Сам себе режиссер

Степень свободы театра зависит от него самого

Сам себе режиссер

Театру «ARTиШОК» в этом году исполнилось 15 лет. Это первый независимый казахстанский театр, который все годы существования оставался финансово независимым. «Государство не интересовалось нами,— рассказывает менеджер по проектам Анастасия Тарасова. — Мы же в свою очередь подавали заявки в поддержку каких-то отдельных проектов, хотели начать с малого, но по большому счету, когда я делала какие-то неофициальные встречи с представителями департамента культуры, мне давали понять: “Ребята, у нас и без вас гора театров”».

Благотворительность без анонса

— Анастасия, вы пытались работать с государством?

— Я веду работу все время, чтобы в какие-то двери достучаться. По крайней мере пытаюсь это делать. Но неофициальный ответ был дан следующий: театров в Алматы много, а есть еще библиотеки и музеи, и всем нужно помогать. Так, чтобы мы были на частичной или государственной дотации — такого не было. Хотя мы много работали на городских мероприятиях, на том же фестивале «Гуль кала», нас знают прекрасно. Но это временные разовые мероприятия.

— Вас приглашали местные власти принять участие в мероприятиях и платили?

— Да, они нас знают как профессиональный уличный театр. Наш режиссер Галина Пьянова — организатор большого количества городских мероприятий. И вот, собственно, все отношения на этом этапе и заканчиваются, не начавшись. Если говорить про коммерческий сектор, то у нас тоже нет какого-то постоянного спонсора, который хотя бы частично покрывал зарплатные бюджеты или предоставлял какую-то поддержу в финансировании постановок.

— Постоянного спонсора нет, но, может, временные были?

— Это буквально единичные случаи, когда нам люди сами предлагали деньги. И они всегда просят об этом никому не говорить. До курьезного доходит, говорят: «Пожалуйста, не анонсируйте наше участие, а то все узнают, что я даю, и у меня придет просить еще кто-нибудь. Я вас люблю как театр, вот вам сумма, вообще нигде не пишите и не говорите». Мы в ответ: «Да нет, мы хотим попечительский совет, мы хотим это анонсировать, чтобы развивать подобное спонсорство, чтобы хороший пример был заразителен». Вот, понимаете, опять же наша ментальность, она все немного искривляет.

— Не любят, как у нас говорят, светиться?

— Крупные коммерческие компании, в которые мы обращались,— сотовые операторы, банки, известные алкогольные бренды — спрашивают: «Что это за аудитория? Сколько у вас человек? Шестьдесят? Очень маленький выхлоп». Все время находятся какие-то причины, это очень смешно. А когда я начинаю работать над каким-то коммерческим проектом, случается девальвация. Вновь между спектаклями берусь за что-то — внеочередные выборы. Все время что-то происходит. И мне всегда говорят: «Ребята, вы такие клевые, но нам не до вас».

С другой стороны, я уже третий год занимаюсь администрированием, управлением театра, все время с этим сталкиваюсь и научилась как-то справляться. Правда, последний кризис достаточно сильно на нас отразился. Часть нашего дохода — это наши коммерческие работы на мероприятиях, на различных ивентах, когда нас приглашают, чтобы мы делали театрализацию. Это модно — люди не знают, как свой продукт представить, и обращаются к профессиональным актерам за профессиональной театральной режиссурой. Сейчас таких мероприятий стало меньше.

Непрофильная профессия

— Вы можете зарабатывать только вот этим коммерческим направлением? Это же не совсем профильная деятельность, суть театра не в этом?

— Корпоративами «ARTиШОК» профессионально занимается на протяжении всех 15 лет, и нас знают все крупные ивент-компании, HR-менеджеры. Аудитория, которая не ходит в театры, нас только так и воспринимает: «А мы вас видели, вы скакали на каких-то ивентах». Но мы в первую очередь — театр, и мы занимаемся ивентами, чтобы содержать эту площадку и себя как актеров. Например, за новогодний период мне удавалось отложить определенную сумму денег, которую я потом весной пускала на постановку. Бывало и так, что не было ни собственных средств на постановку, ни средств партнера или спонсора.

— То, что вы описываете, характерно в основном для наших реалий? Как обстоят дела в других странах?

— В России практически нет независимых театров, их единицы. 90–95 процентов театров — государственные. Независимым театрам выживать сложно. Например, театр DOC, наши коллеги и друзья, играют по 30–35 спектаклей в месяц. Они не ведут такую коммерческую деятельность, как мы. Они играют спектакли и при этом все время государство пытается отобрать у них площадку, их заставляют переезжать, на них подают в суд. Потому что это актуальный провокационный театр.

— А в прогрессивной Европе, на опыт которой мы постоянно смотрим и ориентируемся, водится такое: непрофильный заработок? Это нормальным считается для театра или не совсем?

— Я бы не стала называть эту деятельность непрофильной. Мы делаем свое дело, но как бы не в театре. Я могу говорить про «ARTиШОК», что мы, зарабатывая на коммерческих проектах, позиционируем себя как профессиональные артисты, а не как аниматоры. Есть вещи, которые мы не делаем сознательно, к нам обращаются, когда не знают, как сделать режиссуру мероприятия. Что касается Европы, честно, я не знаю. У меня есть знакомые, которые работали в таких независимых театральных компаниях. Я знаю, что все эти люди вынуждены иметь основную работу. Если ты хочешь быть актером, ты после основной работы приходишь и делаешь театр.

— По-моему, это называется словом «самодеятельность», хотя, может, люди и профессионально играют, но поскольку они не зарабатывают этим, то это уже не профессия.

— Можно и так рассуждать, я не знаю. Но, заработав с продажи билетов, содержа при этом какую-то даже маленькую труппу и небольшое здание, это очень сложно. Вот я начала говорить про кризис, мы ощутили его на себе конкретно в этот Новый год. Если у нас было, например, 15 коммерческих работ в течение новогоднего периода, то в этом году их было три. И то такие, я бы сказала, очень скромные. И благодаря тому, что мы сейчас очень активно раскручиваем театр именно как бренд, как место, очень много в Алматы людей, которые не знают «ARTиШОК». Мы вкладываемся в наружную рекламу, у нас появились билборды в метро.

— Какие-то личные связи вам помогли?

— Вы знаете, вообще не было никаких личных связей, просто иногда возникает хорошее взаимопонимание. Нам дали билборды, мы просто заплатили за их производство, весь креатив, весь дизайн, весь копирайт мы сделали своими руками. Например, Чингиз Капин — актер, но он является и дизайнером афиш, всяких наших креативных штук, сидит в фотошопе в перерывах между спектаклями. Мы все соединяем в себе десять функций — это наш способ выживания. И при этом получаем достаточно маленькие деньги. Актеры получают меньше всего в «ARTиШОКе», у наших актеров нет, например, оклада, даже минимального. Они получают просто за выступления. При этом ты должен прийти на тренинг, на репетицию, практически все время быть в театре. В год на 20 человек сотрудников требовалось 10 миллионов тенге. Это до прошлой августовской девальвации, после которой на все цены выросли.

Точки соприкосновения

— А международные фонды или организации вас поддерживают?

— Это все делается нашими руками, нашей головой, нашей какой-то ухищренностью. У каждой из международных организаций свои интересы, и надо, как-то подстраиваясь под их проекты, находить точки соприкосновения. Только так мы можем получить от них какое-то финансирование или реализовать что-то совместно. С Гете-институтом вы можете работать по немецкой литературе, с фондом Сороса — в контексте развития гражданского общества.

— То есть надо подстраиваться?

— К нам обращаются затем, чтобы мы с художественной точки зрения продвинули зрителю их идеи и ценности. Это огромная потребность, будь то государственная компания, будь то коммерческая компания или общественная организация. Например, у нас был спектакль с компанией Avon в рамках проекта «Вместе против рака груди». Нам предложили, и мы согласились. Это был очень успешный проект в прошлом сезоне.

Но от проекта к проекту очень сложно существовать. Тебе дают деньги — ты покрываешь расходы на производство, даешь людям немного заработать, приобретаешь продукцию, но вся эта текучка, текущие траты — это только за счет самого театра, за счет нашей активности в продаже билетов. И хотя мы увеличили количество продаваемых спектаклей, мне бы хотелось еще больше их продавать. Мы имеем возможность играть больше, но, не имея большой рекламы, сложно продавать один и тот же репертуар. Мы все время новую и новую аудиторию должны привлекать.

— У вас так немного мест, это влияет на заработок? Я часто слышу, что билетов нет.

— Собирать регулярно 15 спектаклей в этом зале — огромная работа при имеющихся ресурсах. Если у нас будет большой зал, мы эти деньги с проданных билетов просто потратим на то, чтобы содержать зал, содержать больший штат: уборщиков, администраторов, охранников и прочее. А тут мы сейчас создали для себя какой-то идеальный мир, когда мы договорились еще с друг другом: «Ну что, ребята, делаем? Делаем. Вот за такие деньги делаем? Ладно, делаем». Откуда-то перепало, где-то убавилось, а мы делаем все равно. На первом месте творчество. Потенциал этого места безграничен, и никакое другое место в Алматы, да и во всем Казахстане, не дает такой возможности работать, поэтому все, кто сюда попал, держатся за него руками и ногами.

— Как вы оцениваете ситуацию, в которой находитесь? Вы к ней привыкли?

— Сначала мы долго жаловались, мол, нам никто не помогает, государство на нас забило и все такое. Потом я поняла: вообще не надо жаловаться. Я ездила в Питер в этом году, была в Германии. И мне повсюду говорили: «У вас такой крутой театр, у вас такие райские условия!» Почти нигде и почти никогда искусством ты не заработаешь больших денег. Это сознательный и ответственный выбор людей нашей профессии — стать актером. Хотя в государственных театрах получают больше, но у нас есть свобода. Поэтому жаловаться бессмысленно: нужно принять ситуацию такой, какая она есть, сформулировать свои цели и двигаться к ним.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности