Соль региональной земли

Модель отношений между центром и регионами, сложившаяся в годы изобилия, исчерпала себя

Соль региональной земли

Некоторые эксперты намекают, что земельный митинг в Атырау отчасти был спровоцирован местными элитами. Дескать, они недовольны приходом «чужака» Нурлана Ногаева, назначенного руководить областью в марте текущего года. И это не первый демарш местных элит, утверждают они, вспоминая письмо, которое подписали четыре депутата мажилиса и 37 депутатов маслихатов Атырауской области и города Атырау в защиту экс-главы региона Бергея Рыскалиева. Правда, народные избранники почти сразу признали свою «политическую ошибку», но осадок остался.

Не дает покоя наблюдателям и дело Тохтара Тулешова, обвиненного в попытке госпереворота и организации массовых беспорядков. Вместе с ним проходят по делу ряд бывших высокопоставленных силовиков из ЮКО. Шутка ли, замахнуться на власть в столице, находясь у себя в регионе.

Как бы то ни было, вышеназванные события дали повод экспертам вспомнить о региональных элитах. Политолог Досым Сатпаев в статье на сайте ratel.kz выдвинул тезис, что в каждом регионе «сидит» всесильный барон с большими деньгами, влиятельными связями в Астане и собственными маленькими армиями под видом охранных структур. Финансовый аналитик Расул Рысмамбетов в статье «Казахстан: кому принадлежит земля» предложил на суд общественности следующую идею: «Акимы приходят и уходят, а десять (цифра условная) знатных семей управляют регионом».

Так ли это в действительности, судить сложно. Дело в том, что региональные элиты РК — тема практически не изученная, впрочем, как и вся политическая регионалистика (см. «А был ли регион?»). В конце 1990‑х выходили отдельные работы, посвященные выборам и влиянию политических партий в областях РК. Интерес к регионам продолжался до монополизации политического пространства, после которой необходимость изучать их отпала. Что касается региональных элит, по этой теме серьезных научных работ еще не было и знаем мы о них лишь по умозрительным заключениям политологов, работающих, как правило, в Алматы и Астане.

«Эксперт Казахстан» обратился к нескольким специалистам, которые имели опыт или работают в регионах РК. Журнал попросил выделить элиты своего региона, высказаться по поводу их политических и экономических устремлений и механизмов взаимодействия центра и региона.

Старт идентификации

Разговор с экспертами мы начали с базового вопроса, кого можно считать элитой их региона. Жан Кабашев, политолог из Усть-Каменогорска, выделяет несколько групп. «В элиту региона входят представители средней политической элиты: аким области и города, выходцы области, представленные в мажилисе и сенате, первые руководители филиала “Нур Отан”. Вторая группа представлена административной элитой: руководители областных и городских департаментов, налогового и таможенного комитетов и так далее. Следующая группа состоит из деловых кругов: представители крупного бизнеса, директора предприятий и заводов. К элите стоит относить ректоров вузов и, конечно, широко известных людей»,— отмечает г-н Кабашев. Кандидат политических наук, советник ректора по религиозным вопросам и связям с общественностью Костанайского государственного педагогического института Газиз Шаймерден полностью согласен со своим коллегой: «Региональная элита — это руководители области и областных структур, местные крупные бизнесмены и наиболее авторитетные представители интеллектуальной среды».

Негативные аспекты взаимоотношений «центр—регионы» консервируют феодальное состояние региональных элит

Эксперт с юга страны на условиях анономности делает ремарку, что население не оперирует таким понятием, как «региональная элита». Но все же к элите он отнес «уважаемых людей во всех общественных сферах: наука и образование, здравоохранение, сельское хозяйство». «Прежде всего, региональная элита — это уважаемые люди, к мнению которых прислушиваются как в регионе, так и в центре. К ним можно отнести аксакалов, предпринимателей, которые популярны в регионе, местную интеллигенцию. Здесь главный критерий — личностный ресурс и общественное признание»,— уверен политолог Берик Абдыгалиулы, который успел поработать акимом Жезказгана, Аркалыка и замакимом Карагандинской области.

К сожалению, мини-опрос не позволяет выявить, что сыграло ключевую роль в классификации экспертами региональных элит: личное наблюдение или теоретическое пристрастие. Существует два подхода в трактовке понятия «элита»: элитарный подход, утверждающий, что к группе принадлежат по факту обладания реальной властью, и меритократический подход, согласно которому элитой становятся люди, отличающиеся высоким интеллектом, талантом, способностями и компетентностью по сравнению с остальными.

Еркин Иргалиев, исполнительный директор Западного регионального филиала Научно-образовательного фонда «Аспандау», не стал классифицировать местную элиту и сосредоточился на другом аспекте: «Элита ЗКО и Уральска, в отличие от многих региональных группировок и кланов, сформирована эклектически, в условиях внешнего управления. Нет такого другого региона, где на протяжении многих лет у местных группировок отсутствует представительство на уровне главы региона. Поэтому местные кланы не могут сформировать свою повестку дня, не говоря уже о легитимном представительстве или политической конкуренции. Вся борьба концентрируется вокруг кресел профильных заместителей, ответственных за управление отраслевыми финансовыми потоками. Как следствие, нет никаких фактов о защите данными элитными группами региональных интересов на уровне центра. О многом говорит многолетний диспаритет в бюджетной политике республиканских органов власти, когда трансферты в бюджет ЗКО в пересчете на душу населения на порядок отличаются от трансфертов в бюджет ЮКО».

Институт старейшин

Экспертам было предложено из готового списка выбрать статусных персон, которых можно отнести к элите. В список помимо представителей деловых и политических кругов были включены и старейшины. Политологи из Костаная и Усть-Каменогорска не включили местного аксакала в ряды элит региона. Эксперт из Южного Казахстана, напротив, отметил старейшину, пояснив при этом, что его авторитет сравним с влиянием депутата районного маслихата.

Добавим, что в 2014 году вышел доклад социолога Серика Бейсембаева «Самоорганизация современных казахов по родовому признаку: руластык или рушылдык?». Автор утверждает, что на юге страны казахи организовываются в том числе по родовому принципу. Руководит родом некий бий, торага или президент (самоназвание зависит от местности), его деятельность в основном связана с поддержкой традиционной культуры. Он может заниматься выпуском книг, посвященных генеалогии рода, организацией празднеств в честь известных предков и тому подобным.

Впрочем, сложность идентификации старейшин как части региональных элит вызвана различным пониманием этого феномена. Берик Абдыгалиулы считает, что аксакалы — уважаемые люди: «Ими могут быть бывшие высокопоставленные чиновники, крупные бизнесмены. Здесь также могут присутствовать родо-племенные моменты». По мнению Сакена Жунусова, публициста из Караганды, аксакал — тот, кто влияет абсолютно на все.

Оппозиция — тоже элита?

Любопытна классификация региональной элиты у Сакена Жунусова. Помимо перечисленных политических и деловых кругов он к элите относит влиятельные семьи, бывших высокопоставленных работников советского и постсоветского периодов и видных оппозиционеров.

«Крупные бизнес-кланы Караганды — это часть местной элиты. Например, у нас есть знаменитая семья Ашляевых. Их не видно, но карагандинцы подозревают, что из-за кулис они влияют на управленческие решения областного акимата. Есть семья Тулеповых, в честь их предка даже названа одна из улиц в городе. Бесспорно, к местной элите относятся Кенжины. Тулеш Кенжин — секретарь ЦК КНПК, депутат V созыва мажилиса. Основоположник династии — Аукебай Кенжин, первый секретарь Карагандинского обкома КПСС. Семья Нефедовых — также часть местной элиты. Петр Нефедов — первый аким Карагандинской области. Сюда же нужно отнести бывшего акима области Камалтина Мухамеджанова. Не сомневаюсь, что он по-прежнему влияет на какие-то управленческие решения в Караганде»,— рассказывает г-н Жунусов.

По словам Сакена Жунусова, картина будет не полной без известных местных оппозиционеров. «Авторитетом в регионе пользуется оппозиционер Айткожа Фазылов, он ученый, бывший преподаватель вуза,— продолжает собеседник. — Он перерос масштабы области и его знают в других регионах Казахстана. Местная власть с его мнением считается. Его приглашают на разные мероприятия, когда нужно участие знаковой фигуры, когда руководству области или местной элите нужно выслушать глас народа или тех, кто влияет на формирование мнения народа»,— отмечает г-н Жунусов.

Правда, сожалеет собеседник, раньше таких фигур было больше. Например, известная за пределами Караганды Валентина Махотина. «Сейчас она ушла в тень, но до последнего времени, пока Махотина возглавляла карагандинский филиал “Алги”, была достаточно влиятельным человеком. Или бывший руководитель местного филиала “Настоящий Ак жол” Зарубай Абилов. Его уважали и уважают в области»,— вспоминает собеседник.

Закономерно, что Сакен Жунусов отметил оппозиционеров как часть элиты, поскольку в конце 1990‑х и в начале 2000‑х они влияли на решение местных исполнительных органов. Например, с 1998 по 2002 год в городе работал координационный совет при горакимате, куда входили общественные объединения, в том числе оппозиционные «Поколение», «Память», «Благо» и проч. «Мы участвовали во всех планерках горакимата, раз в неделю шло совещание с участием замакима области. Члены совета устраивали проверки на предприятиях городского хозяйства, поэтому оппозиция могла влиять на решение горакимата. В 2000 году движение “Благо” способствовало организации местного самоуправления Караганды и Карагандинской области. Председателем местного самоуправления города стал я, области — Владимир Горностай. Госорганы признали нас, и мы решали вместе с акиматом проблемы городского хозяйства»,— вспоминает г-н Жунусов.

Начиная с 2003 года оппозиция потеряла свое влияние и сегодня подавлена, впрочем, как и во всем Казахстане, поэтому ее можно отчасти отнести к элите региона.

В Караганде популярны заслуженные промышленники советского и постсоветского периодов. «Караганда — рабочий город, где ценят мнение опытных промышленников. Рабочие прислушиваются к заслуженным шахтерам, таким как Николай Дрижд и Григорий Презент,— рассказывает г-н Жунусов. — Это масштабные и влиятельные люди в Караганде, их авторитет основан на личностных качествах. В Алматы, например, где рабочий класс незначителен, таких людей не встретишь».

Восстание на локальном уровне

Могут ли региональные элиты игнорировать назначенца из центра? Берик Абдыгалиулы утверждает, что в бытность акимом ни разу не видел саботажа со стороны местных элит. «Все завит от того, как поставишь работу. Необходимо советоваться с влиятельными людьми региона»,— подчеркивает г-н Абдыгалиулы. По его словам, хорошему акиму, развивающему регион, никто не будет открыто противостоять.

Проблемы начинаются, когда по вине руководителя останавливается развитие региона, появляются перекосы в кадровой политике или он не учитывает интересы некоторых влиятельных персон. В таком случае появляются негативные материалы в местных СМИ, пишутся жалобы в вышестоящие органы. С другой стороны, аким может не нарушать статус-кво в раскладе местных элит, но при этом не развивать регион. Такие акимы могут пребывать в качестве главы города, области долгое время.

Однако не нужно забывать, что наше госуправление сильно централизовано, напоминает собеседник. Поэтому при назначении акима центр может и не учитывать интересы местных элит. «Как правило, решение главы государства не обсуждается. Региональные элиты внутри могут не соглашаться, сомневаться, но все-таки предоставляют новому акиму карт-бланш на пару лет. В большинстве регионов местная элита не играет особой роли. Авторитет президента настолько высок, что он может не учитывать мнение региональных элит»,— говорит г-н Абдыгалиулы.

По его словам, иногда СМИ представляют выступления отдельных крупных бизнесменов региона «восстанием региональных элит». Но он считает, что, во-первых, крупных бизнесменов нельзя относить к региональной элите, может быть, только отчасти; во-вторых, обычно выступают только отдельные представители, затаившие обиду на власть, а не вся элита региона.

С тезисом коллеги, что региональные элиты — не монолитное образование, согласны все опрошенные эксперты. По словам Газиза Шаймердена, в Костанайском регионе местная элита неоднородна и делится в первую очередь по этническому признаку. «Есть русская диаспора, которая имеет своих представителей во власти, бизнесе и СМИ. Существует довольно влиятельная еврейская группа во главе с крупным бизнесменом Василием Розиновым. Казахская элита делится также на русскоязычную и казахоязычную группы»,— отмечает г-н Шаймерден.

Г-н Кабашев уверен, что в Усть-Каменогорске и вообще в Восточно-Казахстанской области сейчас нет сплоченной группы, поскольку прежняя элита, в большинстве состоявшая из русских, вытеснена назначенцами из центра.

Такая же разобщенность наблюдается, по словам Еркина Иргалиева, и в ЗКО. «Здесь наличествуют группы, ориентированные на Россию. Этот фактор исторически сложился еще со времен господства в Уральске Минсредмаша — монстра ВПК советского периода, получил свое подтверждение во время развития Карачаганакского месторождения, изначально спроектированного под нужды Оренбургского ГПК, а также историческими связями с ближайшими регионами России — Самарой, Астраханью, Саратовом, Волгоградом и Оренбургом». В то же время местные элиты из числа титульной нации, по словам политолога, формируются не по корпоративному принципу («газовики», «комсомольцы», «чекисты»), а по местническому, «районному» — таскалинцы, жамбейтинцы, каратобинцы и так далее.

Складывается впечатление, что линия разлома элит проходит по этническому принципу. Но это не так: эксперт из южной области страны, где доля казахов превышает 95%, говорит, что местная элита не отличается единством, у каждой группы свои интересы. При этом на какие группы делится местная элита, собеседник не пояснил.

Связка «центр—регион»

Столица влияет на региональные элиты, используя два рычага, деньги и ротацию, считает Еркин Иргалиев. Это не только издержки лихолетья 1990‑х годов, но и последствия изобилия нефтяного десятилетия, когда была востребована авторитарная вертикальная модель управления сырьевой экономикой, удобная для механического перераспределения бюджетных благ между регионами, уверен эксперт. «В такой схеме нет места региональным интересам и местным элитам. В нынешней ситуации “дешевой нефти” такой гиперконтроль “кнута без пряников” лишь мешает развитию регионов и порождает раздражение местных элит»,— предупреждает г-н Иргалиев.

Может ли региональная элита влиять на центр? «До недавнего времени рычаг влияния на столицу был один — продвижение решений через лоббистов в центре — депутатов, чиновников. Сейчас же появился еще один — акцентирование опасности со стороны “экстремистских групп” и “внешних недоброжелателей”»,— делится г-н Иргалиев. Это явный регресс, уверен наш собеседник: раньше у местных элит хотя бы была возможность открытого лоббирования через свои креатуры — депутатов мажилиса от одномандатных округов.

Остальные эксперты не согласны с вышеприведенным мнением. Они утверждают, что у региональных элит отсутствуют какие-либо инструменты влияния на Астану.

Конформистское сознание

Во что верят региональные элиты, каковы их убеждения? «Идеология как таковая у элиты Костаная отсутствует,— уверенно говорит Газиз Шаймерден. — Многое определяет этнический фактор. Например, русская элита смотрит в сторону северного соседа и не связывает свою судьбу с регионом». «Могу с уверенностью сказать, что на данный момент элитные круги Приуралья не имеют идеологии,— вторит политолог Еркин Иргалиев,— просто потому, что нет единой элиты. А отдельные группы настроены конформистски». Политические предпочтения может иметь только средний класс, структурированная буржуазия и пролетариат. «А так как у нас не наблюдается ни пролетариев, ни буржуазии, ни среднего класса, то и элите не надо “париться” и придумывать тренды и динамические события. Сама же элита играет в других рамках и правилах, где есть только “интересы” и “конкуренты”»,— интересное замечание г-на Иргалиева, которое можно отнести к другим регионам Казахстана.

Жан Кабашев отмечает архаизацию сознания элит Восточного Казахстана. «Сейчас становятся популярными родоплеменные элементы, идея, что регион самодостаточен и что он может претендовать на духовный центр»,— говорит спикер.

Эксперт, пожелавший остаться неизвестным, утверждает, что идеология элит Южного Казахстана чаще всего связана с традицией.

Крупные мазки

Таким образом, наш мини-опрос показал такую картину. Региональные элиты — разобщенные группы, раздираемые противоречиями. Столица контролирует элиты и кнутом, и пряником. Регионы же в отсутствии формальных каналов обратной связи для решения своих проблем применяют шантаж центра. Идеология у региональных элит либо отсутствует, либо откровенно архаизируется.

В своих политических устремлениях региональные кланы думают о защите капитала. Соответственно политические задачи направлены на сохранение «статус-кво» и недопущение конкурентов.

«Вышеупомянутые негативные аспекты взаимоотношений “центр—регионы” пока консервируют феодальное состояние региональных элит. Они до поры до времени терпят “несвободу в обмен на подачки”. Но как только иссякнет “ручеек благ” извне, их лояльности настанет конец. Резкое обнищание населения с последующим обвалом платежного спроса вызовет к жизни активизацию элиты в политическом плане и попытки возглавить движение масс. И не факт, что это будет какое-то прогрессивное явление. Напротив, региональные “князьки” и “бароны” будут тянуть свои территории назад в архаику, тогда как в столице только-только вызревают новые устремления к буржуазно-демократической стадии развития страны»,— заключает Еркин Иргалиев.

Читайте редакционную статью: Распознать регионала

Только через Астану

Политолог Еркин Иргалиев рассказывает о попытке элит разных регионов работать напрямую:

— Элиты на Западе Казахстана практически не налаживают горизонтальные связи между собой. И не потому, что не хотят, это чревато осложнениями в их элитной жизни. У всех в памяти осталась молниеносная реакция столицы, когда в начале 1990‑х были попытки создать что-то вроде ассоциации западных областей РК. Тут же были приняты кадровые решения и главы администраций в течение короткого времени ушли в политическое небытие. Тем более это опасно сейчас, когда у всех перед глазами пример партнеров по СНГ и проблемы, связанные с региональной повесткой дня и ее использованием внешними силами.

В ЗКО это выглядит особенно абсурдно, когда местные элиты из экономических соображений и порой даже вразрез со своими политическими убеждениями вынуждены больше сотрудничать с партнерами из пяти российских областей-соседей, чем с элитными группами из соседних казахстанских регионов. 

А был ли регион?

Кандидат политических наук, руководитель научного центра «Батыс-Analytics» и проектов по политической регионалистике Хайдар Капанов говорит о состоянии науки и причинах слабости региональных элит.

— Как обстоят дела с политической регионалистикой в стране?

— Изучение регионального политического процесса и поведения местных элит является предметом политической регионалистики. О необходимости ее формирования в рамках отечественной политологии уральские ученые заявили в 2009 году на II Конгрессе политологов в присутствии Маулена Ашимбаева, тогда занимавшего пост замглавы администрации президента. В 2010 году совместно с группой Алексея Власова из ИАЦ МГУ провели в Уральске два заседания научно-методологического семинара «Политическая регионалистика: методология и проблематика», издали первое в стране научно-методическое пособие с рассылкой по вузам страны и апробировали учебный курс в магистратуре своего вуза. Разработали городскую программу развития местного самоуправления и программу территориального развития Уральска до 2016 года, утвержденные маслихатом. Программы акимат свернул и заблокировал, увидев в них посягательство на их властные полномочия. Предложения по организации социологических исследований и политической аналитике также оказались невостребованными областным руководством того времени. Сейчас со стороны нового руководства области наметилось понимание организации такой работы и привлечения экспертного сообщества к подготовке рекомендаций по социально-политической проблематике.

В стране до сих пор отсутствуют серьезные исследования по региональной проблематике с позиций политологии и муниципальной науки. Не сложились еще эти научные направления. Есть публицистика, отдельные эмпирические исследования по электоральной тематике в регионах. Но целостного взгляда изнутри именно региональных политологов до сих пор у нас нет.

— Кого бы вы назвали представителями региональной элиты?

— Важно понимать: регионы в стране не стали субъектами политики, их деятельность не носит политического характера. Регионализация не состоялась как процесс структурирования политико-экономического пространства, форма организации и самоорганизации местного социума. У нас регионы — это административно-территориальные единицы. Они построены центральной властью под себя и интересы внешних акторов — ведущих держав и корпораций. Поэтому регионы ощущают жесткую иерархию. Все последние 25 лет региональная власть во всех отношениях — конституционном, институционально-политическом, организационно-управленческом и финансовом — пребывает в состоянии подчиненности, зависимости от центральной элиты и центров принятия решений, является исполнителем их политической воли.

Поэтому в стране нет региональной элиты, понимаемой как некая единая и сплоченная социальная общность определенной территории государства, являющаяся субъектом принятия стратегически важных решений в интересах местного сообщества и обладающая для этого статусным потенциалом.

Сегодня регионы испытывают давление «групп лоббирования» и их соперничество в экономической, бюджетно-финансовой сферах. Именно они, я их называю локальные «центры» интересов, являются реальными субъектами регионального политического процесса.

В свете вышесказанного выходит, что не важно, кого мы отнесем к региональной элите. 

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?