Потерянные десятилетия

Результативность отечественных программ в сфере ВИЭ достаточно низкая

Потерянные десятилетия

Право провести в Астане Международную специализированную выставку EXPO-2017 с темой Future Energy Казахстан выиграл, когда в его активе было всего 63 МВт мощности альтернативной энергетики (исключая ГЭС мощностью >10 МВт). На взгляд внешнего наблюдателя, выставку на тему «зеленой» энергии логичнее было проводить в конкурировавшем с Астаной Льеже — мощность бельгийских «зеленых» станций на тот момент была равна 4092 МВт.

Но цель международных выставок — не подводить итоги, а вдохновлять и предвосхищать изменения. Именно на примере Казахстана — страны с угольными электростанциями и огромным потенциалом ВИЭ — можно ярче продемонстрировать, как меняет экономику «зеленая» энергетика.

Пока объем введенных мощностей на ВИЭ в РК достаточно мал (0,02%). Однако, по данным Минэнерго РК, установленная электрическая мощность местных станций на ВИЭ в 2015 году выросла почти в полтора раза. Статистика Международного агентства по возобновляемым источникам энергии (IRENA) свидетельствует, что с 2010‑го по 2015 год мощность станций на ВИЭ выросла более чем в три раза.

Стимулировать переход электроэнергетики страны на ВИЭ в дальнейшем будут те же факторы, что обеспечивают рост сейчас — господдержка (в том числе и финансовая), удешевление стоимости создания 1 МВт «зеленой» мощности и стремление общества сократить нагрузку на экологию.

Дотянуть до процента

Главным двигателем ВИЭ во всем мире является воля политиков, которые финансовыми, законодательными и фискальными мерами стимулируют развитие экологически чистых электростанций. И хотя первый закон о развитии ВИЭ в РК был принят в 2009 году, реальный механизм появился лишь в 2013‑м, когда были установлены повышенные тарифы на все типы ВИЭ сроком на 15 лет, а системного оператора обязали выкупать произведенную на ВЭС, СЭС и БиоЭС электроэнергию.

Сегодня господдержка ВИЭ выражается в налоговых преференциях инвесторам, инвестиционно привлекательных тарифах с возможностью индексации по инфляции и с учетом изменения обменного курса, гарантированном выкупе всей произведенной электроэнергии и приоритетной передаче этой энергии по сетям.

По итогам 2015 года сектор генерации на ВИЭ прибавил год к году 42% по мощности (до 251,5 МВт) и 28% (до 740,5 млн кВт.ч) — по объему производства. Если верить IRENA, за последние пять лет совокупная установленная мощность «зеленых» станций страны выросла на 231%, что является лучшим показателем среди постсоветских стран: в России темпы роста составили 37%, в Азербайджане — 64%, на Украине — 171%, в Эстонии — 184%. Правда, по абсолютным показателям мы пока уступаем той же Эстонии почти в четыре раза, хотя энергосистема этой страны меньше казахстанской в шесть раз.

Много помалу

Минэнерго РК оценивает общую установленную мощность казахстанских малых ГЭС на I квартал 2016 года в 124,75 МВт — чуть более 48% от всех действующих станций на ВИЭ. Сегмент представлен несколькими десятками станций, в основном являющихся частью каскада ГЭС в южных регионах страны. Из действующих ГЭС следует выделить Тасоткельскую ГЭС (9,2 МВт), Иссыкскую ГЭС-2 (5,1 МВт) и каскад Каратальских ГЭС (2,3,4) общей мощностью в 11,9 МВт. В числе перспективных проектов — строительство Лепсинской ГЭС-2 на 17 МВт, Бартогайской ГЭС-28 на 20 МВт и Коринской ГЭС на 28 МВт. Энергопотенциал малых рек Казахстана оценивается в 7,6 млрд кВт.ч в год и используется менее чем на 7%.

Совокупная установленная мощность ВЭС страны — 70,3 МВт, это 28,5% от всех «зеленых» станций РК. Наиболее крупный проект — Ерейментауская ВЭС мощностью в 45 МВт. В «Самрук-Энерго» (станцией управляет «дочка» этой нацкомпании — ПВЭС) подчеркивают, что выработка этой ВЭС альтернативна той, при которой на ТЭС сжигается 100 тыс. тонн угля в год. Электроэнергия Ерейментауской ВЭС должна закрыть часть энергодефицита Акмолинской области. Именно эта станция обеспечит электроэнергией объекты выставки EXPO-2017. В перспективе мощности станции расширят до 300 МВт.

Мощность второй по размерам — Кордайской ВЭС — 4 МВт, однако уже в ближайшее время будет реализован проект расширения до 21 МВт. В портфеле энергетиков несколько крупных проектов — Байдибекская ВЭС (120 МВт) и Шелекская (60 МВт). Общий потенциал ветроэнергии в РК, по оценкам ПРООН-ГЭФ, составляет 1820 млрд кВт.ч в год; в минувшем году казахстанские ветряки впервые выработали более 100 млн кВт.ч.

В I квартале 2016‑го общая мощность казахстанских СЭС составила 57,2 МВт — почти 23% всей мощности альтернативной энергетики РК. Мощность действующих солнечных станций пока невелика — мощность крупнейшей СЭС в Бурном (Жамбылская область) — 50 МВт, но этот проект пока скорее исключение. Вторая по величине солнечная электростанция в Капчагае — 2 МВт. Вместе с тем на драфте Минэнерго находятся Коксарайская СЭС (35 МВт), СЭС Aquila Solar (24 МВт) и Муналинская СЭС (5 МВт). Потенциал солнечной энергетики РК — 2,5 млрд кВт.ч в год — пока не освоен и на 2%.

Готовность к перестройке

Ключевой фактор, играющий сегодня за ВИЭ, — стоимость создания 1 МВт мощности в альтернативной энергетике почти сравнялась или даже стала дешевле, чем в традиционной. По данным World Energy Council (2013‑й), инвестиции в строительство 1 МВт генерирующей мощности в угольной энергетике в зависимости от страны составляют 0,66–3,7 млн долларов, тогда как в малой гидроэнергетике — 1,40–3,68 млн, солнечной энергетике — 1,05–2,66 млн, ветроэнергетике (на суше) — 1,08–2,45 млн.

Локально главным тормозящим развитие альтернативной энергетики фактором на сегодня является сокращение потребления в целом по энергосистеме (–3,7% в 2015‑м) и наличие на рынке избыточной мощности. Именно в связи с кризисными явлениями в экономике до сих пор не запущен ряд проектов крупных ВЭС и СЭС, по которым уже готова проектно-сметная документация. По правительственному плану развития альтернативной и возобновляемой энергетики в РК на 2013–2020 годы за семь лет в стране должны были появиться 106 станций общей мощностью 3055 МВт. Уже сейчас понятно, что эта цель если и будет выполнена, то с отставанием.

Когда экономика вернется на траекторию роста, приток инвестиций в ВИЭ несомненно усилится. Однако надо помнить, что ВЭС и СЭС — станции, как правило, малой и средней мощности, а тяжелая промышленность, составляющая основу индустрии Казахстана, требует больших объемов электроэнергии. Стандартно отечественная промышленность потребляет 70% реализуемой электроэнергии. При сохранении нынешней структуры промышленности оптимальным видится вариант, при котором основной прирост веса альтернативной энергетики происходит в первую очередь за счет ввода новых мощностей и замещения малых угольных ТЭС.

Переход на модель энергосистемы, где источники на ВИЭ совокупно дают 50%, возможен лишь при кардинальной перестройке экономики страны, значительном сокращении ее энергоемкости — например, в результате снижения объема производства в металлургии. Вероятность развития событий по такому сценарию достаточно высока, учитывая сокращение спроса на промышленные металлы и бурный рост применения экологичных композитных материалов и 3D-печати.

Реализация данного сценария в крупнейших развитых странах уже стимулировала крупные транснациональные энергетические компании инвестировать в ВИЭ. Например, нефтяные гиганты BP, Chevron и Total принялись развивать подразделения, специализирующиеся на ВИЭ. И у Chevron это направление даже стало приносить прибыль. Существуют ли такие планы «Б» у казахстанского правительства и крупных энергетических компаний? Судя по официальной информации, нет.

Программы есть, энергии мало

Впрочем, наличие программ не означает эффективного их исполнения. Развитие ВИЭ находится «на карандаше» у правительства РК с 2003 года, когда вышло постановление о развитии ветроэнергетики. В 2004‑м стартовала совместная программа правительства РК и ПРООН: «Казахстан — инициатива развития рынка ветроэнергетики», которая включала проведение серии исследований (как кабинетных, так и полевых), а также выработку рекомендаций для реформирования нормативно-правовой базы. В 2007 году была подготовлена нацпрограмма развития ветроэнергетики до 2015 года с перспективой до 2024‑го, включавшая следующие индикаторы: достижение к 2015‑му установленной мощности ВЭС в 300 МВт и выработки 900 млн кВт.ч в год, к 2024‑му, соответственно,— 2000 МВт и 5 млрд кВт.ч в год. По факту в 2015 году ветроэнергетика РК показала результаты в 3–3,5 раза хуже, чем планировалось.

Однако применять индикаторы той программы сейчас не совсем корректно. С 2007 года планы развития и ВИЭ, и электроэнергетики в целом несколько раз переписывались. Сначала в 2009‑м, когда готовилась отраслевая программа на 2010–2014 годы, затем в 2013‑м принят план мероприятий по развитию ВИЭ до 2020 года, увязанный с концепцией развития топливно-энергетического комплекса до 2030 года. В обновленных прогнозах были заявлены более скромные индикаторы (например, от ВЭС к 2020 году не ждали больше 1787 МВт мощности), а прорыв в «зеленой» энергетике переносился на более поздний срок — к 2030 году, когда ВИЭ должны были вырабатывать 30% всей электроэнергии, а к 2050‑му — 50%.

Пока позитивным результатом реализации плана можно считать лишь то, что летом 2013 года дело сдвинулось с мертвой точки — инвесторы получили фиксированные тарифы. Приходится признать, что результативность программ в сфере ВИЭ достаточно низкая. Потеряно как минимум десятилетие, а то и два.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности