Курс на 60

Фундаментальные факторы в среднесрочном периоде подтолкнут нефтяные котировки вверх

Курс на 60

Заместитель генерального директора Казахского института нефти и газа Акбар Тукаев один из тех немногих экспертов, которые прогнозировали рост цен на нефть на всеобщем пессимистическом фоне. Фундаментальные факторы, уверен г-н Тукаев, вернут себе определяющее положение в формировании цены. Судя по динамике цен на Brent в последние несколько месяцев, так и происходит.

Назад в прошлое

— Акбар Куанышбаевич, когда большинство экспертов осторожничало и говорило, что оптимизму на рынке нефти нет места, вы последовательно прогнозировали рост цен на черное золото до 50 долларов за баррель. В конце мая Brent побил отметку в 50 долларов. Какой логикой руководствовались вы?

— Если вспомнить свои оценки и основные тезисы почти двухлетней давности, то первое и главное, от чего отталкивался — я не верил, что в 2014–2016 годах мировая экономика уйдет в отрицательную зону. Предполагал, что отдельные робкие прогнозы по экономическому росту планеты на два-три процента реализуются. Параллельным курсом ожидалось сохранение динамики роста потребления нефти. Превышение предложения над спросом не должно было быть больше трех процентов. По факту все так и оказалось.

Во-вторых, отраслевой анализ показывал возможность значительного падения инвестиций в разведку и добычу, которое негативно повлияет на среднесрочную перспективу производства нефти в мире. Начиная с 2011 года в сферу upstream каждый год инвестировалось в среднем 600–700 миллиардов долларов. При этом в глобальной нефтяной индустрии сохранение уровня вложений играет значимую роль, поскольку инвестиционный цикл — срок перехода от разведки до разработки месторождения и коммерческой добычи — составляет пять-восемь лет. В свою очередь падение инвестиций в условиях роста спроса индуцирует падение добычи в среднесрочной перспективе. То, что инвестиции в отрасль резко снижаются, становилось ясно уже из оперативной статистики 2015 года. Кроме того, по предварительным данным, можно было ожидать снижения числа действующих буровых установок в два раза. В действительности, по итогам прошлого года это число сократилось в 2,5 раза, а инвестиции в отрасль упали ниже отметки в 500 миллиардов долларов.

В-третьих, я очень скептически относился к падению спроса со стороны Китая. Этот вопрос слишком непрофессионально рассматривался в СМИ. На самом деле, Поднебесная вне зависимости от темпов экономического роста каждый год продолжает наращивать потребление нефти — за пять последних лет спрос на нефть вырос более чем на два миллиона баррелей в сутки. Одна из главных причин — индикатор обеспеченности нефтью. Если не учитывать трудноизвлекаемые ресурсы, для Китая этот показатель варьируется в коридоре 11–15 лет. В этих условиях рост потребления зарубежной нефти — более логичный шаг для Поднебесной.

В-четвертых, считал, что чрезмерно раздувался фактор Ирана. Даже по данным открытой статистики было видно, что Иран никогда не был полностью отключен от легального глобального нефтяного рынка. В годы эмбарго Тегеран продолжал поставлять нефть в Юго-Восточную Азию, а также окольными путями в Европу.

В-пятых, рост коммерческих запасов нефти в США на самом деле не представлял такой угрозы миру, как это описывалось и влияло на снижение цен. По итогам 2014 года коммерческие запасы позволяли бы функционировать экономике США в течение 20 дней, на середину 2015‑го — 24 дня, на конец года — 26 дней. Согласитесь, не самые пугающие цифры. Все крупные экономики планеты постоянно работают над расширением резервуарных мощностей. И, например, в 2015 году резервуары коммерческих запасов в США были заполнены только на 75 процентов. Ко всему прочему, уже в начале прошлого года проглядывался потенциальный тренд снижения сланцевой добычи на североамериканском континенте.

В-шестых, в ведущих странах OPEC очень высока степень адаптации к нефтяным сверхдоходам. Затягивание периода низких цен подействует отрезвляюще на действия по якобы борьбе за долю на рынке. Тем более что советский навык выживания отсутствует у многих нефтяных государств.

В целом мои позитивные прогнозы опирались на фундаментальные факторы, которые должны были оказать большее воздействие на цену, чем геополитические и спекулятивные предпосылки. По моему мнению, эти факторы должны были остановить панику и подтолкнуть цену на черное золото вверх.

Мозаика подвела

— Вы прогнозировали, что отскок произойдет осенью 2015‑го, однако цены поползли вверх только весной текущего года.

— На самом деле, в конце 2014‑го и на протяжении всего 2015‑го на нефтяные цены влиял микс из фундаментальных, экономических, биржевых и геополитических факторов, которые создавали неоднозначные комбинации. Если помните, еще глава «Роснефти» Игорь Сечин говорил о мозаике, которая мешает прогнозировать цену. Сейчас многие вещи переоцениваешь. Где-то были правильные ожидания, а где-то недооценка. Мои предсказания недооценили агитационное воздействие на рынок и валютную политику США.

Проигранное информационное поле привело к массовым медвежьим настроениям на рынке

Главной причиной, почему цена на нефть не отскочила еще в конце прошлого года, стала сдача нефтяной отраслью глобального информационного поля. На фоне истерии, панических настроений нефтепроизводители проявили полную беззубость и не смогли доказать важность ключевых фундаментальных показателей. Вспомните, вторую половину 2014 года, когда Саудовская Аравия и США поразительно синхронно начали наращивать добычу после обострения отношений России и Запада на фоне предсказаний о новой волне экономического кризиса и соответствующем тиражировании негативных прогнозов. В первом полугодии 2015 года началась вакханалия вокруг проблем Греции — госдолг, высокая безработица, забастовки и прочее. Несмотря на мизерное влияние Греции на нефтяной рынок и довольно скромное воздействие ЕС, информационная повестка вокруг греческих проблем сыграла свою негативную роль. Или споры о китайском кризисе после прокатившейся в разных странах девальвационной волны, или о супервозможностях США по экспорту нефти. Не забываем и ожидание снятия эмбарго с Ирана и так далее. Каждое названное событие роняло нефтяные цены не менее, чем на пять процентов. А сейчас многие проблемные вопросы даже и вспомнить трудно.

Помимо сонного состояния нефтяной пресс-службы сверхнеординарно повел себя индекс доллара США, складываемый из соотношения с шестью валютами — евро, фунт стерлингов, японская иена, канадский доллар, швейцарский франк и шведская крона. Как правило, существует сильная обратная корреляция между индексом доллара и ценой на нефть. Так вот, весной 2015‑го индекс доллара превысил рекордные 100 пунктов. Последний раз такое событие произошло в далеких 2000–2001 годах, а я в своих прогнозах исходил из того, что двух подобных всплесков в течение одного года не будет. Однако в конце 2015 года индекс доллара повторил скачок весны. Рост индекса доллара, на мой взгляд, не позволил успокоить нефтяной рынок еще в конце 2015‑го. Другой вопрос — насколько осознанно инициировалась такая ситуация и не была ли она следствием геополитической игры.

Кроме того, перечисленные «неспрогнозированные» моменты вовсе не означают отсутствия своевременного понимания рисков по ним. Вашим покорным слугой в начале 2015 года вносились в Минэнерго материалы по оценке мирового нефтяного рынка. В том числе, предлагалось присоединиться к активным действиям Венесуэлы по консолидации ведущих нефтяных игроков или созданию нового нефтяного союза, озвученного в октябре 2015 года на форуме KAZENERGY, по развертыванию более масштабной работы нефтяного сообщества в части PR-ориентации на мнения отраслевых специалистов, а не экспертов из других секторов экономики или больших политиков, по развенчиванию неадекватных мифов, по мониторингу и выработке превентивных мер в отношении индекса доллара США и прочее. Казахстанская сторона могла внести серьезный вклад в позитивные ценовые процессы, но не проявила должной активности.

Фундамент выиграл

— Сильно ли влиял спекулятивный фактор на формирование цены на черное золото в 2015 году, и каково его влияние сейчас?

— Значение спекулятивного фактора можно приблизительно оценить по биржевому показателю net long positions и специализированным форумам, на которых участники лондонской и нью-йоркской бирж обсуждают перспективы торгов на те или иные commodities.

В результате негативного информационного воздействия на рынок только за период июль-декабрь 2014 года показатель net long positions по нефтяным фьючерсам и опционам на Лондонской бирже снизился в два раза. Зафиксированный низкий уровень сохранялся и весь 2015 год.

В результате, по моим оценкам, в прошлом году на нефтяном рынке на одного быка, играющего на повышение цены, приходилось четыре-пять медведей. Проигранное информационное поле привело к массовым медвежьим настроениям на рынке. Они начали потихоньку уменьшаться только после информации о возможном снижении добычи в США. Однако окончательно спекулятивный фактор был нейтрализован в феврале 2016‑го, после шока бирж от совместного заявления крупных нефтепроизводителей о заморозке добычи. Только за период с середины февраля по середину апреля показатель net long positions на Лондонской бирже вырос в 1,6 раза. То есть за два месяца был отыгран почти годовой гандикап.

Сейчас на специализированных биржевых форумах соотношение медведей и быков пятьдесят на пятьдесят, а значит, спекулятивный аспект находится в более-менее контролируемой зоне.

— Насколько сильно влияла геополитика на формирование цены в 2015 году?

— Еще в 1990‑е представители нефтегазовой отрасли считали, что фундаментальные факторы определяют порядка 80 процентов цены, остальное отдавалось политическим и спекулятивным играм и макроэкономическим трендам. Вместе с тем, по моему мнению, в последнюю пару лет фундаментал уступил часть своей доли и занимал не больше 50 процентов в формировании цены. Остальное определяли околоотраслевые аспекты.

К примеру, клубок 2014–2015 годов включал в себя и заинтересованность Запада в уменьшении финансовой поддержки российской экономики. В последние годы Москва активно проявляет свои внешнеполитические амбиции, и они во многом подкреплены доходами от нефтегазовой отрасли. Между тем не нужно считать действия США и Саудовской Аравии определяющими, хотя они стали важной причиной, способствующей сильному падению цены.

— Какие из факторов больше всего определяют цену в настоящее время?

— Думаю, фундаментальные факторы в 2016 году чуть отыграют и составят не менее 60 процентов. Это произошло за счет усилившегося понимания того, что спрос на нефть в мире продолжает расти. Во-вторых, превышение предложения над спросом к концу текущего года нивелируется. В-третьих, если в 2015 году число буровых установок сократилось в 2,5 раза, то в первой половине 2016‑го — еще на 30 процентов. При этом, если раньше показатель уменьшался в основном в Северной Америке и по сланцевым месторождениям, то теперь этот тренд затронул все континенты, даже страны Персидского залива. В-четвертых, увеличивает вес фундаментальных факторов сокращение инвестиций в отрасль, которое уже привело к уменьшению уровня восполнения запасов нефти. Американское агентство энергетической информации показало, что у 80 ведущих нефтегазовых компаний мира уровень восполнения запасов составляет 75 процентов — последние 50 лет такого не наблюдалось.

Также наращивает вес фундаментальных факторов такой показатель, как обеспеченность нефтью — отношение запасов нефти и уровня ежегодной добычи. Этот показатель в прошлом году у многих стран значительно снизился.

С другой стороны, в OPEC подсчитали потери от низких цен за прошлый год, которые составили 340 миллиардов долларов за 2015 год и 130 миллиардов за 2014‑й. Саудовская Аравия может говорить что угодно о программе диверсификации своей экономики Vision 2030, однако потеря в 160 миллиардов долларов действует отрезвляюще.

Отсюда возникает феномен сотрудничества стран с разными взглядами на мироустройство, но подспудно желающих сохранения нефтяной подпитки. Инициатором объединения усилий является Венесуэла — единственное государство, которое еще с 2014 года теребило все остальные нефтедобывающие страны. Она наконец достучалась до России, Саудовской Аравии и ее ближайшего союзника ОАЭ. В результате, они начали посылать рынку весомые позитивные сигналы. Почему только эти страны, ведь к крупнейшим нефтедобывающим странам еще относятся США, Китай и Канада? Просто потому, что Поднебесной выгоднее низкие цены на нефть, у США самодостаточная экономика, и низкие цены на нефть для них не самый плохой фактор, Канада — ближайший союзник США.

Вполне возможно, что речь о подписании конкретного договора о заморозке добычи вовсе и не шла, но важно было дать рынку сигнал, что ведущие нефтедобывающие страны могут консолидироваться и сформировать позитивный тренд в ценовой политике.

— Есть эксперты, которые утверждают, что цены сейчас находятся в кратковременном оптимистичном настрое и что фундаментально ничего не изменилось.

— Давайте обратимся к конкретными цифрам. Во-первых, в прошлом году предложение нефти превышало спрос более чем на два миллиона баррелей в сутки. В этом году такая разница была только в январе. Во-вторых, после оглашения идеи заморозки добычи очень сильно уменьшилось влияние спекулятивного фактора. После оглашения идеи заморозки и на сегодняшний день чистые длинные позиции в 2016 году по нефтяным фьючерсам и опционам уже выросли на 80 процентов. Паритет между быками и медведями, думаю, не позволит в ближайшие месяцы обрушиться ценам до коридора 30–40 долларов за баррель.

В OPEC подсчитали потери от низких цен за прошлый год, которые составили 340 миллиардов долларов за 2015 год и 130 миллиардов за 2014-й

В части фундаментальных аспектов можно обратить внимание на Иран. Прогнозировали, что Иран сразу же в первый месяц после снятия эмбарго даст рынку дополнительно миллион баррелей в сутки. В действительности статистика Ирана и секретариата OPEC свидетельствуют, что страна каждый месяц прибавляет в среднем около 130 тысяч баррелей в сутки. Это довольно терпимая цифра для мирового рынка.

При этом недавно Иран заявил, что достиг своей цели — добычи около четырех миллионов баррелей в сутки. А ведь опасались, что Иран будет наращивать производство до 5,5 миллиона баррелей в сутки. Поскольку такие объемы были в 1970‑е.

Есть и другие позитивные моменты, но общая суть в том, что нефтяной рынок уже перенастраивается на новый долгосрочный рост цен. Помимо фундаментальных факторов есть и новое осознание бирж, что ряд ведущих нефтедобывающих стран мира способны не только конфликтовать между собой, но и консолидироваться, если почувствуют угрозу.

— Когда эксперты говорят, что фундаментальные факторы не изменились, они, скорее всего, имеют в виду спрос?

— По последним данным, в первом полугодии 2016 года мировой спрос на нефть составил около 95,5 миллиона баррелей в сутки, тогда как средний уровень прошлого года — 94,7. Но традиционно спрос во втором полугодии увеличивается. Например, то же Международное энергетическое агентство, которое обычно отражает интересы потребителей нефти, прогнозирует 96 миллионов баррелей в сутки. То есть в среднем за 2016 год рост потребления нефти ожидается более миллиона баррелей в сутки. Если учитывать данные за несколько лет, то это очень хороший показатель.

Не нужно забывать, что спрос на нефть последние 50 лет почти беспрерывно растет. И падал считанные разы: во время войны в Персидском заливе и в 2009 году. Авторитетные аналитические структуры утверждают, что к 2020 году мировой спрос составит 100 миллионов баррелей в сутки. А ведь совсем недавно считалось, и это на моей памяти, что 90 миллионов баррелей в сутки планета никогда не достигнет.

Также нужно понимать, что около 70 процентов потребления нефти определяет дюжина стран: США, ведущие страны Евросоюза и Азии. Ежемесячная динамика потребления нефти показывает рост в США, КНР, Индии, Южной Корее. Потребление нефти Евросоюзом держится на уровне последних лет. Однако совсем недавно звучали прогнозы, что во всех перечисленных странах потребление резко уменьшится. А между тем Китай каждый год увеличивает потребление в среднем на 400 тысяч баррелей в сутки. Индия, скорее всего, в этом году даст прирост потребления в 300 тысяч баррелей в сутки и обгонит Японию. Это значит, что первая тройка потребителей нефти — США, Китай, Япония — изменится. В целом, уменьшается влияние на нефтяной рынок стран OECD с их низкими темпами роста. В 2014 году развивающиеся страны обогнали OECD в потреблении нефти.

На мой взгляд, к 2030 году страны OECD будут потреблять не больше 40 процентов мирового объема нефти. Ведь основные силы на рынке развивающихся стран — КНР, Индия, Вьетнам, у которых ВВП каждый год прибавляет по шесть-семь процентов. Также требуется учитывать возрастающие потребности в сырье новых перерабатывающих комплексов в ближневосточных странах. К примеру, в Саудовской Аравии за последние пять лет внутреннее потребление нефти возросло на 20 процентов.

Конец нефтяной эпохи отменяется

— Считается, что цены на нефть выросли на фоне пожаров в нефтеносных районах Канады и перебоя поставок из Колумбии, Нигерии и Ливии. И поэтому мы увидим очередную пикировку.

— Текущая ситуация способствует тому, что любое событие на рынке нефти сейчас в большей степени рассматривается через призму повышения цены, а не так огульно пессимистично, как это было совсем недавно. Поэтому если, допустим, пожары в Канаде случились в 2015‑м, то рынок не так бурно отреагировал бы. То есть влияние Канады, Нигерии и других — это системные последствия изменения фундаментальных и спекулятивных факторов.

— Как вы относитесь к тезису, что сланцевые месторождения похоронят традиционную нефтянку?

— Сейчас ситуация в США такова, что добыча там, скорее всего, упадет на миллион баррелей в сутки по сравнению с пиком 2015 года. Главным образом за счет влияния цен и финансового положения, которое у большинства добывающих компаний сверхкритично.

Если же копнуть глубже, то в отрасли около 70 процентов добываемой сланцевой нефти, если быть точнее — нефти из низкопроницаемых коллекторов, приходится на 20 процентов месторождений. Оставшиеся 80 процентов сейчас работают лишь на то, чтобы погасить пени и проценты, не говоря о возврате основного долга.

Если в 2014–2015 годах американцы добились резкого взлета за счет неограниченных финансовых ресурсов и высоких технологий, то сейчас сланцевая нефть, даже при подросших ценах на нефть, уже не станет уникальным явлением.

— Но себестоимость сланцевой нефти снизилась с 80 до 35 долларов.

— Да, себестоимость уменьшилась. Но все же сланцевая нефть окупается при цене выше 45 долларов за баррель. С другой стороны, в США и потребление продолжает расти. То есть сланцевая нефть, при отсутствии взрывного роста, обеспечит в первую очередь внутреннюю потребность США. И не будет особо влиять на мировую структуру поставок.

Не нужно забывать, что если мировой спрос продолжит расти на 1–1,5 миллиона баррелей в сутки, то сланцы станут просто необходимостью. Поскольку из-за падения инвестиций в отрасль нарушен инвестиционный цикл, и мы через три-пять лет, возможно, столкнемся с дефицитом поставок нефти на мировой рынок. Очень мало говорят о том, что плато добычи у трети значимых нефтедобывающих стран уже пройдено. Среди них такие страны, как Норвегия, Великобритания, Малайзия, Дания, Румыния, Индонезия, Австралия. Достаточно широкий круг, в который со временем будет вступать все больше государств.

Если мировой спрос продолжит расти на 1-1,5 миллиона баррелей в сутки, то сланцы просто необходимость

Позитивный момент падения цены на нефть — прошла эйфория высоких цен. И нефтедобывающие компании стали больше уделять внимания вопросам эффективности и снижения затрат. В результате отдельные компании и страны смогли снизить себестоимость нефти. Средний показатель сейчас находится на отметке 40 долларов за баррель. Только дюжина крупных нефтедобывающих стран имеет среднюю себестоимость ниже 30 долларов за баррель. У половины нефтедобывающих стран себестоимость составляет 40 долларов и выше. Поэтому цена нефти в 50 долларов за баррель терпима и позволяет частично инвестировать. В Казахстане, по моим оценкам, в 2014–2015 годах себестоимость нефти составляла около 50 долларов, сейчас — порядка 40. Желательный уровень цены, который позволит отрасли нормально функционировать, находится в районе 60–70 долларов. И считаю, что он будет достигнут в течение нескольких лет, до 2020 года — точно.

— Получается, рано говорить о конце нефтяной эпохи?

— Впервые о конце нефтяной эпохи заявили в 1870‑х годах. С тех пор прошло 140 лет, и на эту тему регулярно высказывались разные люди. А отрасль функционирует. Даже президент США Джимми Картер в конце 1970‑х говорил о конце нефтяной эпохи. Все-таки у США серьезные аналитические службы.

Спрос догонит предложение

— Существует два взгляда на будущее цены на нефть. Согласно первому до 2020 года нефть будут продавать не больше, чем за 60 долларов. Согласно второму цена на черное золото уже в следующем году побьет отметку в 60 долларов. На чем основаны доводы сторонников первого взгляда?

— Такой взгляд основан на нескольких моментах, но я хотел бы выделить прогнозы по быстрому вытеснению нефти альтернативной энергетикой. Проблема в том, что на основе материалов, публикуемых в СМИ, делается вывод, что в скором времени ветровая и солнечная энергетика станут доминирующими, а бензиновые автомобили уступят место электрокарам. Если бы я не знал детально ряд цифр по энергетическому комплексу мира, то, как и у большинства, у меня бы сложилось мнение, что так оно и есть на самом деле. Однако Ассоциация производителей альтернативных автомобилей заявила, что к 2020 году в мире будет ездить 20 миллионов электрокаров и гибридных машин. Звучит очень солидно, но в действительности к 2020 году по планете будет на дорогах 1,2 миллиарда автомобилей всех типов. Ко всему прочему, большая часть альтернативных автомобилей будет состоять из гибридных машин, которые продолжат потреблять нефтепродукты. Конечно, электрокары будут развиваться, но пройдет еще несколько десятилетий, прежде чем они займут действительно значимую долю. К сведению, автомобильная индустрия потребляет 60 процентов нефти.

Не нужно сбрасывать со счетов то, что технологические изменения открывают новые ниши для нефти. В том же секторе 3D-печати используются специальные полимеры и пластики, которые получают из нефти. Поэтому не исключено, что обрабатывающая промышленность увеличит потребление нефти. По некоторым прогнозам, потребление бензола, параксилола, полипропилена и полиэтилена — то есть базовой нефтехимии — к 2040 году возрастет не менее чем в два раза.          

— Вы придерживаетесь взгляда, что нефть побьет среднюю отметку в 60 долларов самое позднее в следующем году. На чем основан столь оптимистический взгляд?

— То влияние, которое вернули себе фундаментальные факторы, продолжит постепенно усиливаться во втором полугодии 2016 года. Разница между спросом и предложением в 2017‑м будет нивелирована. Это основано на динамике мирового потребления и анализе возможностей нарастить добычу странами OPEC, Канадой, США и Россией. Это основная причина.

Да, будут периодические откаты нефтяных цен. Негативный потенциал индекса доллара США или Brexit себя еще не исчерпал, продолжится ажиотаж вокруг роста ВВП или снижения на десятые доли процента индекса PMI в Китае. Позже будет поднята тема сезонного роста добычи в Саудовской Аравии, ОАЭ, Канаде, Нигерии и ряде других крупных нефтепроизводителей. Венесуэла, сейчас испытывающая трудности с поставками в США, при росте цен может нарастить объем добычи до традиционных для нее среднегодовых значений. Понятно, что Иран продолжит последовательно наращивать объем добычи. При цене WTI более 50 долларов за баррель оживляется добыча из низкопроницаемых коллекторов, может снова вырасти число буровых. Будут попытки раздувания паники вокруг отдельных макропараметров либо событий, подобных изменению базовой ставки в США или программ количественного смягчения в Европе.

Но, в отличие от недавней массовой уверенности в цене Brent в 10–20 долларов за баррель, по итогам 2016 года средняя цена будет 45 долларов и выше, а в 2017‑м, как минимум, в районе 60.

Кстати, выборы президента в США также могут сыграть свою роль. Кандидат Хиллари Клинтон в своей предвыборной программе предлагает усиливать поддержку возобновляемой энергетики, ограничивать добычу углеводородов на федеральных землях. Дональд Трамп призывает к конкуренции источников энергии, но в то же время предлагает отказаться от климатических и экологических ограничителей и говорит, что США нужно выйти из Парижского соглашения. Вполне возможно, что после прихода в Белый дом нового президента начнется исполнение предвыборных программ.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом