Управляя волной

Редакционная статья

Управляя волной

Коротко говоря, вторая волна приватизации — это история лекарства, изобретенного до того, как выявились настолько серьезные симптомы заболевания, что его решили лечить.

Все началось в 2013‑м, когда решением правительства и НЭПК «Союз “Атамекен”» была создана Нацпалата предпринимателей (НПП). Новый орган был призван стать чем-то большим, чем обыкновенное — пусть и республиканское — общественное объединение. Скорее он походил на квазиминистерство, задача которого — наладить диалог между бизнесом и властью. НПП дали полномочия цензора законопроектов, касающихся бизнеса, в состав президиума вошли влиятельные политические фигуры, палата даже получила государственное финансирование.

Естественно, что при таком широком масштабе НПП нужны были и глубокие, серьезные проекты. Одним из них стала давно обсуждаемая кампания разгосударствления экономики, от 60 до 80% которой контролируется государством напрямую или через госкомпании. В недрах НПП созрело предложение использовать сингапурское Yellow Pages Rule — свод правил, ограничивающих активность государства в экономике, оставляя ему лишь те сектора, от которых зависит национальная безопасность, либо сферы, в которых государство решает социальные задачи. Все бизнес-структуры и предприятия с госучастием, не отвечающие этим требованиям, должны быть либо приватизированы, либо ликвидированы.

Закон с этими правилами был принят в апреле 2014 года. К лету в Астане сформулировали программу новой приватизации и сформировали список из почти полутысячи объектов республиканской и коммунальной собственности, «дочек» управляющих холдингов и госкомпаний. Причем часть активов должна была уйти с аукциона, часть — продана парнерам (в совместных проектах), а пакеты акций «дочек» нацкомпаний планировали реализовать на Казахстанской фондовой бирже в рамках программы народного IPO.

Процесс шел ни шатко ни валко. Многие выставленные на торги республиканские и коммунальные предприятия (вроде объектов культуры и спорта) бизнесу были предсказуемо неинтересны. А те компании, что представляли коммерческий интерес, бизнес считал переоцененными. Косвенно это свидетельствует о том, что и сами чиновники не воспринимали вторую волну приватизации всерьез. Разгосударствление больше имитировалось, чем реально проводилось.

В важности программы они убедились в 2015‑м, когда правительству и ФНБ «Самрук-Казына» пришлось спасать утопающий в долгах «КазМунайГаз» (КМГ). Обязательства приблизились к 18 млрд долларов, причем нацкомпания уже по итогам 2014‑го генерировала убыток. И это в год, когда цены на нефть уходили выше 110 долларов. Пустившись на невиданные ранее схемы (выкуп доли в кашаганском проекте у КМГ и продажа 10% КМГ Нацбанку), ФНБ «Самрук-Казына» удалось изыскать для спасения «дочки» 4,7 млрд долларов. Сумма внушительная, но бывало и хуже — на поддержку банковской системы в 2009‑м государство потратило в разы больше.

Казалось, что у высших чиновников после этой истории появилось реалистичное восприятие ситуации. Экспортная выручка падает. Крупнейшие компании страны вошли в полосу снижения кредитных рейтингов, что означает рост стоимости внешних заимствований. Если вспомнить, что капитал начинает убегать с развивающихся рынков в недоинвестированные развитые, то в перспективе это означает значительное сокращение притока иностранных инвестиций. Единственным собственным источником инвестиций после двукратного сокращения экспортной выручки остается Нацфонд, но и его при такой эффективности хозяйствования надолго не хватит. А раз так, то просто жизненно важно использовать приватизацию для изменения структуры экономики.

К концу 2015‑го программа приватизации была расширена и продлена: дедлайн сместили с 2018 года на 2020‑й, список дополнили 65 крупными активами, в том числе долями в нацкомпаниях. По иронии судьбы под приватизацию пакетов КМГ, «Казатомпрома», КТЖ и других «дочек» теперь создается еще одна квазигосструктура — Международный финцентр «Астана» — со своими чиновниками и бюджетами.

Какую же из целей преследуют в Астане, перенаправив волну приватизации в новое русло? Привлечь инвесторов с технологиями, одновременно запустив новую фондовую площадку, или выручить средства для выплаты долгов, реализации самых необходимых инвестпрограмм и покрытия соцобязательств? Пожалуй, обе. Собирается ли государство отдавать контроль над экономикой невидимой руке рынка? Сомнительно. Ее потом слишком сложно поймать.

Читайте тему номера: Вторая приливная волна

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее