Потерянные десятилетия

Результативность отечественных программ в сфере ВИЭ достаточно низкая

Право провести в Астане Международную специализированную выставку EXPO-2017 с темой Future Energy Казахстан выиграл, когда в его активе было всего 63 МВт мощности альтернативной энергетики (исключая ГЭС мощностью >10 МВт). На взгляд внешнего наблюдателя, выставку на тему «зеленой» энергии логичнее было проводить в конкурировавшем с Астаной Льеже — мощность бельгийских «зеленых» станций на тот момент была равна 4092 МВт.

Но цель международных выставок — не подводить итоги, а вдохновлять и предвосхищать изменения. Именно на примере Казахстана — страны с угольными электростанциями и огромным потенциалом ВИЭ — можно ярче продемонстрировать, как меняет экономику «зеленая» энергетика.

Пока объем введенных мощностей на ВИЭ в РК достаточно мал (0,02%). Однако, по данным Минэнерго РК, установленная электрическая мощность местных станций на ВИЭ в 2015 году выросла почти в полтора раза. Статистика Международного агентства по возобновляемым источникам энергии (IRENA) свидетельствует, что с 2010‑го по 2015 год мощность станций на ВИЭ выросла более чем в три раза.

Стимулировать переход электроэнергетики страны на ВИЭ в дальнейшем будут те же факторы, что обеспечивают рост сейчас — господдержка (в том числе и финансовая), удешевление стоимости создания 1 МВт «зеленой» мощности и стремление общества сократить нагрузку на экологию.

Дотянуть до процента

Главным двигателем ВИЭ во всем мире является воля политиков, которые финансовыми, законодательными и фискальными мерами стимулируют развитие экологически чистых электростанций. И хотя первый закон о развитии ВИЭ в РК был принят в 2009 году, реальный механизм появился лишь в 2013‑м, когда были установлены повышенные тарифы на все типы ВИЭ сроком на 15 лет, а системного оператора обязали выкупать произведенную на ВЭС, СЭС и БиоЭС электроэнергию.

Сегодня господдержка ВИЭ выражается в налоговых преференциях инвесторам, инвестиционно привлекательных тарифах с возможностью индексации по инфляции и с учетом изменения обменного курса, гарантированном выкупе всей произведенной электроэнергии и приоритетной передаче этой энергии по сетям.

По итогам 2015 года сектор генерации на ВИЭ прибавил год к году 42% по мощности (до 251,5 МВт) и 28% (до 740,5 млн кВт.ч) — по объему производства. Если верить IRENA, за последние пять лет совокупная установленная мощность «зеленых» станций страны выросла на 231%, что является лучшим показателем среди постсоветских стран: в России темпы роста составили 37%, в Азербайджане — 64%, на Украине — 171%, в Эстонии — 184%. Правда, по абсолютным показателям мы пока уступаем той же Эстонии почти в четыре раза, хотя энергосистема этой страны меньше казахстанской в шесть раз.

Много помалу

Минэнерго РК оценивает общую установленную мощность казахстанских малых ГЭС на I квартал 2016 года в 124,75 МВт — чуть более 48% от всех действующих станций на ВИЭ. Сегмент представлен несколькими десятками станций, в основном являющихся частью каскада ГЭС в южных регионах страны. Из действующих ГЭС следует выделить Тасоткельскую ГЭС (9,2 МВт), Иссыкскую ГЭС-2 (5,1 МВт) и каскад Каратальских ГЭС (2,3,4) общей мощностью в 11,9 МВт. В числе перспективных проектов — строительство Лепсинской ГЭС-2 на 17 МВт, Бартогайской ГЭС-28 на 20 МВт и Коринской ГЭС на 28 МВт. Энергопотенциал малых рек Казахстана оценивается в 7,6 млрд кВт.ч в год и используется менее чем на 7%.

Совокупная установленная мощность ВЭС страны — 70,3 МВт, это 28,5% от всех «зеленых» станций РК. Наиболее крупный проект — Ерейментауская ВЭС мощностью в 45 МВт. В «Самрук-Энерго» (станцией управляет «дочка» этой нацкомпании — ПВЭС) подчеркивают, что выработка этой ВЭС альтернативна той, при которой на ТЭС сжигается 100 тыс. тонн угля в год. Электроэнергия Ерейментауской ВЭС должна закрыть часть энергодефицита Акмолинской области. Именно эта станция обеспечит электроэнергией объекты выставки EXPO-2017. В перспективе мощности станции расширят до 300 МВт.

Мощность второй по размерам — Кордайской ВЭС — 4 МВт, однако уже в ближайшее время будет реализован проект расширения до 21 МВт. В портфеле энергетиков несколько крупных проектов — Байдибекская ВЭС (120 МВт) и Шелекская (60 МВт). Общий потенциал ветроэнергии в РК, по оценкам ПРООН-ГЭФ, составляет 1820 млрд кВт.ч в год; в минувшем году казахстанские ветряки впервые выработали более 100 млн кВт.ч.

В I квартале 2016‑го общая мощность казахстанских СЭС составила 57,2 МВт — почти 23% всей мощности альтернативной энергетики РК. Мощность действующих солнечных станций пока невелика — мощность крупнейшей СЭС в Бурном (Жамбылская область) — 50 МВт, но этот проект пока скорее исключение. Вторая по величине солнечная электростанция в Капчагае — 2 МВт. Вместе с тем на драфте Минэнерго находятся Коксарайская СЭС (35 МВт), СЭС Aquila Solar (24 МВт) и Муналинская СЭС (5 МВт). Потенциал солнечной энергетики РК — 2,5 млрд кВт.ч в год — пока не освоен и на 2%.

Готовность к перестройке

Ключевой фактор, играющий сегодня за ВИЭ, — стоимость создания 1 МВт мощности в альтернативной энергетике почти сравнялась или даже стала дешевле, чем в традиционной. По данным World Energy Council (2013‑й), инвестиции в строительство 1 МВт генерирующей мощности в угольной энергетике в зависимости от страны составляют 0,66–3,7 млн долларов, тогда как в малой гидроэнергетике — 1,40–3,68 млн, солнечной энергетике — 1,05–2,66 млн, ветроэнергетике (на суше) — 1,08–2,45 млн.

Локально главным тормозящим развитие альтернативной энергетики фактором на сегодня является сокращение потребления в целом по энергосистеме (–3,7% в 2015‑м) и наличие на рынке избыточной мощности. Именно в связи с кризисными явлениями в экономике до сих пор не запущен ряд проектов крупных ВЭС и СЭС, по которым уже готова проектно-сметная документация. По правительственному плану развития альтернативной и возобновляемой энергетики в РК на 2013–2020 годы за семь лет в стране должны были появиться 106 станций общей мощностью 3055 МВт. Уже сейчас понятно, что эта цель если и будет выполнена, то с отставанием.

Когда экономика вернется на траекторию роста, приток инвестиций в ВИЭ несомненно усилится. Однако надо помнить, что ВЭС и СЭС — станции, как правило, малой и средней мощности, а тяжелая промышленность, составляющая основу индустрии Казахстана, требует больших объемов электроэнергии. Стандартно отечественная промышленность потребляет 70% реализуемой электроэнергии. При сохранении нынешней структуры промышленности оптимальным видится вариант, при котором основной прирост веса альтернативной энергетики происходит в первую очередь за счет ввода новых мощностей и замещения малых угольных ТЭС.

Переход на модель энергосистемы, где источники на ВИЭ совокупно дают 50%, возможен лишь при кардинальной перестройке экономики страны, значительном сокращении ее энергоемкости — например, в результате снижения объема производства в металлургии. Вероятность развития событий по такому сценарию достаточно высока, учитывая сокращение спроса на промышленные металлы и бурный рост применения экологичных композитных материалов и 3D-печати.

Реализация данного сценария в крупнейших развитых странах уже стимулировала крупные транснациональные энергетические компании инвестировать в ВИЭ. Например, нефтяные гиганты BP, Chevron и Total принялись развивать подразделения, специализирующиеся на ВИЭ. И у Chevron это направление даже стало приносить прибыль. Существуют ли такие планы «Б» у казахстанского правительства и крупных энергетических компаний? Судя по официальной информации, нет.

Программы есть, энергии мало

Впрочем, наличие программ не означает эффективного их исполнения. Развитие ВИЭ находится «на карандаше» у правительства РК с 2003 года, когда вышло постановление о развитии ветроэнергетики. В 2004‑м стартовала совместная программа правительства РК и ПРООН: «Казахстан — инициатива развития рынка ветроэнергетики», которая включала проведение серии исследований (как кабинетных, так и полевых), а также выработку рекомендаций для реформирования нормативно-правовой базы. В 2007 году была подготовлена нацпрограмма развития ветроэнергетики до 2015 года с перспективой до 2024‑го, включавшая следующие индикаторы: достижение к 2015‑му установленной мощности ВЭС в 300 МВт и выработки 900 млн кВт.ч в год, к 2024‑му, соответственно,— 2000 МВт и 5 млрд кВт.ч в год. По факту в 2015 году ветроэнергетика РК показала результаты в 3–3,5 раза хуже, чем планировалось.

Однако применять индикаторы той программы сейчас не совсем корректно. С 2007 года планы развития и ВИЭ, и электроэнергетики в целом несколько раз переписывались. Сначала в 2009‑м, когда готовилась отраслевая программа на 2010–2014 годы, затем в 2013‑м принят план мероприятий по развитию ВИЭ до 2020 года, увязанный с концепцией развития топливно-энергетического комплекса до 2030 года. В обновленных прогнозах были заявлены более скромные индикаторы (например, от ВЭС к 2020 году не ждали больше 1787 МВт мощности), а прорыв в «зеленой» энергетике переносился на более поздний срок — к 2030 году, когда ВИЭ должны были вырабатывать 30% всей электроэнергии, а к 2050‑му — 50%.

Пока позитивным результатом реализации плана можно считать лишь то, что летом 2013 года дело сдвинулось с мертвой точки — инвесторы получили фиксированные тарифы. Приходится признать, что результативность программ в сфере ВИЭ достаточно низкая. Потеряно как минимум десятилетие, а то и два.

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Прогиб цен засчитан

Новые социальные инициативы, подразумевающие увеличение госрасходов, могут вызвать очередной рост цен

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Эффект гибкости

Коворкинг эволюционирует под давлением внутренних изменений рынка офисной недвижимости

Экономика и финансы

Призрак Агробанка

Старая идея создания Агробанка на базе «КазАгро» может все же воплотиться в жизнь