Бизнес или просвещение?

Казахстанское образование утеряло свою гуманистическую значимость, но сказать, что оно регулируется рынком, тоже затруднительно

Бизнес или просвещение?

Казахстанская система образования по-прежнему ощущает на себе последствия перехода к рыночной экономике. Он болезненно сказался на одном из базовых элементов образовательного процесса — контроле знаний. В Советском Союзе образование было бесплатным, а система отсева обучающихся в вузах — достаточно жесткой. И надо было иметь определенный уровень среднего образования, чтобы сдать вступительные экзамены и поступить в высшее учебное заведение.

Ныне многие казахстанские вузы, предлагая платные программы, качество которых оставляет желать лучшего, хорошо выполняют лишь одну функцию — сбора денег. У системы в целом нет ни ясных целей, ни четких ориентиров. Революционные изменения все чаще ставятся в приоритет эволюционным.

Своя модель

Если в странах Западной Европы государственные вузы бесплатные, то в Казахстане они предоставляют образовательные услуги на платной основе. Еще в начале 1990‑х плата за образование связывалась в общественном сознании исключительно с частными вузами. Довольно быстро платные отделения открылись и в госвузах, где на данный момент и обучается большинство казахстанских студентов. В первые годы независимости был выдвинут лозунг о самоокупаемости, предполагалось, что большинство высших учебных заведений перестанет получать подпитку из госбюджета. Высшее образование стало доходной сферой, где вращаются немалые деньги. При этом качество образования упало.

Оценкой качества образования должны заниматься профессионалы, представители профессорско-преподавательской среды, а не чиновники

Остается открытым вопрос, как мы рассматриваем образование — как бизнес, приносящий прибыль, или как социально значимую сферу, обеспечивающую развитие общества. С точки зрения гуманитарной роли — образование, как и здравоохранение, не должно становиться средством извлечения прибыли. С точки зрения экономического подхода к образованию казахстанские вузы имеют далекую от бизнес-модели форму управления и плохо регулируются рынком. По мнению эксперта в области измерений образования Талгата Даирова, высшее образование превращено в недобросовестный бизнес, фактически «фабрику госдипломов», за которые никто не несет ответственности. Превалирует экономическая модель, когда с одной стороны — недобросовестные провайдеры, заинтересованные только в количестве реализованных дипломов государственного образца, а с другой — студенты, которые также заинтересованы прежде всего в получении госдиплома с наименьшими затратами, финансовыми и временными.

Наличие диплома интересует всех — и обучающегося, и вуз, и работодателя. Содержательная же часть образования всерьез не интересует никого. А погоня вузов за прибылью приводит к тому, что образовательное учреждение берется обучить как можно больше студентов с меньшими издержками. А торговля дипломами государственного образца стала самой яркой неприятной чертой системы высшего образования в РК.

«Министерство должно отказаться от дипломов гособразца, а вузы — взаимодействовать с работодателями активнее. Инициатива должна исходить от профессиональных ассоциаций, заинтересованных, чтобы в отрасль приходили подготовленные специалисты»,— поясняет эксперт. С 2021 года Минобразования планирует полностью отказаться от выдачи дипломов о высшем образовании гособразца. Это повысит ответственность вузов за качество образования, уверены в министерстве.

Если мы хотим создать конкурентную среду, которая и порождает качество, нужно создавать независимые механизмы и институты, которые могли бы осуществлять независимую оценку качества образовательных услуг. Это должны быть гражданские инициативы, формирующие общественное мнение. Когда компетентные люди высказывают свое мнение и могут объединяться, например, в научные сообщества или попечительские советы. Оценкой качества образования должны заниматься профессионалы, представители профессорско-преподавательской среды, а не чиновники. «С одной стороны, это означает автономию вузов, с другой — развитие гражданского сектора. У нас многие вузы предлагают платные юридические программы. Уровень их качества могла бы отслеживать, например, Ассоциация юристов РК. В цивилизованном мире принято, что выпускник вуза помимо диплома, чтобы устроиться на работу, должен еще получить и сертификат независимой ассоциации»,— подчеркивает г-н Даиров.

В процессе

Включение Казахстана в международную систему рыночной экономики ознаменовалось присоединением к Болонскому процессу. «Сейчас для нас ориентиром являются формат и содержание Болонского процесса. Это тоже была попытка европейских вузов решить проблемы адекватности дипломов и мобильности субъектов образования. Ориентир и рекомендации болонских документов у нас восприняты в качестве обязательных норм, отсюда и нестыковки с существовавшим форматом и новым европейским — нормы болонских документов носят рекомендательный характер и воспринимать их как строго обязательные вовсе не надо. Все зависит от специфики образовательного законодательства той или иной страны. Главное — дать возможность унификации и признания дипломов между странами»,— считает юрист, профессор Сайлубек Алибеков.

«У нас Болонский процесс стал буквально ругательным термином. Хотя ничего плохого в нем самом по себе нет. Вместо оценок ставят кредиты и их можно использовать для перехода в зарубежные вузы, а наши дипломы приравнять к зарубежным. В этом состояла основная задача. Но сам по себе переход на кредитную систему без изменения содержательной части образования не имеет смысла»,— уверен Талгат Даиров.

К сожалению, приходится констатировать, что ни унифицировать отечественные дипломы, чтобы они признавались за границей, ни содержательно изменить систему образования, повысив качество услуг, реформаторам не удалось.

Спустя более чем 10 лет после внедрения не утихает дискуссия вокруг системы Единого национального тестирования (ЕНТ). Первое и серьезное движение, попытка сделать контроль качества знаний более эффективным — это введение ЕНТ, считает г-н Даиров. «В этом году этой системе исполнилось 12 лет. Во-первых, мы имеем замечательные статистические ряды и базу для социологической аналитики. Во-вторых, выпускники школ могут не выезжать в Алматы или Астану и поступить у себя дома благодаря ЕНТ. На первых порах оно сработало в качестве социального лифта, но потом стало тормозом развития образования. Сейчас ЕНТ рассматривается только как вступительный экзамен в вуз»,— перечисляет он положительные моменты.

Со своей стороны преподаватели вузов жалуются, что с каждым годом уровень поступающих в вузы выпускников слабеет, у них отсутствует глубина знаний. «Это объясняется многими факторами, один из них — интенсивная подготовка к ЕНТ в течение последнего года, потому что нужно набрать хороший балл, чтобы поступить в университет. Приходят выпускники школ в вузы — и начинается расширение их кругозора. Многие не знают элементарных вещей. Приходится не преподавать свой предмет, а освещать мировоззренческие вопросы»,— сетует доктор филологических наук, профессор Багиля Ахатова.

Перегибы во введении зарубежных стандартов проявляются как всегда на практике. Например, неприятие в профессорско-преподавательской среде вызывает импакт-фактор, который оказался главным критерием в оценке научных достижений. Публикации наших ученых в зарубежных изданиях оцениваются выше и превышают отечественные показатели, оцениваемые вузами. Поэтому и сложилась практика «помощи» в таких публикациях на возмездной основе. Преподаватели и так ежегодно платят за публикации в местных научных сборниках немалые деньги. Но размещение статей в зарубежных изданиях обходится во сто крат дороже.

Не только минусы, но и плюсы

Нельзя сказать, что в нашей образовательной системе нет положительных моментов. Как отмечает Багиля Ахатова, государство стало больше поддерживать ученых. «Во-первых, есть такой грант — лучший преподаватель вуза. Не знаю, будет ли он в этом году. Очень хороший грант — по нему выделяются деньги на стажировку, научные исследования, публикацию монографии. Эта инициатива помогает повысить квалификацию, издать книгу и участвовать в зарубежных конференциях. Во-вторых, международная стипендия президента РК — программа “Болашак” для поощрения инициативных молодых людей, чтобы они получили образование за границей. Это возможность повысить уровень владения иностранным языком, провести исследование за рубежом, наладить профессиональные и научные контакты. Не во всех странах есть такие программы, как “Болашак”, когда за счет государства молодые люди, и не только, получают образование и повышают свою квалификацию на Западе. Университетами — партнерами “Болашак” являются только топовые заведения, имеющие высокий рейтинг. Программа контролирует грантников, если студенты учатся плохо, то их лишают стипендии, которую они должны компенсировать»,— поясняет профессор.

В международных рейтингах важным параметром является оценка студентом своего университета. Студент может ответить на перечень вопросов, по ответам на которые формируется рейтинг специальности — студенческой лояльности, удовлетворенности процессом обучения в университете. Но на деле и эта положительная черта у нас обрастает своей негативной спецификой, нередко превращаясь в орудие манипуляции преподавателями, приводя тем самым к ослаблению контроля знаний.

С внедрением Болонской системы в казахстанских вузах появилась академическая мобильность как студентов, так и преподавателей. Представляется, что академическая мобильность и предполагает свободу выбора в получении знаний через количество необходимых кредитов, и не только в одном вузе, в течение срока обучения. Но пока все ограничивается только обменом с иностранными вузами, хотя огромное поле для работы есть и в Казахстане. Например, даже в одном университете по смежным предметам можно было бы составить конкурентную среду, когда студент, выбирая элективные предметы, ходит на разные кафедры, это предполагает, что студент сам формирует свою образовательную траекторию. Развить внутреннюю академическую мобильность помогло бы заключение межвузовских договоров о зачете кредитов.

Триединство и автономия

Что касается такой оригинальной отечественной инновации, как концепция триединства языков, то ее введение тоже по-особенному отразилось на системе отечественного образования. В среднем образовании она еще полностью не внедрена и пока апробируется в экспериментальных школах. В вузах она функционирует уже несколько лет. Тут практика опять показывает отклонения от задуманного на бумаге. Как отмечают преподаватели вузов, возникают трудности с преподаванием на английском, хотя из года в год студенты приходят с более высокой языковой подготовкой, но все равно недостаточно подкованными. Преподаватель сначала объясняет на английском, потом на русском, затем на казахском. Уходит время, предназначенное для предмета. Преподаватели сейчас делают так: на практических занятиях выполняют упражнения по грамматике вместо того, чтобы учить положенной по программе дисциплине. В школе учителя боятся столкнуться с аналогичными проблемами. Квалифицированных преподавателей, способных объяснять материал по-казахски или по-русски, по таким предметам, как математика, физика, биология, история, сейчас найти непросто.

Одним из последних решений МОН стало постановление об автономности частных вузов. «Автономность образовательных учреждений может привести к положительным результатам, а может и не привести,— рассуждает профессор Алибеков. — Руководители воспринимают автономность как независимость вуза, может, это и правильно. Есть право, но есть и обязанности. В частности, право самостоятельно утверждать учебные планы приводит к неполному соответствию с учебными планами по той или иной специальности в другом вузе — видна разница, например, в учебных дисциплинах по выбору обучающихся».

Полузабытая децентрализация не доведена до конца, но ее завершение и стало бы реальной реформой системы образования и науки

«Министерство сказало вузам: вы теперь автономны. И первые руководители восприняли это своеобразно, поэтому о реальной академической мобильности студентов и преподавателей пока говорить не приходится. Возьмем предметы по выбору, например, таможенное право — 90 часов (два кредита). В другом вузе — 135 часов (три кредита), где-то встречается и один кредит. При рассмотрении транскрипта переводника в другой вуз его отправляют учиться повторно на тот же курс. Даже названия курсов бывают различны, что тоже причина несоответствия. Вузы автономизировались, ректора сами утверждают учебные планы, однако какое-то соответствие должно быть. Если мы не можем наладить академическую мобильность в Казахстане, то как реализовывать ее с зарубежными вузами? Была неплохая идея создания образовательных консорциумов, когда можно было реализовать локально академическую мобильность, но это подзабыли или автономность исключила такую возможность»,— констатирует он.

Профессор Алибеков подчеркивает: реформа образования должна проводиться комплексно, охватывая сложившуюся структуру управления и содержательную часть законодательства и принятых программ. «К сожалению, у нас стало правилом, что в министерствах все время реформируют соответствующую отрасль и объявляют реформы на конкретный отрезок времени. Однако, как показывает практика, меняют форму и содержание без учета разумного соотношения. Здесь или новая форма превалирует или немного меняется прежнее содержание,— сетует он. — Полузабытая децентрализация не доведена до конца, но ее завершение и стало бы реальной реформой системы образования и науки».

С тем, что вузы надо выводить из-под тотального государственного контроля, согласен и Талгат Даиров: «Пусть вузы сами принимают решения и несут за них ответственность, а рыночная конкуренция решит их судьбу. Ведь чиновник по определению не нацелен на долгие перспективы развития, а связан поручениями и обязан уложиться в короткие сроки, это формирует бюрократический, формально-административный подход к инновациям».

Существенным недостатком реформирования является и то, что внедрение нового происходит у нас без учета традиций и культурно-исторических предпосылок. Поэтому и история после очередных глобальных реформ начинается с нуля. Видимо, поэтому в вузах теперь преподают только современную историю Казахстана — другой истории наше отечество не знает.

«В сложившемся у нас образовании ведь многое было заложено, в том числе и воспитание. Именно оно выпадает из современного казахстанского образования. Им практически в этом понимании не занимаются ни школы, ни колледжи и вузы. В советской образовательной традиции воспитание было главным элементом также и идеологического воздействия»,— уверен Сайлубек Алибеков.

Дело тут не столько в политической идеологии — ей чиновники как раз стараются уделять внимание,— а в формировании через воспитание и образование системы нравственных ценностей, лежащих в основе социального взаимодействия. Общество, не осознающее целей развития и не постигающее нравственных смыслов законов (которые не будут работать до тех пор, пока не станут ценностями социального сознания), обречено.

Поэтому неудивительно, что реформирование отечественного образования не опирается на единую концепцию развития, в которой были бы логически и идеологически связаны все его уровни. Прежде всего мы должны ответить на вопрос: зачем образование нам необходимо, каким главным целям оно должно служить? Приносить прибыль или выполнять свое сущностное гуманистическое предназначение — служить становлению человека как профессионала и личности?

Читайте редакционную статью: Найти время на эволюцию

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?