Культура богатства

Коллекционирование возникает в обществах, где появляется прослойка людей, ищущих эстетику в чем-то материальном

Культура богатства

Коллекционирование — признак цивилизованного общества, уверен директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев. Дикие племена, борющиеся за выживание, могут коллекционировать только головы или скальпы своих врагов, чтобы продемонстрировать силу и превосходство. С известным казахстанским политологом мы говорим о том, как коллекционирование учит понимать и ценить культуру.

Форма познания мира

— Досым, насколько коллекционирование важно для развития человека и общества?

— Коллекционирование — важный элемент самообразования. Настоящее коллекционирование началось в развитых древних культурах, где появилась прослойка людей, которая состояла из двух групп. Первые просто хотели окружить себя красивыми предметами, часто не имеющими прикладного, бытового назначения. Как говорится, «дорого, богато». И сейчас таких немало. Вторым гораздо важнее было узнать больше о себе и о мире через собирание диковинных, интересных вещей. Поэтому думаю, что настоящее коллекционирование — это также одна из форм познания окружающего мира. Коллекционеры не просто собирают какие-то вещи или предметы культуры. Они пытаются познать мир через то, что они собирают. Изучить историю и культурную значимость тех предметов, которые составляют их коллекцию. Коллекционер таким образом расширяет свой кругозор и повышает образование. И очень хорошо, когда люди начинают заниматься коллекционированием профессионально. Причем не важно, что они коллекционируют — колокольчики, живопись или самурайские мечи. У меня немало знакомых, собирающих коллекции самых разных вещей. Хотя люди, родившиеся в Советском Союзе, помнят, что хотя бы в детстве они обязательно что-то коллекционировали: марки, значки, календарики, пробки от бутылок. И государство даже создавало инфраструктуру для таких коллекционеров: например, были специализированные магазины «Филателист», где можно было купить марки, альбомы к ним.

— Что коллекционируете вы? И как это связано с вашими интересами?

— У меня есть несколько коллекций. Первое место занимает антикварная букинистика. Антикварные книги я начал коллекционировать с 1997 года, когда мне было 23 года. Я сам большой книголюб, как и мои родители. В библиотеке моей семьи всегда было много разных книг. По мере того, как я работал над своей диссертацией и научными монографиями, мне также приходилось копаться в архивах. Думаю, что тогда и появилась увлеченность архивными материалами и книгами.

Сейчас основу моей коллекции составляют антикварные книги о Казахстане и Центральной Азии, которые я покупал в том числе и за пределами постсоветского пространства. Некоторые из предметов этой коллекции я долго искал. Но когда редкие книги все-таки находишь, они становятся предметом радости и гордости. Например, один из самых ценных экземпляров моей коллекции с исторической точки зрения — книга 1903 года, изданная под общим руководством вице-председателя Императорского Русского географического общества Петра Петровича Семенова, который после 1906 года к своей фамилии получил известную приставку Тян-Шанский. В подготовке издания участвовал и его сын, известный географ Вениамин Петрович Семенов. Эта книга является XVIII томом и посвящена «Киргизскому краю», как тогда называли территорию Казахстана. Но уникальность и значение ее с точки зрения казахской истории заключается также в том, что в редакционную коллегию входил ученый, общественный деятель Алихан Букейханов. Данная книга заключает в себе обширную информацию о флоре и фауне, полезных ископаемых, демографическом и национальном составе той территории, которую сейчас занимает суверенный Казахстан. Это энциклопедическое издание. Есть и уникальные фотографии неплохого качества. С точки зрения науки в этой книге содержится бесценная информация, которую ученые того периода смогли получить, проанализировать и изложить для научного мира.

Еще одна не менее интересная антикварная книга в моей коллекции называется «Путешествия Н.М. Пржевальского в Восточной и Центральной Азии», изданная в 1891 году под редакцией Лялиной. Книга подготовлена на основе дневников и путевых записей известного путешественника. Кстати, одним из моих недавних приобретений является французское издание 1884 года «Курс по универсальной географии», которое я случайно нашел и приобрел в этом году в Париже на антикварной ярмарке, где в букинистических рядах, изучая старые манускрипты и книги, наткнулся на два интересных изображения в разделе «Туркестан». На первом был нарисован казахский джигит, который ловит волка. На втором — казахский аул. В моей практике коллекционирования это довольно редкий случай — встретить изображение наших предков в справочном европейском издании конца XIX века, где речь шла не конкретно о нашем регионе, а обо всем мире.

Свидетель эпохи

— Есть ли в вашей коллекции предметы изобразительного искусства? И какова их роль в познании культуры и истории Казахстана?

— А это уже второе направление в моем коллекционировании. Например, есть довольно интересная хромолитография 1891 года немецкого художника по костюмам Фридриха Хоттенрота «Тюркские народы», где присутствует в том числе изображение традиционных национальных казахских мужских и женских костюмов. Есть еще одна хромолитография 1913 года «Казахское ухаживание», сделанная французским графиком и иллюстратором Фредериком де Ханеном. И все это лишь часть коллекции.

— Получаете ли вы от этих предметов эстетическое удовольствие или они лишь источники научной информации?

— Конечно, эстетическое удовольствие является важным элементом коллекционирования. От тех же старых книг исходит какая-то особая энергетика. Ведь они прошли через столетия, через большое количество людей, которые перелистывали эти страницы, пытались получить новые знания, узнать о нашей истории и культуре. А ведь сохранить старую книгу во все времена было очень тяжело, ведь это довольно хрупкий предмет. И если представить, через какие исторические катаклизмы они смогли пройти в том же XX веке: гражданская война, голод, разруха, две мировые войны, репрессии и борьба с наследием царского режима. Поэтому книга — это свидетель целой эпохи. Но она также и произведение книгопечатного искусства, от контакта с которой получаешь эстетическое наслаждение.

— Как от научного интереса к антиквариату вы перешли к коллекционированию современного искусства?

— Человек, интересующийся наукой, будет интересоваться и искусством, ведь и то и другое является следствием человеческого познания окружающей действительности, только разными методами. Свою первую картину современных казахстанских художников я приобрел случайно, как-то оказавшись на выставке Сакена Бектиярова. Это был 2012 год. Мне тогда очень сильно понравилась его работа «Свобода, равенство, братство», на которой в оригинальной технике, широкими, авангардными мазками художник изобразил бушующее море и корабль, который борется со штормом. При этом непонятно: утонет корабль или все-таки выдержит натиск природной стихии? Мне понравилась эта недосказанность, некое пограничное состояние в сочетании с динамикой работы. Как потом выяснилось, эта картина стала хорошим психологическим тестом и для моих гостей. Когда они заходят в дом, я часто задаю вопрос: «Что вы здесь видите?». И многие видят что-то свое. Это похоже на тест Роршаха.

Старая книга — это свидетель целой эпохи. Часто противоречивой и страшной

Обычно я беру картины интуитивно, не руководствуясь соображениями цены или моды. Главное, чтобы картина вызывала эмоции. Так было с двумя прекрасными работами Сауле Сулейменовой. Одна называется «Три поколения», а другая «Бата». Хотя в моей коллекции есть и нечто необычное. Например, картина Куаныша Базаргалиева «Казахский бай» из его резонансной выставки «Когда все лица были казахскими». Данная серия, состоящая из нескольких картин, строится на мифе о великом потопе из-за глобального потепления, когда утонули практически все страны, кроме Казахстана. Остаткам человечества пришлось переселиться к нам, чтобы выжить. Прошли столетия, и все те народы, которые нашли прибежище у нас, стали считать себя казахами. И даже когда потомки выживших людей пытались восстановить классические картины той же эпохи Возрождения, у всех персонажей лица все равно были именно казахские. И на картине «Казахский бай» мы как раз видим такое лицо в костюме английского короля Генриха VIII. Для меня в этом есть определенная ирония. Любого нашего агашку можно одеть во что угодно. Но он все равно будет выглядеть как наш агашка. Кстати, недавно эта картина, а также другая работа Куаныша «Синий стол» из моей коллекции временно переместились в Esentai Gallery, где проходила выставка этого художника.

Из наших современных художников есть также работа Нурлана Абишева, который рисует городские пейзажи Алматы.Так получилось, что когда в марте текущего года мы готовились к открытию театрального музея в ГАТОБ им. Абая, Нурлан выставил несколько своих картин на Facebook для продажи. И на одной из них как раз был изображен ГАТОБ осенью, ракурс со стороны улицы Байсеитовой. В этом был какой-то символизм, что открытие нашего музея в старейшем театре страны совпало с появлением этой картины, которую я сразу же купил, чему очень рад.

Индивидуальный разговор

— Как вы оцениваете место живописи в самопознании и развитии личности?

— Живопись — это ведь изобразительное искусство. И как всякое искусство оно воспринимается очень субъективно. Сугубо индивидуально. Мне, например, нравились экспрессионисты. Или сюрреализм Сальвадора Дали. Хотя из всех видов искусств мне больше нравится музыка. Через нее я больше воспринимаю окружающий мир. Даже политику я иногда рассматриваю через разные музыкальные жанры. Например, демократическая система напоминает джаз, где у каждого инструмента есть свой голос и есть возможность импровизации. Авторитарные системы — как симфонический оркестр, у которого должен быть дирижер и четкое следование нотам. То же самое с живописью. Любая картина для меня должна ассоциироваться с определенным музыкальным направлением, тогда я чувствую ее эмоционально. Даже китч и безвкусица имеет свою музыку, в стиле шансона или ресторанного надрыва под синтезатор. Поэтому, смотря на картину, я слышу музыку.

— Вас как политолога интересует искусство как политическое высказывание?

— Как показывает мировая история, многие произведения искусства прямо или косвенно были связаны с политикой, были заказаны политиками или ими коллекционировались. Некоторые из них отражали ту политическую эпоху, когда они были созданы. Возьмем для примера известную картину «Герника» Пабло Пикассо, которую я видел в Мадриде. Она была написана в мае 1937 года по заказу правительства Испанской Республики под воздействием эмоционального шока самого Пабло Пикассо от бомбардировки испанского города Герника во время гражданской войны.

Любая картина для меня должна ассоциироваться с определенным музыкальным направлением, тогда я чувствую ее эмоционального

Конечно, любуясь живописью, все-таки хочется отдыхать от политики. Но это тяжело сделать, так как понимаешь, что та или иная картина создавалась под влиянием той эпохи, во время которой жил и творил сам художник. Хотя в восприятии любого искусства для меня большее значение имеет эмоциональная составляющая. Для интеллектуального развития я лучше почитаю книгу. Поэтому я не очень люблю слушать гидов в музеях, которые больше говорят об истории той или иной картины и уже закладывают в головы людей пережеванную информацию о том, что хотел сказать художник. Но мне всегда хочется, чтобы художник через свою картину говорил индивидуально со мной, чтобы я сам попытался понять, что он хотел в ней выразить.

— Есть ли у казахстанского общества потребность коллекционировать отечественное искусство? Как из символического капитала формируется материальная ценность произведения искусства?

— Коллекционирование возникает в обществах, где появляется прослойка людей, ищущих эстетику в чем-то материальном. Если в девяностых в Казахстане коллекционированием занимались в основном иностранцы, которые приезжали сюда и скупали за бесценок работы наших казахстанских художников и увозили за рубеж, то сейчас такая потребность сформировалась у представителей нашей элиты и среднего класса, политиков, бизнесменов. Кто-то коллекционирует казахское серебро, кто-то картины, кто-то антикварные карты, кто-то книги. И это хороший тренд. Я, например, недавно был в Чикаго, где посетил местный музей The Art Institute of Chicago. Меня очень сильно впечатлила богатая коллекция этого музея, где были подлинники картин многих всемирно известных художников разных эпох и направлений. Этот музей мог бы конкурировать со многими музеями в той же Европе. И большинство из картин в The Art Institute of Chicago были как раз из частных коллекций. Они были подарены меценатами, которые посчитали, что все это богатство должно достаться не их потомкам, а всему обществу. Это я называю «культурой богатства», когда ты начинаешь понимать, что кроме желания просто зарабатывать деньги у тебя еще есть и социальная миссия. Сделать что-то не только для себя или своей семьи, но и для общества, для развития своей страны, в том числе с точки зрения культурного развития.

Долгосрочный актив

Об изобразительном искусстве как рынке «Эксперту Казахстан» рассказывает Жанна Мамбетова, арт-консультант алматинской картинной галереи «Жаухар»:

— Объем сегодняшнего местного арт-рынка, по данным казахстанских арт-экспертов, оценивается примерно в 100 миллионов долларов. Такие цифры вряд ли можно назвать признаком слабого неразвитого рынка. Коллекционирование набирает обороты. Количество коллекционеров с каждым годом растет. Нам известны как минимум 15 камерных коллекций с вполне музейными работами, которые собирались последние 20–25 лет. Средняя стоимость коллекций составляет 400–500 тысяч долларов. Капитализация коллекции в 2,5–3 миллиона долларов — это существенный объем для казахстанских коллекционеров.

Для большинства отечественных коллекционеров в первую очередь важна эстетическая составляющая, удовольствие от обладания уникальной работой. Статус коллекционера — определенное позиционирование себя в обществе. Раньше ведь коллекционерами были в основном короли и аристократы. Выбор коллекционера определял, кто из художников останется в истории искусства. Выбирать ему помогает и чутье, и культурный багаж. И в нашем случае многое будет зависеть от отечественной элиты, от того, насколько образованной она станет в вопросах приобретения и сохранения национального «эстетичного капитала».

Искусство — долгосрочный актив, если рассматривать искусство с точки зрения инвестиционного инструмента. Но для того, чтобы создать устойчивый долгосрочный рынок, нужно поощрять и растить коллекционеров, а не просто инвесторов. Это важная задача — культивировать подлинных коллекционеров, потому что только тогда этот рынок имеет перспективу. Сейчас общий спрос на арт-рынке постоянен за счет определенного круга покупателей. Коллекционные работы представляют интерес не только для ценителей искусства, но и для бизнесменов как безрисковый инструмент инвестиций при условии профессиональной экспертизы подлинности работы.

Тем не менее и потенциальных потребителей немало. Казахстанцы готовы к приобретению произведений искусства. На фоне финансовой нестабильности спрос на предметы искусства растет во всем мире, и с этой точки зрения казахстанский арт-рынок вступает в фазу формирования, хотя по степени развития рыночных отношений он остается неразвитым и неструктурированным. Отсутствуют многие инфраструктурные элементы, как лабораторная экспертиза, страховые, консалтинговые, юридические и аналитические компании, специализированные фонды и управляющие компании, аукционные дома с индексами доходности и ценовыми индикаторами.

Другая проблема лежит в русле закона. Казахстанская культурная продукция предназначена только для внутринационального использования в силу законодательных ограничений на вывоз произведений искусства. За годы независимости мы не пришли к интеграции в мировой художественный контекст. Перестроив культурную стратегию в сторону арт-экспорта, делая ставку на уникальность, самобытность и национальную неповторимость творчества своих художников, мы можем рассчитывать на долю в мировом арт-рынке, прежде всего в интересах самого Казахстана.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее