Натурфилософия в красках

В лондонской Национальной галерее открылась беспрецедентная выставка «Леонардо да Винчи: художник при миланском дворе». На ней представлена большая часть живописных произведений Леонардо, никогда не выставлявшихся вместе

Мадонна с младенцем. Около 1499
Мадонна с младенцем. Около 1499

Ажиотаж, который сопутствовал открытию в Лондоне этой выставки, понятен. Леонардо не просто величайший художник, он символ эпохи Возрождения, идеальное воплощение homo universalis — человека, объемлющего все науки и искусства. Его картины, оконченные и неоконченные (насчитывается всего 15 или 16 подлинных произведений Леонардо), находятся в крупнейших собраниях мира и путешествуют крайне редко. Сегодня в Национальной галерее собрались девять из них, включая два варианта «Мадонны в скалах» (из Лондона и Лувра) и не выставлявшееся раньше полотно «Salvator mundi» («Спаситель мира»), которое в свое время ушло с аукциона за 80 долларов (!), поскольку авторство Леонардо не было доказано. Известно, что кураторы выставки не договорились с Лувром о показе в Лондоне «Джоконды». Но, как бы ни хотелось видеть все шедевры в одном месте, стоит признать: «Джоконда», созданная в первые годы XVI века, не вполне укладывается в замысел выставки. Ведь она посвящена другому периоду — последним десятилетиям XV века, когда Леонардо работал в Милане при дворе герцогов Сфорца.

Идеальный союз

Леонардо был наследником раннего флорентийского Возрождения. Еще учеником в мастерской Андреа Верроккьо он стал флорентийской знаменитостью, но его карьера в этом городе не сложилась. Он не мог, как другие, жить от заказа к заказу. Не мог, потому что не хотел связывать себя сроками и условиями, так как принимался за работу только по настроению и был способен надолго оставить ее, если им овладевал интерес к тому или иному явлению. Ему не подходил ритм, навязанный извне. Он мог существовать только как бюджетная научно-исследовательская организация — получать финансирование и давать отчет о результатах своих изысканий тогда, когда сам готов к этому. Такому художнику нужен был особенный заказчик.

Его-то Леонардо и нашел в лице герцога Миланского Лодовико Сфорца, прозванного Мавром (Иль Моро). Работая при его дворе, Леонардо создал большую часть своих живописных произведений и теоретических трудов. В начале 1480-х годов он отрекомендовался Лодовико Моро (тогда регенту герцогства) не как живописец. Точнее, как живописец в числе прочего. Главным своим достоинством он называл изобретение военных механизмов, предлагал свои услуги как архитектор и инженер-гидротехник, скульптор, готовый ваять в мраморе, бронзе и глине, упомянув, что и в живописи готов делать «все что только можно, чтобы поравняться со всяким другим, кто б он ни был». И первой должностью Леонардо в Милане была должность придворного инженера и только затем художника.

Леонардо прекрасно соответствовал образу художника при дворе влюбленного в искусства государя. В «Трактате о живописи» он словно описывает себя: «Живописец с большим удобством сидит перед своим произведением, хорошо одетый, и движет легчайшую кисть с чарующими красками, а убран он одеждами так, как это ему нравится… И часто его сопровождает музыка или чтецы различных и прекрасных произведений, которые слушаются с большим удовольствием». Вероятно, в такой обстановке была создана знаменитая «Мадонна в скалах». Именно в этом алтарном образе Леонардо впервые использует прием, который получил название sfumato, что означает «неясный», «размытый». Суть этого приема в том, что фигуры и предметы лишаются жесткого контура, их очертания немного размыты, словно их обволакивает золотистое облако. Изобретение шло вразрез с традициями флорентийской школы, из которой вышел Леонардо. У флорентийцев предмет в иллюзорном пространстве картины всегда имел жесткие контуры, которые художники считали неотъемлемой частью и даже условием изображения. В реальности у предметов в свето-воздушной среде такого жесткого контура нет. Именно поэтому пространство у художников раннего Возрождения, будь то Фра Анджелико или Боттичелли, кажется безвоздушным.

[inc pk='1283' service='media']

Однако вовсе не изыскания в области техники живописи привели Леонардо к изобретению этого способа. Он интересовался оптикой, изучал поведение солнечных лучей на разных поверхностях и в разных средах. В результате этих занятий он пришел к выводу о том, что поверхность (поверхность вообще) — это покрывающая тело самостоятельная субстанция, которая является результатом соединения материи и света. Свои выводы он использовал в живописи, тем самым делая зримыми свои открытия.

Последнее обстоятельство очень важно для понимания картин Леонардо. Живопись эпохи Возрождения обладает обманчивым жизнеподобием, которое часто принимается за реализм. А все, что кажется непонятным при взгляде с «реалистической» точки зрения, относится к области мистических тайн и загадок. Ни то ни другое не проясняет существа дела. Недаром тем, кто пытается найти в картинах Леонардо «жизнь», они кажутся слишком холодными, искусственными. Те, кто исследует их на предмет тайных знаков, тоже удаляются от их смысла семимильными шагами. На самом деле эта живопись — плоть от плоти естественно-научных интересов. По счастью, нынешняя выставка позволяет это понять, поскольку вместе с картинами выставлены рисунки, сделанные Леонардо во время пребывания в Милане, то есть в 1480–1490-е годы. Среди них анатомические штудии, гротескные зарисовки, эскизы скал — свидетельства его интереса к устройству земных недр — и архитектурные фантазии. Они позволяют понять главное. Для мастеров и мыслителей Ренессанса идея подражания природе, которой все они были бесконечно преданы, означала не уподобление ее зримой оболочке, а подчинение законам, структурирующим мироздание.

Ускользающий шедевр

Когда выставка готовилась, у многих возникал вопрос: каким же образом будет представлено главное произведение Леонардо миланского периода — «Тайная вечеря», написанная на торцевой стене трапезной доминиканского монастыря Санта Мария делле Грацие? Эта работа, окруженная плотным облаком славы, для сегодняшнего зрителя, как правило, является предметом бесконечного разочарования. Попав в трапезную Санта Мария делле Грацие по предварительной записи, посетитель видит очень плохо сохранившуюся настенную живопись, в которой едва различимы фигуры и лица Христа и апостолов. Никакое напряжение фантазии не позволяет разглядеть в этой руине «подлинный краеугольный камень всех понятий об искусстве», как окрестил «Тайную вечерю» Гете, который видел ее в еще худшем состоянии.

[inc pk='1284' service='media']

Действительно, слава этого произведения Леонардо обратно пропорциональна его сохранности. Получив заказ на роспись трапезной, Леонардо собирался вновь при изображении фигур и предметов прибегнуть к сфумато. Но техника фрески, то есть росписи минеральными красками по сырой штукатурке, не позволяет достичь той светоносности и размытости контуров, каких можно достичь в других техниках. Поэтому Леонардо решился на опасный эксперимент — писал «Тайную вечерю» темперой (краской, где в качестве связующего используется яичный желток). Темпера, прекрасно сосуществующая с деревом, не терпит сырости, и Леонардо изобрел для этого случая специальный грунт, который должен был изолировать красочный слой от влаги, но из-за него на поверхности стены стали проступать соли, которые очень быстро испортили изображение. Затем наводнение, затем — неумелые «реставрации», новое наводнение, превращение в казарму при Наполеоне, и в результате приходится с удвоенной силой восстанавливать контекст, чтобы понять, что так восхищало современников и последователей Леонардо в этом произведении. А восхищали их прежде всего геометрия (триады апостолов, симметрично расположившиеся по сторонам фигуры Христа) и союз движения и равновесия во всей композиции. Волны поз, движений, расходящиеся от фигуры Христа в центре, добираются до краев стола и возвращаются обратно. Лица апостолов — это повод показать разнообразие мимических возможностей человеческого лица (мимические штудии представлены рядом). Все это читалось современниками, несмотря на ранние утраты. От самой «Тайной вечери» Леонардо разошлись волны копий и подражаний. Одна из копий, принадлежащая ученику Леонардо Джампетрино, представлена на выставке. Она говорит о том, что главный интерес современников к «Тайной вечере» заключался в постижении того строго выверенного способа, который позволил художнику представить разнообразие мира, не нарушая его единства, и процесс бесконечного движения, не нарушающего покой и равновесие.

Джампетрино словно рекомендует зрителю точку зрения, с которой стоит смотреть на все работы Леонардо, включая знаменитый портрет любовницы Лодовико Моро Чечилии Галлерани («Дама с горностаем»), «Портрет музыканта», картон «Дева Мария с младенцем Христом, Иоанном Крестителем и св. Анной», «Salvator mundi» и другие «миланские» произведения. В них художник давал не загадки, а разгадки бытия.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее