Отыскать ускоритель

Инвестактивность предприятий инертна. Экономике необходимы новые инвестиционные стимулы

Отыскать ускоритель

Инвестиции в несырьевые отрасли реального сектора экономики — тема, привлекающая внимание всех развивающихся стран, в том числе и Казахстана, чьи власти предпринимают многочисленные усилия по привлечению инвесторов. В этой связи исследовательская группа Expert Zertteu на базе журнала «Эксперт Казахстан» запускает очередной мониторинговый проект, посвященный инвестициям. Наша цель — дать комплексную оценку инвестиционному процессу в приоритетный — несырьевой сектор экономики. В список наших задач входит оценка инвестпроцесса на макроуровне, анализ инструментов и результатов государственной политики (прежде всего индустриальной), а также регулярное (раз в полгода) отслеживание изменений в реализации заявленных инвестпроектов.

Первый этап работы, произведенный в мае этого года, показал, что количественные показатели (объем инвестиций, рассчитанный в тенге, и его динамика относительно прошлых аналогичных периодов) пока выглядят оптимистично. Тогда как качественные данные инвестиционной активности (отношение инвестиций к ВВП, динамика роста инвестиций в обрабатывающую промышленность, темпы прямых иностранных инвестиций и др.) оставляют желать лучшего.

Хроническая голландская болезнь

Казахстанскую экономику сложно назвать переинвестированной. По крайней мере, опираясь на официальную статистику в ретроспективе 10 лет. Если в 2006–2009 годах отношение номинального объема инвестиций к номинальному ВВП находилось на уровне 26–28%, то в последние пять лет упало до уровня 16–18%; по результатам I квартала этого года — 12,4% (см. график 1).

Подобную динамику можно было бы списать на посткризисное восстановление предприятий, обновляющих значительно изношенные основные средства, если не учитывать, что именно на этот период пришелся строительный бум, приведший к пузырю на рынке недвижимости к концу 2000‑х.

Характерной чертой инвестиционного процесса в реальном секторе экономики в последние 20 лет является перекос в пользу сырьевого, горнодобывающего сектора. Его доля в ВВП составляет около 15%, но туда направляется до 30% всех инвестиций в основной капитал (2014-й).

Наиболее привлекательным является сырьевой сектор и для международного капитала. Например, в 2005–2009 годах — в период резко растущих цен на нефть — валовый приток прямых иностранных инвестиций в горнодобычу составил 20,76 млрд долларов, тогда как в обрабатывающую промышленность — 6,07 млрд, т.е. втрое меньше, хотя соотношение объемов выпуска горнодобычи и обработки стабильны — 60:40. По итогам 2010–2014 годов обрабатывающий сектор немного отыграл отставание, однако валовый приток прямых иностранных инвестиций в горнодобычу превосходит его вдвое: 34,56 млрд против 17,57 млрд долларов.

Все это признаки «голландской болезни». Когда значительная часть инвестиций перетекает в экспортные сырьевые отрасли, а также растущие от этого мультипликатора торговлю и финсектор, обрабатывающие сектора, ориентированные в основном на внутренний рынок, испытывают дефицит внимания инвесторов. А если вспомнить, что инвестиционный цикл здесь длиннее, то желание вкладываться может пропасть даже у самих производственников. Тем более условия на рынке тогда были таковы, что и на денежном рынке ставки находились на высоком уровне, и сами проекты были переоценены. В результате внешние инвесторы шли в обрабатывающий сектор неохотно, а внутренние вынуждены были занимать в инвалюте и под высокий процент. Валютный риск сыграл: с 2009 года национальная валюта трижды резко обесценивалась по отношению к доллару. При этом экономика дважды находилась в кризисном состоянии. Компании вроде павлодарского «Каустика» до сих пор рассчитываются по принятым в 2000‑х обязательствам.

Власти с одобрением наблюдали за ростом доходов от горнодобывающего сектора (это обеспечивало наполнение резервов, сосредоточенных в Нацфонде), одновременно пытаясь подтянуть несырьевую экономику. Для этого были созданы несколько институтов развития, которые должны были оказывать точечную поддержку приоритетным проектам через льготное кредитование и лизинг (ФРП «Даму», Банк развития Казахстана, КазАгро), а также вход в капитал (Инвестфонд Казахстана, Kazyna Capital Management). Кризис 2009 года показал, что эта система если и работает, то уж точно не столь эффективно, чтобы это было заметно в макроэкономическом масштабе.

Необходимо было найти новые стимулы для роста несырьевых секторов, и тогда появилась программа форсированной индустриализации.

Две программы — одна философия

В первой программе индустриализации (ГПФИИР 2010–2014) отчетливо прослеживается желание государства поставить инвестиционный процесс в несырьевых секторах под контроль: формируются отраслевые программы развития, увязанные с центральной программой-пятилеткой. Формируются республиканская и региональные карты индустриализации, куда входят все казахстанские инвестпроекты в приоритетных отраслях на всех уровнях — от района до республики. У ведомственного министерства (тогда Мининдустрии и новых технологий, ныне Министерство по инвестициям и развитию — МИР) появляется картина инвестактивности, под которую формируется набор инструментов господдержки. Основную роль здесь должны играть институты развития, которые в казахстанской модели софинансируют проекты по льготным ставкам. Государство за свой счет бралось создать инфраструктуру на отдельных участках (свободных экономических зонах и индустриальных зонах). Именно эти инструменты и должны были стимулировать активность инвесторов.

Кроме того, в энергетическом секторе была принята программа предельных тарифов, которая должна была гарантировать инвесторам возвратность вложений в основные средства электростанций.

Итоги ГПФИИР оказались скорее положительными. Сложно развести два фактора — государственную политику и посткризисное восстановление, но в эти пять лет произошел опережающий рост инвестиций в обрабатывающий сектор. В номинале инвестиции в обработку выросли вдвое (2014-й к 2008-му). Лакмусовая бумажка — валовый приток ПИИ в обработку — показал трехкратный рост по сравнению с предыдущей пятилеткой. В масштабах страны было запущено около 770 проектов в несырьевом сегменте реального сектора, транспорте и связи. Много это или мало — судить сложно за неимением данных о проектах в предыдущий период.

Однако в целом на инвестактивность в стране индустриализация заметного влияния не оказала. У государства не нашлось стимулов для всех секторов экономики, да и задач таких оно в эту пятилетку не ставило.

Во второй пятилетке (ГПИИР 2015–2019) подходы к развитию несколько изменились. Акценты сместили с развития отраслей на развитие кластеров: нефтегазохимического, горно-металлургического, машиностроительного, инновационного и других. (Хотя никакого конфликта между тем, чтобы увязывать развитие в рамках отраслей и в масштабах определенных территорий, нет.)

Якорями кластеров должны стать СЭЗ, где помимо готовой инфраструктуры инвестора ждет облегченный налоговый режим. Впрочем, благодаря набору мер обновленного инвестиционного законодательства (2014-й), благоприятный режим инвестору создавался на любом участке территории РК. Если он реализует проект из числа приоритетных секторов (в этом списке свыше десятка отраслей обрабатывающей промышленности), его освобождают от пошлин на ввоз технологического оборудования, а также сырья. Крупный проект (свыше 2 млн МРП — 4,2 млрд тенге по нынешним меркам) освобождался также от корпоративного подоходного налога, земналога (на 10 лет) и налога на имущество (на 8 лет). В исключительных случаях правительство готово даже компенсировать до 30% затрат инвестора. Был создан институт инвестиционного омбудсмена, которым становился министр по инвестициям и развитию, а также центры обслуживания инвесторов.

Другое дело, что многие СЭЗ до сих пор не достроены (финансирование в минувшем году было заморожено в связи с кризисом), а их специализация искажает инвестактивность. Непросто подсчитать, насколько стимулировали интерес инвесторов обновленные правила игры: их внедрение как раз пришлось на кризис, вызванный падением цен на нефть и металлы. Регионы, куда ко второй пятилетке индустриализации спустили все больше ответственности за привлечение инвестиций, пока не получили достаточных инструментов (большая фискальная самостоятельность), чтобы выступать реальными игроками на этом поле.

Подытоживая оценку государственных усилий в рамках двух пятилеток, необходимо отметить, что власти ограничились институциональными мерами и сравнительно небольшим объемом прямых инвестиций. Правда, прямыми инвесторами нередко выступали нацкомпании, бравшиеся за проекты в своей (кейс КТЖ с предприятиями железнодорожного машиностроения) или смежной (опыт «Казатомпрома» с заводом по производству солнечных батарей) зонах ответственности. Несмотря на то, что об экспортной ориентированности вновь вводимых предприятий заявлялось с 2010 года, действенные механизмы поддержки несырьевого экспорта (экспортное и предэкспортное финансирование) заработали лишь в 2015‑м.

На границе циклов

Темпы инвестиций в основной капитал в целом по стране в последние годы зажаты в цикл между двумя экзогенными кризисами — спадами цен на биржевые товары. Первый был коротким (2008 — начало 2009-го) и осложнен банковским кризисом, последствия которого до сих пор неисчерпаны, но привел к спаду динамики инвестирования. В нынешний кризис (2015-й) наблюдается замедление темпов роста с 6,9% в 2013‑м до 3,7% в 2015‑м. По самым свежим данным (январь-апрель 2016-го), наблюдается рост инвестиций на 14,9% по отношению к аналогичному периоду прошлого года .

В обрабатывающей промышленности пик инвестактивности был пройден еще в 2012 году, после чего началось падение темпов роста, хотя в 2015‑м инвестиции будто бы опять начали расти. За первые четыре месяца года рост составил 23%.

Однако стоит напомнить, что тенговое измерение инвестиций не вполне отражает ситуацию, когда депозитный портфель юрлиц на 53% состоит из инвалюты, а от 10 до 20% инвестиций в экономику — иностранные. За последние четыре месяца 2015 года курс тенге к доллару ослаб на 45%. В апреле 2016‑го к аналогичному месяцу прошлого года нацвалюта РК просела на 46%. При почти двукратном ослаблении курса нулевая динамика сохранится даже при двойном сокращении объема вложений, конвертированных из инвалютных источников. Косвенно это подтверждает изменение в структуре источников финансирования: с периода прошлого инвестиционного пика заметно выросли доли собственных средств и иностранных инвестиций. Несмотря на вполне оптимистичные данные комитета по статистике, инвестактивность упала, и упала, возможно, значительно ниже уровня 2009 года.

Показательно и изменение объема валового притока иностранных инвестиций. Последний квартал 2015 года был худшим за последние несколько лет. Заметим, что эти данные нельзя интерпретировать строго в контексте интереса международного капитала к казахстанской экономике. Далеко не все иностранные инвестиции, привлекаемые страной, являются иностранными де-факто. Каналом ПИИ активно пользуются казахстанские игроки, выводящие средства в офшоры.

На передел выше

По состоянию на май 2016 года в базе «Эксперта Казахстан» находятся 174 проекта, занесенные в карты индустриализации (в них собраны все проекты в несырьевых отраслях реального сектора) 8 из 16 регионов: Алматы, Акмолинской, Актюбинской, Жамбылской, Западно-Казахстанской, Карагандинской, Кызылординской и Павлодарской областей. Акиматы остальных регионов не отреагировали на наш запрос к дате сдачи материала в печать. В дальнейшем база будет обновляться, и в нее войдут объекты карт индустриализации остальных областей и столицы.

Указанные регионы дают 50,5% ВРП. Главной отраслью реального сектора в большинстве из них (и в целом по стране) являются промышленность и сельское хозяйство. Отсюда и отраслевой спектр инвестпроектов, внедренных как в ходе первой, так и второй пятилеток индустриализации. Количество проектов, приходящихся в среднем на одну область, во второй пятилетке снизилось с 40 до 34. Однако надо учесть, что карты постоянно дополняются, и даже в условиях сокращения инвестактивности некоторые регионы расширяют список: например, в Алматы за 2010–2014 годы было введено 48 проектов, тогда как в 2015–2019‑м планируется запустить 61. Почти в пять раз вырос список карты индустриализации Акмолинской области, в три — Кызылординской.

В отраслевой структуре большая часть проектов приходится на агропромышленный комплекс (включая пищепром) и стройиндустрию (см. таблицу 1), ГМК и нефтегазопереработку. Фактически создаются производства первого передела сырья. В этом логика казахстанской индустриализации не изменилась с 2010 года (а то и с времен сталинской индустриализации).

Проекты в АПК относительно небольшие (стоимость самого скромного — 3 млн тенге, самого крупного — 49 млрд) и реализуются местными инвесторами с минимальным привлечением иностранного капитала и технологий. Большая часть проектов в АПК и пищепроме — greenfield’ы, призванные расширить действующие мощности по переработке зерновых, мяса, молока и рыбы.

Инвестпроекты в секторе производства строительных материалов нацелены на импортозамещение. Их можно разделить на три группы: крупнейшие greenfield-проекты строительства цементных заводов (10–60 млрд тенге), комплексы по выпуску железобетонных конструкций и строительных смесей (до 10 млрд), и небольшие проекты по выпуску отдельных видов стройматериалов: кирпича, асфальта, щебня, извести.

Горно-металлургический комплекс — еще одно популярное направление инвестиций. Стоимость основной группы проектов 1–80 млрд тенге, что обусловлено высокой капиталоемкостью металлургических производств. В основном это обогатительные фабрики на базе новых месторождений. Есть и несколько крупных brownfield’ов на базе действующих меткомбинатов.

Отличительная черта проектов в нефтегазопереработке — их высокая стоимость. Вне зависимости от того, новое это строительство или на базе уже действующих предприятий, проекты по возведению и обновлению нефтеперерабатывающих мощностей достаточно капиталоемкие — от 3 млрд и выше. Самый крупный проект отрасли — модернизация Павлодарского НХЗ — оценивается в 200 млрд тенге.

Машиностроительные проекты стоят особняком — в основном это brownfield’ы на предприятиях, введенных в первую пятилетку.

Не застрять

Глобальные условия не в нашу пользу: с развивающихся рынков утекает капитал, исчезли сверхприбыли в нефти, которые могли бы перенаправляться в обрабатывающий сектор, рост национальной экономики близок к нулевому. В текущее время главные факторы, которые сдерживают инвестиционную активность как внешних, так и внутренних инвесторов — высокая неопределенность на биржевом рынке (цены на нефть), сохраняющаяся волатильность обменного курса, замедление или спад на сопредельных рынках, возрастающие политические риски и риски безопасности. В связи с этим стоит ожидать переноса еще не стартовавших крупных и средних инвестпроектов, которые были заявлены в 2014 году, когда экономика еще не вошла в кризис.

Однако государственная политика в сфере инвестиций (и в целом — экономического развития), несмотря на кризис, осталась прежней, набор инструментов не изменился. Контрциклическая политика («Нурлы жол») дает ограниченный по времени и масштабам эффект на несколько промышленных отраслей и нацелена на поддержание занятости, а не экономический рост. Государственные инвестиции не стимулируют появление точек роста, как это было в активной фазе строительства Астаны.

Ожидать усиления инвестактивности в таких условиях остается лишь от сырьевого сектора. Например, в проект будущего расширения на Тенгизе, крупнейшем действующем нефтяном месторождении, с 2017 по 2022 год будет вложено 37 млрд долларов. Это почти столько же, сколько привлекли из-за рубежа вся обрабатыващая промышленность и энергосектор вместе взятые с 2005 года.

Читайте редакционную статью: Тупик узкоколейки

Методология исследования

База инвестиционных проектов для мониторинга инвестактивности в несырьевом сегменте реального сектора Казахстана собирается из открытых и официальных источников, а также из анкет компаний. В базе учитываются все заявленные проекты, реализация которых закончилась не ранее года, в который проводится мониторинг. Таким образом, в текущем рейтинге учитываются проекты, запущенные в 2016 году и запланированные к запуску в перспективе до 2022 года.

Статистическая информация об инвестициях по секторам экономики и регионам, данные о прямых иностранных инвестициях, их источниках и направлениях извлекаются из отчетов комитета по статистике Министерства национальной экономики РК, а также Национального банка РК.

Первичные сведения об инвестпроектах запрашиваются в акиматах всех регионов республики. Затем база дополняется сведениями по данным проектам, получаемым из открытых источников, а также по итогам анкетирования или углубленных интервью с представителями предприятий.

По итогам мониторинга составляется один основной и ряд дополнительных ренкингов: 1) ренкинг самых крупных проектов по стоимости; 2) ренкинги крупнейших проектов по ключевым отраслям: металлургия и производство метизделий, нефтегазопереработка, АПК и пищепром, стройиндустрия, машиностроение.

Термины исследования, раскрываемые на текущем этапе:

Инвестиции в основной капитал — совокупность затрат, направленных на создание и воспроизводство основных фондов. Инвестиции в основной капитал включают затраты на работы по строительству и капитальному ремонту зданий и сооружений; приобретение и капитальный ремонт машин, оборудования; прочие капитальные работы и затраты; показатель, предоставляемый КС МНЭ РК.

Валовый приток прямых иностранных инвестиций — увеличение инструментов участия в капитале: приобретение нерезидентами у резидентов не менее 10% голосующих акций или долей участия в казахстанских предприятиях, приобретение нерезидентами у резидентов недвижимости в Казахстане; реинвестированные доходы: доля иностранных прямых инвесторов в нераспределенной прибыли (убытке) казахстанских предприятий; увеличение долговых инструментов: поступление средств (как в денежной, так и в иных формах — в виде товаров, работ, услуг, нематериальных активов, покупки ценных бумаг и т.д.) от иностранных прямых инвесторов без учета погашения; показатель, предоставляемый Нацбанком РК.

Greenfield-проект — инвестпроект, предусматривающий строительство с нуля.

Brownfield-проект — инвестпроект, реализованный на существующем объекте.

Приоткрытость информации

Еще одно наше наблюдение, касающееся данного мониторинга: информацию об инвестициях практически невозможно получить в открытых источниках, хотя в каждом регионе и на республиканском уровне эти данные собираются и регулярно обновляются. Речь идет о картах индустриализации, куда заносятся все сколько-нибудь крупные проекты в интересующих нас сферах — обрабатывающей промышленности, энергетике, транспорте и логистике, связи.

По официальному запросу информацию о текущем состоянии проектов карты индустриализации предоставили лишь 8 регионов из 16. В большинстве акиматов дотошно интересовались целью нашего исследования, выражая непонимание, зачем такая информация деловому журналу и что редакция с ней намерена делать.

В Министерстве по инвестициям и развитию в ответ на запрос об инвестпроектах республиканской карты индустриализации на май 2016 года нам предоставили лишь список некоторых крупных реализованных к настоящему моменту проектов (всего 23 проекта, запущенных с 2010 по 2015 год).

Как таковой закрытости информации по проектам карты индустриализации нет. И хотя в некоторых случаях официальный орган пытается сослаться на конфиденциальность, на официальных порталах акиматов, в местной или республиканской прессе раскрыта достаточно большая часть информации, позволяющая проанализировать ситуацию с инвестпроектами. Однако информация эта отрывочна.

Отслеживание ключевых проектов в развитии республики и ее регионов следовало бы унифицировать в рамках одного публичного портала вроде «Сводной карты управления инвестиционными процессами в РК» (ip.economy.kz), только доступного для изучения в реальном времени каждому пользователю и с более продвинутым интерфейсом. Кстати, упомянутый ресурс и работал в таком открытом режиме несколько лет назад. 

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?