Развитие взаймы

Пока госдолг находится на достаточно комфортном уровне, но темпы его роста ускоряются

Развитие взаймы

Тема государственного долга актуализировалась несколько лет назад в связи с долговым кризисом в Европе. Многие страны ЕС жили, мягко говоря, не по средствам, занимая на рынках капитала под низкие проценты как эмитенты с высоким кредитным рейтингом. Грецию, чей госдолг по состоянию на первое полугодие 2015 года, по данным МВФ, превысил 170% ВВП, до сих пор сотрясают политические и социальные бури. Жесткое ограничение госрасходов стало основным условием кредиторов страны — МВФ, Европейского центробанка и Евросоюза — для получения финансовой помощи. Как следствие — замедление экономики, безработица и снижение уровня жизни. Долговой кризис охватил не только Грецию, но в этой стране он протекал наиболее болезненно.

В том, что государства, причем не бедные, живут в долг, нет ничего экстраординарного. В двадцатку стран с самым высоким государственным долгом по отношению к ВВП, по версии МВФ, вошли как беднейшая в мире Эритрея (129,2%), так и США (105%), Франция (99,4%) и Япония, причем последняя возглавила список с размером госдолга, составляющим 246,14% ВВП. Казахстан на этом фоне со своим долгом, равным 5,4% от ВВП и даже 15,8%, если учитывать госдолг в расширенном определении, занимает почетные места ближе к концу списка. Но это не повод для самоуспокоения.

Нужда в финансовых средствах

Сначала стал расти внутренний госдолг: в середине нулевых Министерство финансов страны наращивало выпуск государственных ценных бумаг (ГЦБ) для отечественных институциональных инвесторов, главными из которых были накопительные пенсионные фонды. В какой-то мере ГЦБ стали ответом на просьбы как раз НПФ о более масштабном использовании пенсионных активов. После кризиса 2007 года, когда посыпались эмитенты негосударственных облигаций — от банков до средних предприятий — государство взяло на себя заботу об обеспечении НПФ надежными бумагами. К тому же появилась необходимость финансирования ненефтяного дефицита госбюджета: при растущих расходах упали бюджетные доходы вследствие снижения налогооблагаемой базы. Многие отрасли и компании, в том числе драйверы роста экономики до 2007 года — строительство, нефтянка, металлургия, банки, испытывали трудности в связи с нестабильностью на мировых рынках. Упал приток в страну заемных средств, привлекаемых теми же банками, а после известных событий, связанных с объявлением дефолтов по своим обязательствам несколькими БВУ, привлечение нашими финансовыми организациями зарубежных займов стало почти невозможным. Были точечные заимствования, но о потоке валюты, как в начале 2000‑х, не могло быть и речи.

Банковское кредитование стагнировало в течение нескольких лет. В Казахстан шли прямые иностранные инвестиции, но в основном в нефтедобычу, в то время как в интересах государства было развитие обрабатывающей промышленности. Кризис показал, что, опираясь на экспорт сырья, не избежать зависимости от конъюнктуры мировых рынков, необходимо диверсифицировать экономику. Диверсификация стояла на повестке дня с начала 2000‑х, но только в кризис тема стала мейнстримом. В 2010 году в Казахстане было объявлено, что кризис завершился, к этому моменту приурочили начало масштабной реформы, призванной вывести страну из сырьевого тупика. Была принята программа форсированного индустриально-инновационного развития на 2010–2014 годы. Сейчас идет уже вторая пятилетка индустриализации.

ГПФИИР подразумевала масштабные и, главное, дорогостоящие проекты, связанные с модернизацией существующих и запуском новых производств, притом что страна выходила из кризиса, многие отрасли испытывали сложности с финансированием, упала наполняемость бюджета. В таких условиях государственные субсидии стали едва ли не единственным источником кредитования экономики. На графике 1 можно увидеть, как, начиная с 2009 года, увеличились темпы роста объемов и внутреннего, и внешнего государственного долга.

Параллельно увеличивается и размер трансфертов в бюджет из Национального фонда: с 460 млрд тенге в 2008 году до 1,2 трлн — в 2010–2011‑х, 1,4 трлн — в 2012–2013 годах. Запланированный объем вливаний из НФ в бюджет-2016 составит 2,9 трлн тенге (см. график 2). Эти цифры говорят о росте ненефтяного дефицита на фоне увеличения расходов бюджета. Но при нынешних ценах на углеводороды активы НФ также показывают отрицательную динамику.

Программа «Нурлы жол», реализация которой началась с 2015 года, требует еще большего финансирования в еще более сложных условиях падения цен на нефть, девальвации тенге и замедления экономики. Речь идет о падении доходов не только малого и среднего бизнеса, но и национальных компаний. «Рассчитанный на несколько лет пакет мер бюджетной поддержки (госпрограмма “Нурлы жол”) позволяет смягчить влияние неблагоприятных шоков, однако наряду с более низкими, чем планировалось, нефтяными доходами, также приводит к расширению дефицита бюджета в 2015 году. Прогнозируется, что дефицит бюджета сектора государственного управления без учета нефтяных доходов (в соответствии с определением МВФ) в этом году достигнет 11% от ВВП по сравнению с 9,3% от ВВП в 2014 году»,— говорится в заключительном заявлении миссии МВФ от 17 ноября 2015 года.

Деньги нужны не только на поддержку экономики, но и на масштабные имиджевые проекты. Пять лет назад Казахстан принимал VII зимние Азиатские игры — Азиаду-2011; на подходе зимняя Универсиада-2017 в Алматы; летом того же года состоится специализированная международная выставка ЭКСПО-2017 в Астане. Все эти проекты задумывались в эпоху относительного благополучия страны благодаря высоким ценам на нефть, но последние два будут выполняться в момент падения цен и экспортной выручки.

Необходимость в дополнительных средствах заставила Казахстан впервые с 2000 года разместить еврооблигации на общую сумму 6,5 млрд долларов: на 2,5 млрд — в октябре 2014 года, плюс на 4 млрд долларов в июле 2015‑го (см. график 3). Объявленная цель привлечения — финансирование дефицита бюджета и установление суверенного бенчмарка для казахстанских эмитентов. Но первая цель, конечно, выглядит более убедительной.

Денег Казахстану катастрофически не хватает. Об этом говорит и объявленная приватизация госактивов, среди которых пакеты акций в национальных компаниях. Эксперты уверены, что продажа задумана не только с заявленной целью расширения доли частного бизнеса, но и для привлечения средств.

Как бы госдолг

По данным Минфина, внешний долг РК на 1 января 2016 года составил 12,7 млрд долларов. Нацбанк дает цифру на конец третьего квартала 2015 года — 11,7 млрд долларов, или 5,4% от ВВП (см. график 4). Но в статистике внешнего долга НБРК фигурирует еще одна сумма — 33,99 млрд долларов (15,8% от ВВП) также на 1 октября прошлого года. Это государственный долг «в расширенном определении», то есть включающий долги всех организаций, в которых органам госуправления напрямую или опосредованно принадлежит более 50% в капитале, иначе говоря, квазигосударственный долг. Его объем в три раза превышает собственно долг правительства РК. Есть еще данные по долгу «других секторов» — 54,2 млрд долларов на конец сентября 2015 года. Что это за сектора и долги каких компаний — национальных или частных — учитываются в этой графе, умалчивается. В любом случае почти 34 млрд долларов — это долг, по которому будет отвечать государство, если заемщик по какой-либо причине не сможет обслуживать долг.

Квазигосударственный долг накапливался в течение последнего десятилетия. В начале и середине 2000‑х Казахстан через национальные компании наращивал свое присутствие в проектах как внутри страны, так и за рубежом, на что ушли миллиарды долларов.

Казахстан как страна обладает резервами, которые в три раза больше внешнего госдолга. Поэтому вопрос о дефолте не стоит

Самым ярким примером может быть НК «КазМунайГаз» (КМГ). Так, в 2005 году компания стала акционером Северо-Каспийского проекта, куда входит Кашаган (компании принадлежит 16,88% через KMG Kashagan B.V.), доля была куплена за счет заемных средств. В 2012 году КМГ приобрела 10% в Карачаганакском проекте, причем сделка была структурирована таким образом, что доля в 5% была передана национальной компании в счет урегулирования налоговых претензий со стороны Казахстана, еще 5% проданы по рыночной стоимости за один миллиард долларов. По словам тогдашнего министра нефти и газа и нынешнего предправления КМГ Сауата Мынбаева, эти деньги нацкомпания получила от самого карачаганакского консорциума в качестве займа. Кроме того, с целью диверсификации бизнеса и выхода на европейские рынки КМГ в 2007 году приобрела долю в румынской Rompetrol Group N.V.; в 2008‑м стала владельцем Батумского нефтяного терминала и порта. Еще раньше, в 2005 году КМГ выкупила грузинскую газораспределительную компанию АО «Тбилгаз» (подробнее о судьбе этих активов см. «Не сжигай энергомосты» — expertonline.kz/a14189/). Как сообщил глава ФНБ «Самрук-Казына» Умирзак Шукеев в июле прошлого года, долг КМГ составил 18 млрд долларов. По данным Halyk Finance, согласно требованию ковенантов по долговым обязательствам КМГ необходимо поддерживать соотношение чистый долг к EBITDA в предельно допустимом значении (максимально 3,5). В 2015 году это соотношение достигло 2,9. Для снижения долговой нагрузки компании ФНБ «Самрук-Казына» выкупил у «КазМунайГаза» 50‑процентную долю в KMG Kashagan B.V. за 4,7 млрд долларов (2,7 млрд долларов привлечены от Нацбанка, остальная сумма — кредиты комбанков). По данным Fitch, к концу 2015 года НК КМГ провела досрочное частичное погашение еврооблигаций совокупным номинальным объемом 3,7 млрд долларов и досрочное погашение синдицированного кредита на 400 млн долларов, а также сократила на 670 млн долларов внешний долг «КазТрансГаза». Этот пример наглядно показывает, что такое квазигосударственный долг: государству приходится брать на себя снижение бремени госкомпаний. В своем отчете по НК КМГ Fitch также указывает, что компания надеется на поддержку со стороны своей промежуточной материнской структуры — ФНБ «Самрук-Казына».

Можно вспомнить также историю китайских займов для казахстанских компаний под гарантию государства. В 2008 году по личной договоренности президента РК Нурсултана Назарбаева с бывшим председателем КНР Ху Цзиньтао были выделены две кредитные линии Эксимбанком и Госбанком развития Китая на общую сумму в 10 млрд долларов. Половина этих денег пошла на выкуп доли в «МангистауМунайГаз» китайской CNPC и «КазМунайГазом». В рамках этой договоренности Банк развития Казахстана и Эксимбанк Китая подписали соглашение о сотрудничестве в области энергетики еще на 5 млрд долларов.

Согласно статистике НБРК мы должны Китаю больше, чем какому-либо другому государству — 13 358 500 тыс. долларов. Из них: 2,6 млрд — банки, 9 млрд — другие сектора, 1 млрд долларов — межфирменная задолженность. Госсектор не должен ни копейки: в соответствующей графе проставлен 0. Но, по словам директора Центра макроэкономических исследований Олжаса Худайбергенова, китайские займы учитываются в отчете НБРК «Внешний долг государственного сектора в расширенном определении», согласно которому, как говорилось выше, госдолг составлял почти 34 млрд долларов на 1 октября 2015 года.

Эксперты считают, что уровень государственного долга вполне комфортен для страны. «В принципе, Казахстан как страна обладает резервами, которые в три раза больше внешнего госдолга. Поэтому вопрос о дефолте не стоит»,— уверен г-н Худайбергенов.      

Не умеем тратить с пользой

Если бы привлеченные деньги расходовались с толком, вопрос о госдолге не стоял бы так остро. Строительство коридора Западная Европа — Западный Китай — пример того, как нерачительно используются займы от международных финансовых институтов — Международного банка реконструкции и развития, Азиатского банка развития. Это собственно государственный долг. Сумма задолженности перед МБРР на 1 января 2016 года — 3 млрд долларов, перед АБР — 2 млрд долларов. Не все эти деньги пошли на строительство и ремонт дорог, займы привлекались и на другие проекты, в том числе, технологическую модернизацию в здравоохранении, реформирование налогового администрирования, укрепление статистической системы и так далее. Но, как мы подсчитали по данным Минфина РК, на проект ЗЕ — ЗК АБР предоставил Казахстану займы на общую сумму 1,173 млрд долларов, МБРР — 1,068 млрд, ЕБРР — 142 млн долларов. В одном из интервью 2014 года заместитель председателя комитета автомобильных дорог МИР РК Амангельды Беков сказал, что Казахстан к тому моменту занял на реализацию проекта у международных фининститутов 5,5 млрд долларов.

Окончание строительства было намечено на 2011 год, но уже 2016‑й, а некоторые участки так и не введены в эксплуатацию. В нынешнем году обещают открыть проезд на участке Актау — Бейнеу.

Но дело даже не в срывах сроков, а в качестве строительства. Несмотря на то, что в проекте принимают участие не только местные, но и международные компании, некоторые участки уже после сдачи в эксплуатацию приходят в негодность. Так, в 2015 году СМИ сообщали, что на жамбылском участке трассы уже идут ремонтные работы по полной замене бетонного покрытия. Но якобы подрядчики делают это за свой счет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее