для большинства отечественных коллекционеров в первую очередь важна эстетическая составляющая, удовольствие от обладания уникальной работой. Статус коллекционера — определенное позиционирование себя в обществе. Раньше ведь коллекционерами были в основном короли и аристократы. Выбор коллекционера определял, кто из художников останется в истории искусства. Выбирать ему помогает и чутье, и культурный багаж. И в нашем случае многое будет зависеть от отечественной элиты, от того, насколько образованной она станет в вопросах приобретения и сохранения национального «эстетичного капитала».

Искусство — долгосрочный актив, если рассматривать искусство с точки зрения инвестиционного инструмента. Но для того, чтобы создать устойчивый долгосрочный рынок, нужно поощрять и растить коллекционеров, а не просто инвесторов. Это важная задача — культивировать подлинных коллекционеров, потому что только тогда этот рынок имеет перспективу. Сейчас общий спрос на арт-рынке постоянен за счет определенного круга покупателей. Коллекционные работы представляют интерес не только для ценителей искусства, но и для бизнесменов как безрисковый инструмент инвестиций при условии профессиональной экспертизы подлинности работы.

Тем не менее и потенциальных потребителей немало. Казахстанцы готовы к приобретению произведений искусства. На фоне финансовой нестабильности спрос на предметы искусства растет во всем мире, и с этой точки зрения казахстанский арт-рынок вступает в фазу формирования, хотя по степени развития рыночных отношений он остается неразвитым и неструктурированным. Отсутствуют многие инфраструктурные элементы, как лабораторная экспертиза, страховые, консалтинговые, юридические и аналитические компании, специализированные фонды и управляющие компании, аукционные дома с индексами доходности и ценовыми индикаторами.

Другая проблема лежит в русле закона. Казахстанская культурная продукция предназначена только для внутринационального использования в силу законодательных ограничений на вывоз произведений искусства. За годы независимости мы не пришли к интеграции в мировой художественный контекст. Перестроив культурную стратегию в сторону арт-экспорта, делая ставку на уникальность, самобытность и национальную неповторимость творчества своих художников, мы можем рассчитывать на долю в мировом арт-рынке, прежде всего в интересах самого Казахстана.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности