Развитие взаймы

Пока госдолг находится на достаточно комфортном уровне, но темпы его роста ускоряются

Развитие взаймы

Тема государственного долга актуализировалась несколько лет назад в связи с долговым кризисом в Европе. Многие страны ЕС жили, мягко говоря, не по средствам, занимая на рынках капитала под низкие проценты как эмитенты с высоким кредитным рейтингом. Грецию, чей госдолг по состоянию на первое полугодие 2015 года, по данным МВФ, превысил 170% ВВП, до сих пор сотрясают политические и социальные бури. Жесткое ограничение госрасходов стало основным условием кредиторов страны — МВФ, Европейского центробанка и Евросоюза — для получения финансовой помощи. Как следствие — замедление экономики, безработица и снижение уровня жизни. Долговой кризис охватил не только Грецию, но в этой стране он протекал наиболее болезненно.

В том, что государства, причем не бедные, живут в долг, нет ничего экстраординарного. В двадцатку стран с самым высоким государственным долгом по отношению к ВВП, по версии МВФ, вошли как беднейшая в мире Эритрея (129,2%), так и США (105%), Франция (99,4%) и Япония, причем последняя возглавила список с размером госдолга, составляющим 246,14% ВВП. Казахстан на этом фоне со своим долгом, равным 5,4% от ВВП и даже 15,8%, если учитывать госдолг в расширенном определении, занимает почетные места ближе к концу списка. Но это не повод для самоуспокоения.

Нужда в финансовых средствах

Сначала стал расти внутренний госдолг: в середине нулевых Министерство финансов страны наращивало выпуск государственных ценных бумаг (ГЦБ) для отечественных институциональных инвесторов, главными из которых были накопительные пенсионные фонды. В какой-то мере ГЦБ стали ответом на просьбы как раз НПФ о более масштабном использовании пенсионных активов. После кризиса 2007 года, когда посыпались эмитенты негосударственных облигаций — от банков до средних предприятий — государство взяло на себя заботу об обеспечении НПФ надежными бумагами. К тому же появилась необходимость финансирования ненефтяного дефицита госбюджета: при растущих расходах упали бюджетные доходы вследствие снижения налогооблагаемой базы. Многие отрасли и компании, в том числе драйверы роста экономики до 2007 года — строительство, нефтянка, металлургия, банки, испытывали трудности в связи с нестабильностью на мировых рынках. Упал приток в страну заемных средств, привлекаемых теми же банками, а после известных событий, связанных с объявлением дефолтов по своим обязательствам несколькими БВУ, привлечение нашими финансовыми организациями зарубежных займов стало почти невозможным. Были точечные заимствования, но о потоке валюты, как в начале 2000‑х, не могло быть и речи.

Банковское кредитование стагнировало в течение нескольких лет. В Казахстан шли прямые иностранные инвестиции, но в основном в нефтедобычу, в то время как в интересах государства было развитие обрабатывающей промышленности. Кризис показал, что, опираясь на экспорт сырья, не избежать зависимости от конъюнктуры мировых рынков, необходимо диверсифицировать экономику. Диверсификация стояла на повестке дня с начала 2000‑х, но только в кризис тема стала мейнстримом. В 2010 году в Казахстане было объявлено, что кризис завершился, к этому моменту приурочили начало масштабной реформы, призванной вывести страну из сырьевого тупика. Была принята программа форсированного индустриально-инновационного развития на 2010–2014 годы. Сейчас идет уже вторая пятилетка индустриализации.

ГПФИИР подразумевала масштабные и, главное, дорогостоящие проекты, связанные с модернизацией существующих и запуском новых производств, притом что страна выходила из кризиса, многие отрасли испытывали сложности с финансированием, упала наполняемость бюджета. В таких условиях государственные субсидии стали едва ли не единственным источником кредитования экономики. На графике 1 можно увидеть, как, начиная с 2009 года, увеличились темпы роста объемов и внутреннего, и внешнего государственного долга.

Параллельно увеличивается и размер трансфертов в бюджет из Национального фонда: с 460 млрд тенге в 2008 году до 1,2 трлн — в 2010–2011‑х, 1,4 трлн — в 2012–2013 годах. Запланированный объем вливаний из НФ в бюджет-2016 составит 2,9 трлн тенге (см. график 2). Эти цифры говорят о росте ненефтяного дефицита на фоне увеличения расходов бюджета. Но при нынешних ценах на углеводороды активы НФ также показывают отрицательную динамику.

Программа «Нурлы жол», реализация которой началась с 2015 года, требует еще большего финансирования в еще более сложных условиях падения цен на нефть, девальвации тенге и замедления экономики. Речь идет о падении доходов не только малого и среднего бизнеса, но и национальных компаний. «Рассчитанный на несколько лет пакет мер бюджетной поддержки (госпрограмма “Нурлы жол”) позволяет смягчить влияние неблагоприятных шоков, однако наряду с более низкими, чем планировалось, нефтяными доходами, также приводит к расширению дефицита бюджета в 2015 году. Прогнозируется, что дефицит бюджета сектора государственного управления без учета нефтяных доходов (в соответствии с определением МВФ) в этом году достигнет 11% от ВВП по сравнению с 9,3% от ВВП в 2014 году»,— говорится в заключительном заявлении миссии МВФ от 17 ноября 2015 года.

Деньги нужны не только на поддержку экономики, но и на масштабные имиджевые проекты. Пять лет назад Казахстан принимал VII зимние Азиатские игры — Азиаду-2011; на подходе зимняя Универсиада-2017 в Алматы; летом того же года состоится специализированная международная выставка ЭКСПО-2017 в Астане. Все эти проекты задумывались в эпоху относительного благополучия страны благодаря высоким ценам на нефть, но последние два будут выполняться в момент падения цен и экспортной выручки.

Необходимость в дополнительных средствах заставила Казахстан впервые с 2000 года разместить еврооблигации на общую сумму 6,5 млрд долларов: на 2,5 млрд — в октябре 2014 года, плюс на 4 млрд долларов в июле 2015‑го (см. график 3). Объявленная цель привлечения — финансирование дефицита бюджета и установление суверенного бенчмарка для казахстанских эмитентов. Но первая цель, конечно, выглядит более убедительной.

Денег Казахстану катастрофически не хватает. Об этом говорит и объявленная приватизация госактивов, среди которых пакеты акций в национальных компаниях. Эксперты уверены, что продажа задумана не только с заявленной целью расширения доли частного бизнеса, но и для привлечения средств.

Как бы госдолг

По данным Минфина, внешний долг РК на 1 января 2016 года составил 12,7 млрд долларов. Нацбанк дает цифру на конец третьего квартала 2015 года — 11,7 млрд долларов, или 5,4% от ВВП (см. график 4). Но в статистике внешнего долга НБРК фигурирует еще одна сумма — 33,99 млрд долларов (15,8% от ВВП) также на 1 октября прошлого года. Это государственный долг «в расширенном определении», то есть включающий долги всех организаций, в которых органам госуправления напрямую или опосредованно принадлежит более 50% в капитале, иначе говоря, квазигосударственный долг. Его объем в три раза превышает собственно долг правительства РК. Есть еще данные по долгу «других секторов» — 54,2 млрд долларов на конец сентября 2015 года. Что это за сектора и долги каких компаний — национальных или частных — учитываются в этой графе, умалчивается. В любом случае почти 34 млрд долларов — это долг, по которому будет отвечать государство, если заемщик по какой-либо причине не сможет обслуживать долг.

Квазигосударственный долг накапливался в течение последнего десятилетия. В начале и середине 2000‑х Казахстан через национальные компании наращивал свое присутствие в проектах как внутри страны, так и за рубежом, на что ушли миллиарды долларов.

Казахстан как страна обладает резервами, которые в три раза больше внешнего госдолга. Поэтому вопрос о дефолте не стоит

Самым ярким примером может быть НК «КазМунайГаз» (КМГ). Так, в 2005 году компания стала акционером Северо-Каспийского проекта, куда входит Кашаган (компании принадлежит 16,88% через KMG Kashagan B.V.), доля была куплена за счет заемных средств. В 2012 году КМГ приобрела 10% в Карачаганакском проекте, причем сделка была структурирована таким образом, что доля в 5% была передана национальной компании в счет урегулирования налоговых претензий со стороны Казахстана, еще 5% проданы по рыночной стоимости за один миллиард долларов. По словам тогдашнего министра нефти и газа и нынешнего предправления КМГ Сауата Мынбаева, эти деньги нацкомпания получила от самого карачаганакского консорциума в качестве займа. Кроме того, с целью диверсификации бизнеса и выхода на европейские рынки КМГ в 2007 году приобрела долю в румынской Rompetrol Group N.V.; в 2008‑м стала владельцем Батумского нефтяного терминала и порта. Еще раньше, в 2005 году КМГ выкупила грузинскую газораспределительную компанию АО «Тбилгаз» (подробнее о судьбе этих активов см. «Не сжигай энергомосты» — expertonline.kz/a14189/). Как сообщил глава ФНБ «Самрук-Казына» Умирзак Шукеев в июле прошлого года, долг КМГ составил 18 млрд долларов. По данным Halyk Finance, согласно требованию ковенантов по долговым обязательствам КМГ необходимо поддерживать соотношение чистый долг к EBITDA в предельно допустимом значении (максимально 3,5). В 2015 году это соотношение достигло 2,9. Для снижения долговой нагрузки компании ФНБ «Самрук-Казына» выкупил у «КазМунайГаза» 50‑процентную долю в KMG Kashagan B.V. за 4,7 млрд долларов (2,7 млрд долларов привлечены от Нацбанка, остальная сумма — кредиты комбанков). По данным Fitch, к концу 2015 года НК КМГ провела досрочное частичное погашение еврооблигаций совокупным номинальным объемом 3,7 млрд долларов и досрочное погашение синдицированного кредита на 400 млн долларов, а также сократила на 670 млн долларов внешний долг «КазТрансГаза». Этот пример наглядно показывает, что такое квазигосударственный долг: государству приходится брать на себя снижение бремени госкомпаний. В своем отчете по НК КМГ Fitch также указывает, что компания надеется на поддержку со стороны своей промежуточной материнской структуры — ФНБ «Самрук-Казына».

Можно вспомнить также историю китайских займов для казахстанских компаний под гарантию государства. В 2008 году по личной договоренности президента РК Нурсултана Назарбаева с бывшим председателем КНР Ху Цзиньтао были выделены две кредитные линии Эксимбанком и Госбанком развития Китая на общую сумму в 10 млрд долларов. Половина этих денег пошла на выкуп доли в «МангистауМунайГаз» китайской CNPC и «КазМунайГазом». В рамках этой договоренности Банк развития Казахстана и Эксимбанк Китая подписали соглашение о сотрудничестве в области энергетики еще на 5 млрд долларов.

Согласно статистике НБРК мы должны Китаю больше, чем какому-либо другому государству — 13 358 500 тыс. долларов. Из них: 2,6 млрд — банки, 9 млрд — другие сектора, 1 млрд долларов — межфирменная задолженность. Госсектор не должен ни копейки: в соответствующей графе проставлен 0. Но, по словам директора Центра макроэкономических исследований Олжаса Худайбергенова, китайские займы учитываются в отчете НБРК «Внешний долг государственного сектора в расширенном определении», согласно которому, как говорилось выше, госдолг составлял почти 34 млрд долларов на 1 октября 2015 года.

Эксперты считают, что уровень государственного долга вполне комфортен для страны. «В принципе, Казахстан как страна обладает резервами, которые в три раза больше внешнего госдолга. Поэтому вопрос о дефолте не стоит»,— уверен г-н Худайбергенов.      

Не умеем тратить с пользой

Если бы привлеченные деньги расходовались с толком, вопрос о госдолге не стоял бы так остро. Строительство коридора Западная Европа — Западный Китай — пример того, как нерачительно используются займы от международных финансовых институтов — Международного банка реконструкции и развития, Азиатского банка развития. Это собственно государственный долг. Сумма задолженности перед МБРР на 1 января 2016 года — 3 млрд долларов, перед АБР — 2 млрд долларов. Не все эти деньги пошли на строительство и ремонт дорог, займы привлекались и на другие проекты, в том числе, технологическую модернизацию в здравоохранении, реформирование налогового администрирования, укрепление статистической системы и так далее. Но, как мы подсчитали по данным Минфина РК, на проект ЗЕ — ЗК АБР предоставил Казахстану займы на общую сумму 1,173 млрд долларов, МБРР — 1,068 млрд, ЕБРР — 142 млн долларов. В одном из интервью 2014 года заместитель председателя комитета автомобильных дорог МИР РК Амангельды Беков сказал, что Казахстан к тому моменту занял на реализацию проекта у международных фининститутов 5,5 млрд долларов.

Окончание строительства было намечено на 2011 год, но уже 2016‑й, а некоторые участки так и не введены в эксплуатацию. В нынешнем году обещают открыть проезд на участке Актау — Бейнеу.

Но дело даже не в срывах сроков, а в качестве строительства. Несмотря на то, что в проекте принимают участие не только местные, но и международные компании, некоторые участки уже после сдачи в эксплуатацию приходят в негодность. Так, в 2015 году СМИ сообщали, что на жамбылском участке трассы уже идут ремонтные работы по полной замене бетонного покрытия. Но якобы подрядчики делают это за свой счет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики