Натурфилософия в красках

В лондонской Национальной галерее открылась беспрецедентная выставка «Леонардо да Винчи: художник при миланском дворе». На ней представлена большая часть живописных произведений Леонардо, никогда не выставлявшихся вместе

Мадонна с младенцем. Около 1499
Мадонна с младенцем. Около 1499

Ажиотаж, который сопутствовал открытию в Лондоне этой выставки, понятен. Леонардо не просто величайший художник, он символ эпохи Возрождения, идеальное воплощение homo universalis — человека, объемлющего все науки и искусства. Его картины, оконченные и неоконченные (насчитывается всего 15 или 16 подлинных произведений Леонардо), находятся в крупнейших собраниях мира и путешествуют крайне редко. Сегодня в Национальной галерее собрались девять из них, включая два варианта «Мадонны в скалах» (из Лондона и Лувра) и не выставлявшееся раньше полотно «Salvator mundi» («Спаситель мира»), которое в свое время ушло с аукциона за 80 долларов (!), поскольку авторство Леонардо не было доказано. Известно, что кураторы выставки не договорились с Лувром о показе в Лондоне «Джоконды». Но, как бы ни хотелось видеть все шедевры в одном месте, стоит признать: «Джоконда», созданная в первые годы XVI века, не вполне укладывается в замысел выставки. Ведь она посвящена другому периоду — последним десятилетиям XV века, когда Леонардо работал в Милане при дворе герцогов Сфорца.

Идеальный союз

Леонардо был наследником раннего флорентийского Возрождения. Еще учеником в мастерской Андреа Верроккьо он стал флорентийской знаменитостью, но его карьера в этом городе не сложилась. Он не мог, как другие, жить от заказа к заказу. Не мог, потому что не хотел связывать себя сроками и условиями, так как принимался за работу только по настроению и был способен надолго оставить ее, если им овладевал интерес к тому или иному явлению. Ему не подходил ритм, навязанный извне. Он мог существовать только как бюджетная научно-исследовательская организация — получать финансирование и давать отчет о результатах своих изысканий тогда, когда сам готов к этому. Такому художнику нужен был особенный заказчик.

Его-то Леонардо и нашел в лице герцога Миланского Лодовико Сфорца, прозванного Мавром (Иль Моро). Работая при его дворе, Леонардо создал большую часть своих живописных произведений и теоретических трудов. В начале 1480-х годов он отрекомендовался Лодовико Моро (тогда регенту герцогства) не как живописец. Точнее, как живописец в числе прочего. Главным своим достоинством он называл изобретение военных механизмов, предлагал свои услуги как архитектор и инженер-гидротехник, скульптор, готовый ваять в мраморе, бронзе и глине, упомянув, что и в живописи готов делать «все что только можно, чтобы поравняться со всяким другим, кто б он ни был». И первой должностью Леонардо в Милане была должность придворного инженера и только затем художника.

Леонардо прекрасно соответствовал образу художника при дворе влюбленного в искусства государя. В «Трактате о живописи» он словно описывает себя: «Живописец с большим удобством сидит перед своим произведением, хорошо одетый, и движет легчайшую кисть с чарующими красками, а убран он одеждами так, как это ему нравится… И часто его сопровождает музыка или чтецы различных и прекрасных произведений, которые слушаются с большим удовольствием». Вероятно, в такой обстановке была создана знаменитая «Мадонна в скалах». Именно в этом алтарном образе Леонардо впервые использует прием, который получил название sfumato, что означает «неясный», «размытый». Суть этого приема в том, что фигуры и предметы лишаются жесткого контура, их очертания немного размыты, словно их обволакивает золотистое облако. Изобретение шло вразрез с традициями флорентийской школы, из которой вышел Леонардо. У флорентийцев предмет в иллюзорном пространстве картины всегда имел жесткие контуры, которые художники считали неотъемлемой частью и даже условием изображения. В реальности у предметов в свето-воздушной среде такого жесткого контура нет. Именно поэтому пространство у художников раннего Возрождения, будь то Фра Анджелико или Боттичелли, кажется безвоздушным.

[inc pk='1283' service='media']

Однако вовсе не изыскания в области техники живописи привели Леонардо к изобретению этого способа. Он интересовался оптикой, изучал поведение солнечных лучей на разных поверхностях и в разных средах. В результате этих занятий он пришел к выводу о том, что поверхность (поверхность вообще) — это покрывающая тело самостоятельная субстанция, которая является результатом соединения материи и света. Свои выводы он использовал в живописи, тем самым делая зримыми свои открытия.

Последнее обстоятельство очень важно для понимания картин Леонардо. Живопись эпохи Возрождения обладает обманчивым жизнеподобием, которое часто принимается за реализм. А все, что кажется непонятным при взгляде с «реалистической» точки зрения, относится к области мистических тайн и загадок. Ни то ни другое не проясняет существа дела. Недаром тем, кто пытается найти в картинах Леонардо «жизнь», они кажутся слишком холодными, искусственными. Те, кто исследует их на предмет тайных знаков, тоже удаляются от их смысла семимильными шагами. На самом деле эта живопись — плоть от плоти естественно-научных интересов. По счастью, нынешняя выставка позволяет это понять, поскольку вместе с картинами выставлены рисунки, сделанные Леонардо во время пребывания в Милане, то есть в 1480–1490-е годы. Среди них анатомические штудии, гротескные зарисовки, эскизы скал — свидетельства его интереса к устройству земных недр — и архитектурные фантазии. Они позволяют понять главное. Для мастеров и мыслителей Ренессанса идея подражания природе, которой все они были бесконечно преданы, означала не уподобление ее зримой оболочке, а подчинение законам, структурирующим мироздание.

Ускользающий шедевр

Когда выставка готовилась, у многих возникал вопрос: каким же образом будет представлено главное произведение Леонардо миланского периода — «Тайная вечеря», написанная на торцевой стене трапезной доминиканского монастыря Санта Мария делле Грацие? Эта работа, окруженная плотным облаком славы, для сегодняшнего зрителя, как правило, является предметом бесконечного разочарования. Попав в трапезную Санта Мария делле Грацие по предварительной записи, посетитель видит очень плохо сохранившуюся настенную живопись, в которой едва различимы фигуры и лица Христа и апостолов. Никакое напряжение фантазии не позволяет разглядеть в этой руине «подлинный краеугольный камень всех понятий об искусстве», как окрестил «Тайную вечерю» Гете, который видел ее в еще худшем состоянии.

[inc pk='1284' service='media']

Действительно, слава этого произведения Леонардо обратно пропорциональна его сохранности. Получив заказ на роспись трапезной, Леонардо собирался вновь при изображении фигур и предметов прибегнуть к сфумато. Но техника фрески, то есть росписи минеральными красками по сырой штукатурке, не позволяет достичь той светоносности и размытости контуров, каких можно достичь в других техниках. Поэтому Леонардо решился на опасный эксперимент — писал «Тайную вечерю» темперой (краской, где в качестве связующего используется яичный желток). Темпера, прекрасно сосуществующая с деревом, не терпит сырости, и Леонардо изобрел для этого случая специальный грунт, который должен был изолировать красочный слой от влаги, но из-за него на поверхности стены стали проступать соли, которые очень быстро испортили изображение. Затем наводнение, затем — неумелые «реставрации», новое наводнение, превращение в казарму при Наполеоне, и в результате приходится с удвоенной силой восстанавливать контекст, чтобы понять, что так восхищало современников и последователей Леонардо в этом произведении. А восхищали их прежде всего геометрия (триады апостолов, симметрично расположившиеся по сторонам фигуры Христа) и союз движения и равновесия во всей композиции. Волны поз, движений, расходящиеся от фигуры Христа в центре, добираются до краев стола и возвращаются обратно. Лица апостолов — это повод показать разнообразие мимических возможностей человеческого лица (мимические штудии представлены рядом). Все это читалось современниками, несмотря на ранние утраты. От самой «Тайной вечери» Леонардо разошлись волны копий и подражаний. Одна из копий, принадлежащая ученику Леонардо Джампетрино, представлена на выставке. Она говорит о том, что главный интерес современников к «Тайной вечере» заключался в постижении того строго выверенного способа, который позволил художнику представить разнообразие мира, не нарушая его единства, и процесс бесконечного движения, не нарушающего покой и равновесие.

Джампетрино словно рекомендует зрителю точку зрения, с которой стоит смотреть на все работы Леонардо, включая знаменитый портрет любовницы Лодовико Моро Чечилии Галлерани («Дама с горностаем»), «Портрет музыканта», картон «Дева Мария с младенцем Христом, Иоанном Крестителем и св. Анной», «Salvator mundi» и другие «миланские» произведения. В них художник давал не загадки, а разгадки бытия.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?