Год откровений

Отсутствие новых перспективных месторождений, слабое финансовое состояние нефтяных компаний, отсталость отечественной геологии — проблемы отрасли, обострившиеся в 2015–2016 годах

Год откровений

Прошлый год протестировал основы казахстанской нефтянки и обнажил ряд проблем. Уменьшившаяся выручка и увеличившиеся обязательства нефтяных компаний ударили по их финансовому состоянию. Теперь они сокращают капитальные вложения и направляют свободный кэш на обслуживание долга. Накопившиеся за долгое время проблемы в отечественной геологии накладывают свой отпечаток: новых месторождений, которые бы подтолкнули производство, немного. Создавшаяся ситуация угрожает стране тем, что отрасль рискует в будущем попасть в зависимость от трех месторождений — Кашагана, Тенгиза и Карачаганака.

Обвал цен на нефть охладил чиновничий пыл: пессимизмом веет в последнем прогнозе Министерства национальной экономики РК по добыче нефти в перспективе до 2021 года. Согласно прогнозу, к 2020 году нефтяники страны выйдут на уровень добычи 86 млн тонн. Хотя только недавно чиновники уверяли: республика к 2015 году будет добывать 150 млн тонн, из которых 86 млн планировалось экспортировать.

Тест провален

Продолжавшийся в 2015 году обвал цен на нефть ощутимо ударил по бюджету государства. Кабмину пришлось два раза пересмотреть республиканский бюджет на 2015–2017 годы, утвержденный в сентябре 2014‑го, когда Brent стоил 94,8 доллара за баррель. Сперва в феврале 2015‑го, когда среднемесячная цена Brent упала до 60,8, затем в ноябре, когда нефтяные котировки опустились до 44,2 доллара за баррель. В итоге доходная часть бюджета была уменьшена на 6,5%, а расходная — на 4%.

По данным комитета таможенного контроля Минфина РК, средняя цена экспортируемой нефти в 2015 году составила 54,6 доллара за баррель (из расчета 7,7 барреля в одной тонне), в I полугодии 2016‑го — 35,7 доллара. Таким образом, в прошлом году казахстанская нефть продавалась дороже эталонной марки на 1,2 доллара, но уже в I полугодии 2016‑го контракты были пересмотрены в сторону понижения — наша нефть стоила дешевле Brent на 7,1 доллара. Выручка от экспорта нефти просела вдвое, с 53,6 млрд долларов в 2014 году до 26,7 млрд долларов в 2015‑м.

Неблагоприятная ценовая конъюнктура нефти и металлов вынудила Минэк скорректировать прогноз по росту ВВП, снизив его с 4,8% до 1,5%. В действительности экономика РК в 2015 году прибавила только лишь 1,2%.

Компенсировать снижение цены резким увеличением производства невозможно, поскольку большая часть казахстанских месторождений находится на поздних стадиях разработки. Так, по информации заместителя генерального директора Казахстанского института нефти и газа Акбара Тукаева, около половины нефтедобычи страны приходится на возрастные месторождения, которые дают нефть по себестоимости выше 20 долларов за баррель. Более 15% месторождений республики близки по своим характеристикам к категории низкорентабельных, высоковязких, обводненных и малодебитных. В прошлом году на Кашагане вовсю шли ремонтные работы, а запуск проекта будущего расширения Тенгиза и третьей фазы добычи на Карачаганаке только обсуждались.

Поэтому добыча нефти в прошлом году составила 79,4 млн тонн — уровень 2010 года. «Совсем уж обвального снижения добычи не произошло,— считает г-н Тукаев. — Если сравнивать, например, показатели Мексики в 2015-м и 2010 году, то снижение добычи составило 13 процентов, в Индонезии и Азербайджане — 18 процентов, Венесуэле и Норвегии — 8 процентов».

Если посмотреть детально по компаниям, то в прошлом году первые девять нефтяных компаний, контролирующих более 80% добычи, практически сохранили объем производства 2014 года. Так, «Тенгизшеройл» (ТШО), «Озенмунайгаз» (ОМГ) и «Каражанбасмунай» даже смогли незначительно нарастить добычу; «Эмбамунайгаз» (ЭМГ), «Казгермунай» и «Мангистаумунайгаз» (ММГ) остались на уровне 2014 года; «Карачаганак Петролеум Оперейтинг Б.В.», «СНПС-Актобемунайгаз» (СНПС) и «ПетроКазахстан Кумколь», напротив, сократили производство.

Производство упало у небольших компаний, добывающих менее 1 млн тонн в год. Они как раз и работают на зрелых месторождениях, где себестоимость нефти высока.

Дальнейшее ухудшение ценовой конъюнктуры в первой половине 2016‑го (Brent торговался за 42,8 доллара за баррель против 60,1 в аналогичном периоде 2015‑го) вынудило казахстанских нефтяников ответить снижением добычи. Традиционный механизм подготовки плана на период — сбор предложений и прогнозов от всех добывающих предприятий. Министр энергетики Канат Бозумбаев в августе 2016‑го объявил, что добыча нефти в текущим году составит 75 млн тонн (меньше на 5% показателя 2015-го).

Новых месторождений, увы, нет

Оптимизм Астаны, ожидавшей 150 млн тонн нефтедобычи в 2015 году, сменился осторожным скепсисом. Девятого сентября на расширенном заседании правительства глава Минэк Куандык Бишимбаев дал новый прогноз, согласно которому в следующем году нефти добудут 79,5 млн тонн, причем в последующие пять лет производство увеличится всего на 7 млн тонн и к 2021 году составит 86,5 млн тонн.

Очевидно, что правительство РК осторожничает в своих прогнозах на 2017 год, не делая ставку на Кашаган, который, по информации г-на Бозумбаева, официально будет запущен 23 октября. В пресс-службе North Caspian Operating Company (NCOC), оператора Кашаган, заявили «Эксперту Казахстан» следующее: «Планы по безопасному возобновлению добычи на месторождении до окончания 2016 года остаются без изменений. На начальном этапе предполагается наращивание объема добычи до 180 тысяч баррелей в сутки с последующим увеличением до 370 тысяч баррелей в сутки в 2017 году».

Если допустить, что весь следующий год на Кашагане будут добывать минимальные 180 тыс. баррелей в сутки, то кабмин не учел около 8,9 млн тонн нефти.

Впрочем, в горизонте пяти лет Кашаган — единственный проект роста. Поскольку окончательное решение по третьей фазе Карачаганака отложено на середину 2017‑го, а первая нефть после расширения Тенгиза запланирована на 2022 год.

Национальный оператор «КазМунайГаз» (КМГ), как и правительство РК, консервативен в своих прогнозах. Нацкомпания ожидает добыть в 2016 году 22,4 млн тонн (на 1% меньше, чем в 2015‑м), в 2017‑м — 23,2 млн тонн, в 2018‑м — 23,9 млн тонн. Интересен прогноз «Разведка Добыча “КазМунайГаз” (РД КМГ), отвечающей за зрелые upstream-проекты КМГ,— к 2020 году ожидается рост добычи на ОМГ и ЭМГ — главных производственных активах компании, но снижение добычи «Казгермунай», «Каражанбасмунай» и «ПетроКазахстан Инк.», где РД КМГ является крупным участником. Таким образом, общий объем добычи РД КМГ с учетом долей в вышеназванных СП в 2020 году ожидается на 3% ниже по сравнению с показателями 2015‑го.

Это объясняется тем, что РД КМГ ведет добычу в основном на зрелых месторождениях, где уровень затрат на поддержание добычи является достаточно высоким. Отсутствие новых перспективных месторождений вынуждает компанию больше концентрироваться на повышении нефтеотдачи. «ЭМГ внедряет технологию “интеллектуальное месторождение”, оптимизирует процессы материально-технического обеспечения и технического обслуживания оборудования. В ОМГ одобрен проект увеличения эффективности добычи нефти на блоке месторождения Узень. Успешные результаты данных проектов будут масштабироваться по всей группе РД КМГ. Эти инициативы помогут нам снизить расходы и повысить производительность за счет оптимизации внутренних резервов без существенных дополнительных затрат»,— отметили в пресс-службе РД КМГ.

Фокус-покус

Обвал цены на черное золото негативно отразился на финансовых показателях нефтяных компаний. Чтобы оценить их экономическое состояние, были взяты четыре крупных и столько же небольших компаний, публикующих финансовую отчетность.

В прошлом году выручка всех проанализированных нефтяных компаний упала в среднем на треть (график 4). Резкое ослабление тенге в августе 2015‑го помогло лишь РД КМГ, у остальных компаний чистая прибыль ощутимо сократилась (график 5). Причем небольшие компании, добывающие меньше миллиона тонн в год, оказались более уязвимыми. Крупные же компании, оперируя значительным свободным кэшем, смогли получить неплохой доход от курсовой разницы. Вот как интерпретирует рост чистой прибыли РД КМГ в пять раз (501 млрд тенге в 2015 году), несмотря на 35‑процентное сокращение выручки, финансовый консультант Расул Рысмамбетов: «В любой момент времени у РД КМГ находится около трех миллиардов долларов на счетах в казахстанских банках, поэтому девальвация сильно изменила показатели в тенге. Без этого компания была бы убыточной».

Начальный рост капзатрат, учитывая прошлогоднюю девальвацию, следует интерпретировать как простое удорожание контрактов в тенге

Очевидно, снижение в марте 2015 года экспортной таможенной пошлины (ЭТП) с 80 до 60 долларов за тонну не сильно поправило финсостояние компаний. Поэтому кабмин пошел навстречу нефтяникам еще раз, привязав в начале 2016‑го ставку ЭТП к мировым ценам на нефть. Допустим, если мировые котировки опустятся ниже 25 долларов за баррель, то ставка ЭТП обнуляется. И несмотря на это, налоговая нагрузка в нефтегазовой отрасли РК остается одной из самых высоких.

В 2015 году проанализированные нефтяные компании нарастили обязательства. Если крупные компании (ТШО, ММГ), имеющие свободный кэш в резервах, сократили обязательства, то небольшие предприятия, ограниченные в свободных денежных средствах, были вынуждены увеличивать долги (график 6). В итоге коэффициент финансового левериджа заметно ухудшился у небольших компаний (график 7).

«Финансовое состояние компаний нефтяного сектора остается плохим,— подчеркивает г-н Рысмамбетов. — Цикл высоких цен на нефть поддержал оптимистов в менеджменте многих мировых гигантов, поэтому большинство нефтяных компаний не работали над снижением затрат, напротив, активно инвестировали как в нефтяные проекты, так и смежные отрасли. Естественным образом рост инвестиций сопровождался ростом заимствований. То же самое наблюдалось в РК».

«Средневзвешенная стоимость капитала для наших компаний выше на 1,5–2 процента среднерыночной,— продолжает спикер. — Рыночная ставка для мировых добывающих компаний колеблется в районе 8,4 процента, тогда как стоимость заимствования для наших компаний нередко превышает 10 процентов».

«Крупная, очень большая проблема — это КМГ. КМГ, которая перекредитована, сейчас имеет 18 миллиардов долгов, и все, что она зарабатывает, уходит на проценты»,— заявил глава «Самрук-Казыны» (СК) Умирзак Шукеев в июне прошлого года. Чтобы снизить долговую нагрузку национальной компании, чиновникам и менеджерам госкорпораций пришлось включить финансовую смекалку. Так, КМГ объявил о продаже половины своей доли участия в Кашаганском проекте. Покупатель тотчас нашелся в лице СК, который на тот момент был единственным владельцем КМГ. Таким образом, СК заплатил 4,9 млрд долларов за пакет акций KMG Kashagan B.V своей «дочке» — КМГ. Нацбанк РК также принял участие в спасении нефтяной нацкомпании, купив у СК 10% акций КМГ. Перекладывание государственных денег из одного кармана в другой помогло КМГ снизить долговую нагрузку.

Продажу КМГ будущей нефти также следует считать операцией, нацеленной на снижение долговой нагрузки. Так, в апреле 2015 года КМГ договорился с крупным мировым трейдером Vitol об авансировании нефти на сумму до 3 млрд долларов сроком на 4 года. Общий объем нефти, за который КМГ получил предоплату, составил 7,5 млн тонн в год (30,1 млн тонн за весь срок авансирования).

Полный CAPEX

Единственным, кто активно вкладывал в основные средства в 2015 году, был ТШО. Компания, готовясь к проекту будущего расширения, сделала капитальные затраты на 3,3 млрд долларов (в 2014-м — 3,1 млрд долларов).

Финансовые данные других компаний свидетельствуют, что падение выручки и удорожание заемного капитала ударили по капитальным затратам (приобретение основных средств и нематериальных активов). Капзатраты проанализированных компаний либо упали значительно, либо выросли на несколько процентов. Незначительный рост капзатрат, учитывая прошлогоднюю девальвацию, следует интерпретировать как простое удорожание контрактов в тенге.

Акбар Тукаев говорит о сокращении капзатрат как о главном тренде 2015 года. «Это и глобальная тенденция, и суровые казахстанские реалии,— подчеркивает спикер. — Оценочные данные по 112 ведущим нефтегазовым компаниям мира показывают, что в первом полугодии 2016 года капзатраты составили около 130 миллиардов долларов против 210 миллиардов в аналогичном периоде 2015 года и 270 миллиардов — в 2014 году». По его словам, ситуация во многом схожа с прямыми иностранными инвестициями в upstream Казахстана. Так, в первом квартале 2016‑го было инвестировано 960 млн долларов против 1,3 млрд в январе-марте 2015-го и 1,8 млрд в аналогичном периоде 2014-го.

Инвестиционный цикл нефтяного месторождения от разведки до добычи — в среднем 5–8 лет. Таким образом, уже к 2020 году могут начаться серьезные проблемы с ресурсной базой.

С таким нельзя в разведку

На прошедших летом 2015 года парламентских слушаниях «Проблемы и перспективы развития нефтегазового сектора Казахстана» депутаты обратили внимание на то, что госорганы больше сосредоточены на геологоразведке твердых полезных ископаемых. Поскольку профильное ведомство — Комитет геологии и недропользования — в структуре Министерства по инвестициям и развитию РК, а департамент развития нефтяной промышленности, как и угольной, газовой, атомной — в Минэнерго РК.

«В ситуации ведомственной разобщенности геология и геологоразведка, призванные создавать научную базу для всей сферы недропользования, не в состоянии обеспечить системное изучение недр»,— заявили депутаты. И рекомендовали создать самостоятельный госорган в сфере геологии и геологоразведки, подведомственный отраслевому министерству. Однако до сих пор вопросы, связанные с развитием геологоразведки и добывающих отраслей, разбросаны по разным ведомствам.

Второй главной проблемой было названо недостаточное финансирование. По информации депутата Валихана Бишимбаева, за последние три года на исследования в нефтегазовой отрасли направлено 30,2 млрд тенге, из которых почти 26,9 млрд — средства недропользователей. По линии Минобразования и науки РК на проекты в области нефти и газа приходится всего 2,3%. Для такой стратегически важной отрасли, доля которой в ВВП составляет 22%, в экспорте — 70%, в Национальном фонде — 99%, этого крайне недостаточно, считает народный избранник.

В прошлом году на финансирование геологоразведочных работ в период на 2015–2019 годы было запланировано около 120 млрд тенге. А также выделено дополнительных 6 млрд тенге из Нацфонда в рамках программы «Нурлы жол». Показательно, что из них только 2,1 млрд тенге предназначен на поисковые работы углеводородного сырья, остальное — для поиска других видов полезных ископаемых.

Завершая парламентское слушание, депутаты озвучили уже изрядно набившие оскомину проблемы: несистемный характер исследований и оторванность науки от отрасли, отставание отечественной науки от мировых достижений, неэффективное использование финансовых средств, несовершенство механизмов коммерциализации; недостаток компетентных научных кадров.

Но за пределами РК, рассуждая о проблемах геологоразведки, говорят о совершенно других вызовах. Так, президент «Роснефти» Игорь Сечин на Петербургском международном экономическом форуме-2016 заявил, что сегодня формируется новый технологический уклад нефтегазовой отрасли, в том числе проникновение быстрой обработки больших массивов геологических данных, что с учетом технологий визуализации и анализа позволяет говорить о новом витке в развитии способностей отрасли по использованию ресурсного потенциала.

Различие обсуждаемых проблем в геологии показывает, насколько наша наука отстала от мировой. Это, а также отсутствие новых перспективных месторождений делает нефтянку РК полностью зависимой от ситуации на Кашагане, Тенгизе и Карачаганаке в перспективе 5–10 лет.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности