Разжать казенный кулак

Назрела необходимость усилить роль частного собственника. Кем окажется этот конкретный собственник — вопрос менее значимый

Пожалуй, единственный детальный анализ всех аспектов приватизации «голубых фишек» опубликовали аналитики Halyk Finance. Их отчет «Вестник приватизации» (название, как и сама приватизационная тема, отсылает к 1990‑м) адресован широкому кругу инвесторов и позволяет познакомиться с каждой из «дочек» национального холдинга «Самрук-Казына», часть госпакетов в которых выставляется на продажу.

Один из авторов отчета, член правления Halyk Finance Мурат Темирханов — нынешний собеседник «ЭК» — объясняет, почему госактивы приватизируют в самое неудачное для этого время, и доказывает, почему не так важно, кто заменит государство в экономике. Важнее, что эта замена произойдет.

Не все согласятся с этим тезисом г-на Темирханова, но вряд ли кто-то поспорит с тем, что государство все-таки слабый собственник. За последний год мы получили массу подтверждений этому на казахстанском материале.

Миллиарды не держат в кармане

— Программе приватизации предшествовало не менее растиражированное народное IPO. С чем связано сворачивание народного IPO и запуск приватизации крупных пакетов госкомпаний? С охлаждением к рынку со стороны потенциальных внутренних инвесторов? Или из-за создания финцентра в Астане необходимо привлечь внимание инвесторов международных?

— Причин, на мой взгляд, несколько. И основная, лежащая на поверхности,— это создание международного финансового центра в Астане. В указе президента четко прописано, что пять наиболее привлекательных национальных компаний должны выйти на IPO с пакетами акций не менее 25 процентов от капитала. Понятно, что столь большие доли таких монстров, как КТЖ, «КазМунайГаз» или «Казатомпром», население просто не освоит. По программе народного IPO, напомню, выводилось 10 процентов пакетов приватизируемых компаний, это именно та часть, которую граждане, имея сбережения, могли выкупить. Сейчас фокус изменился: мы создаем международный финансовый центр, и нужно привлечь иностранных инвесторов. А они придут только в том случае, если здесь будут торговаться акции «голубых фишек» в достаточном количестве.

Когда цены упали, сразу выявилась главная слабость госуправления — неэффективность. Вместо того чтобы приносить прибыль, госкомпании генерируют дополнительные расходы, так как государство должно их поддерживать, чтобы они сохраняли рабочие места, выполняли все взятые на себя социальные обязательства

Еще одна важная цель — о чем мало говорят — снижение доли государственной собственности в экономике до 15 процентов от ВВП, как в странах ОЭСР. Эту задачу президент поставил перед правительством еще в феврале 2014 года. Как недавно объявил Минфин, доля госсобственности в Казахстане в настоящее время составляет 43 процента от ВВП. То есть нам нужно сократить долю «Самрук-Казыны» почти в три раза. Тут не обойдешься одной программой народного IPO, необходимо участие иностранных инвесторов, крупных отечественных корпоративных инвесторов.

— Вы думаете, правительство сможет привлечь достаточное количество инвесторов?

— Мы видим две большие проблемы, связанные с приватизацией. Первая — это то, что текущий кризис снизил цены на активы. Вторая — даже при падении цен не будет достаточно ни отечественных, ни иностранных инвесторов для приобретения всего предлагаемого пакета. В Казахстане бизнес «просел», у всех снижение продаж и, соответственно, доходов; банки денег не дают, а если и дают, то по очень высоким ставкам. Даже у самых богатых отечественных бизнесменов сегодня недостаточно свободных средств, так что мы не ожидаем большого спроса от отечественных инвесторов.

— В стране перевелись миллиардеры?

— Миллиарды никто в кармане не держит. Все деньги вложены в проекты, находятся в обороте. Возможно, укрыты за границей, в офшорах. На сегодня легализованные капиталы очень малы и особо не помогут приватизации. Что касается иностранных инвесторов, то не только у нас, но и у наших соседей тоже все непросто: Россия переживает острейший экономический кризис, в Китае снижаются темпы роста. С учетом проблем у наших соседей, а также принимая во внимание падение цен на нефть и девальвацию тенге, пока никто не может сказать, когда мы достигнем дна кризиса. Эта неопределенность отпугивает инвесторов, они не видят стабильности в казахстанской экономике и у ближайших наших соседей. Поэтому мы считаем, что приватизация не будет удачной, скорее всего, сроки ее будут переноситься не один раз. Все чаще звучат заявления о том, что не стоит продавать государственные активы сейчас за бесценок. На сегодня еще нет определенного плана вывода компаний на IPO, не определены сроки и доли акций, которые будут выводиться на рынок. Установлен только срок окончания программы — 2020 год.

— Но ведь можно все сразу продать в 2020‑м. Думаю, к этому времени наступит ясность с нефтью, курсом тенге и ростом ВВП.

— Если даже к этому времени нефть опять достигнет ста долларов, чисто физически невозможно продать все компании разом. Приватизация — это очень сложный процесс, требующий большого внимания и больших трудовых и денежных затрат со стороны правительства. Также, с точки зрения инвесторов, это должен быть постепенный процесс. Инвесторы должны присмотреться к компании, оценить выгоды покупки одного актива, затем следующего и так далее.

Время частных лиц

— Несколько лет назад Евразийский банк развития опубликовал исследование о взаимных инвестициях в странах ЕАЭС. Больше всего инвестиций в РФ и в Казахстан вливается из офшорных зон. Это реинвестиции. И отток идет также в офшоры. Как вы думаете, сможет ли приватизация вернуть средства из офшоров? Ведь эти деньги необязательно легализовать — просто перевести их со счета в офшоре на счет в финцентре.

— Так как Казахстан стремится к стандартам ОЭСР, у нас идет борьба с нелегальными капиталами, а офшорные деньги как раз из этого числа. На Западе очень жестко отслеживается конечный бенефициар, то есть владелец этих денег, и если он неизвестен, то эти средства не впускаются в легальную экономику. У нас в эту борьбу включены банки, и регулятор, Нацбанк, отслеживает все трансграничные финансовые операции и отсекает те, в которых неизвестен источник денег. Деньгам с офшорных счетов не позволят сюда зайти. Есть соответствующее законодательство, поэтому для участия в приватизации будут допускаться или легализованные средства, или деньги официального бизнеса. Если открыть конечных бенефициаров офшорных компаний, то к ним возникнут вопросы: откуда эти деньги, почему они не были легализованы.

— Среди казахстанских обывателей бытует мнение, что приватизация не более чем очередной передел собственности в пользу родственников представителей власти — братьев, детей, внуков. А вы как думаете?

— С моей личной точки зрения, большая доля государственной собственности в экономике не идет ей на пользу. Приватизация госактивов назрела, их нужно передавать в частные руки. Главная задача — усилить роль частного человека, а вопрос о том, кому перейдут эти активы — детям олигархов, самим олигархам, передел это собственности или нет,— менее значимый. Иначе государство, выполняя свои социальные задачи, так и будет искусственно создавать рабочие места, поддерживать нерентабельные производства, используя на эти цели бюджетные средства. Напомню, что в 2015 году было неожиданно влито полтора триллиона тенге из Нацфонда и Нацбанка в «Самрук-Казыну». Эти деньги были использованы, чтобы снизить очень высокую долговую нагрузку «КазМунайГаза». Высокая долговая нагрузка означает неэффективный менеджмент. Если бы наша главная нефтяная компания была в частных руках, я уверен, что долги компании были бы на адекватном уровне и, однозначно, государство не вливало задаром такую большую сумму.

Я убежден в том, что государства должно быть меньше, должен быть рынок, частная инициатива, конкуренция. При приватизации самое главное — прозрачность процесса и реальная конкуренция за приватизируемый объект. Если это будет соблюдаться, то не важно, кто станет собственником.

— Мы уже говорили о портфельных инвестициях, когда компании выводятся на IPO и их акции предлагаются широкому кругу инвесторов. Будет ли спрос на казахстанские активы со стороны стратегических инвесторов? Вообще, в чем особенность стратегов?

— Допустим, весь предлагаемый пакет — 25 процентов и больше — покупает одна компания, один инвестор. Например, долю в «Казатомпроме» приобретет французская Areva, занимающаяся производством ядерной энергии. Наша компания может быть ей интересна с точки зрения развития собственного бизнеса. Стратег обычно желает купить весь предлагаемый пакет, чтобы реально участвовать в управлении компанией, участвовать в голосовании, влиять на политику и принимаемые решения. В чем преимущество стратегического инвестора перед портфельным? Он приносит свои знания, технологии, свои стандарты, платит налоги, что можно только приветствовать. Но в продаже стратегическим инвесторам есть свои подводные камни. Это не быстрый процесс, так как, покупая активы, стратеги хотят максимально застраховать себя от возможных рисков, получить лучшие условия и так далее. Мы помним примеры, когда деятельность иностранных компаний, купивших здесь госактивы, была настолько зарегулирована, что они вынуждены были уйти из Казахстана.

— Именно так была выдавлена компания «Трактебель», купившая алматинские тепло- и электросети, ей не позволяли поднять тарифы на услуги. Еще один вопрос об инвесторах: если компании выводят на IPO, это исключает вхождение в их капитал стратегов?

— Да, конечно. При выводе компании на IPO в торгах может участвовать неограниченное число инвесторов. Выигрывает тот, кто дал лучшую цену. В таких условиях стратегическому инвестору будет трудно скупить все акции, выведенные на IPO.

Но не все гособъекты предполагается приватизировать через продажу пакета акций. Например, в списке есть компания «Казахтелеком», но ничего не говорится об IPO. Да, она уже проводила размещение акций, но почему бы не продать еще часть госпакета таким же образом? Телеком не зависит от цен на нефть, связь нужна всегда, это интересный конкурентный рынок, тем более в проводной связи «Казахтелеком» является монополистом. Я думаю, инвесторам этот актив был бы интересен.

— Как отразится приватизация на управлении компаний? Смогут ли акционеры влиять на принятие решений, если учесть, что контроль остается у государства?

— Даже при продаже небольшого пакета, как, например, при народном IPO, миноритарии имеют достаточно прав, чтобы влиять на управление компанией. В любой момент они могут назначить аудиторскую проверку, начать задавать неудобные вопросы: почему в кризис не сокращаются штаты, почему компания столько внимания уделяет социальным вопросам, увеличивая расходы на эти цели, почему тратит деньги на строительство ненужной инфраструктуры и так далее. Акционеров не волнует, как государство справляется со своими социальными задачами, они не заинтересованы в имиджевых проектах, они озабочены только нормой прибыли на акцию, это единственная цель приобретения ценных бумаг, все остальное их не касается. С этой точки зрения эффективность однозначно будет улучшаться, ведь при продаже более 25 процентов акций на руках у частных лиц окажется блокирующий пакет и они смогут оказывать очень серьезное влияние — вплоть до смены совета директоров. Однозначно улучшится корпоративное управление, будет лучшее раскрытие информации: при проведении IPO существуют жесткие требования по прозрачности и раскрытию информации. Всё это естественно поспособствует повышению эффективности управления.

— Тут может возникнуть конфликт интересов между государством, у которого все-таки остается доля в компаниях, и акционерами, между социальными задачами государства и заинтересованностью частных инвесторов в получении большей прибыли.

— Для решения таких конфликтов есть суды. Когда компания размещает свои акции среди широкого круга инвесторов, она как бы соглашается с тем, что теперь ее основная задача — прибыльность на акцию, потому что именно в этом заинтересованы новые акционеры. Если компания начинает тратить деньги на иные цели, это противозаконно, и любой миноритарий может обратиться в суд.

Обойтись без чужих госкомпаний

— В «Вестнике приватизации» вы отметили, что при прямой продаже активов многие из них готовы приобрести китайские госкомпании. Так, уже ходят слухи, что ЖССБ приобретают инвесторы из Поднебесной. Если учесть существующую синофобию в Казахстане, то это наихудший вариант приватизации?

— Мы подчеркивали, что если приходит частный инвестор, не имеет значения его национальность, страна проживания, область деятельности. У него одна цель, как я уже не раз говорил, приобрести интересные акции, которые ему принесут прибыль. Иностранные инвесторы, покупая бумаги эмитентов из развивающихся стран, надеются заработать больше, чем им предлагают, например, западные банки, где ставка вознаграждения по депозитам 1–2 процента. В этом смысле частные лица не вызывают никаких возражений. У бизнеса нет национальности. Мы выразили беспокойство планами другого государства участвовать в приватизации. Казахстан, проводя приватизацию госактивов, ставит задачу снижения доли государства в экономике. Если они попадут в руки госинвесторов из Китая, то мы просто замещаем в экономике одно государство другим. У него могут быть также иные цели, кроме получения прибыли,— социальные или политические.

— Это могут быть не только китайские госкомпании, но и российские. «Росатом», возможно, захочет стать стратегическим инвестором «Казатомпрома»… И в таком случае мы будем иметь тот же вариант, что и с китайскими госкомпаниями.

— Интерес могут проявить и канадские, и французские гиганты атомной энергетики. Если они сюда придут, пусть даже не станут делиться своими технологиями, ноу-хау, но там будут работать наши граждане, и акт передачи знаний все равно состоится. Пусть они приходят. Главное, чтобы было несколько конкурирующих инвесторов и процесс продажи госактивов был прозрачным, на понятных и выгодных для страны условиях, чтобы сделки не совершались, так сказать, «под столом». Президент подчеркивал, что госсобственность будет приватизирована в ходе открытых аукционов или IPO. Это подразумевает прозрачность и открытость процесса: все выкладывают свои предложения и из них выбирается оптимальный вариант не только с точки зрения цены, но и других условий.

— Что касается интереса к «Казатомпрому» со стороны иностранных компаний, он может ограничиться только ресурсной базой национального гиганта, ведь Казахстан лидирует в мире по запасам урановой руды. Вряд ли инвесторы будут вкладываться в развитие производства продукции более высоких переделов. Нужно это Казахстану?

— Я думаю, у государства достаточно рычагов, чтобы контролировать освоение недр, оно всегда может вмешаться, если что-то пойдет не так. Мое личное мнение: не важно, кто придет, важно, чтобы это был частный предприниматель или частная компания. Будет ли инвестор развивать вторые, третьи переделы — это тоже не главное. Когда это делает государственная компания «Казатомпром», то у меня возникают большие сомнения по поводу её эффективности. Есть ряд примеров, когда эту госкомпанию вынуждали заниматься никому не нужными и неконкурентоспособными проектами по индустриализации. Эти проекты часто подразумевали не развитие действительно востребованных продуктов, а выполнение социальных задач, например, создание рабочих мест, что увеличивает расходы и не приносит отдачи. Я категорически против этого. Инвестор должен оцениваться не по тому, из какой он страны, кто он конкретно — наш олигарх или иностранная компания, а по эффективности управления. Роль государства в экономике должна ограничиваться регулированием, а это лучше делать со стороны, не участвуя в бизнесе.

Хорошие активы

— Какую из предложенных компаний «Самрук-Казыны» можно продать наиболее выгодно именно сегодня, когда активы в целом подешевели?

— Нельзя говорить, что какая-то из компаний неинтересна инвесторам. Возьмем тот же «Казатомпром»… Ядерная энергетика в любом случае будет развиваться, и ядерное топливо будет востребовано еще долгие годы. Следующая компания — «Эйр Астана». В периоды падения цен на топливо интерес к транспортным компаниям со стороны инвесторов всегда растет. Единственное «но»: «Эйр Астана» — национальный авиаперевозчик, и при выходе государства из контролирующего пакета у нее могут возникнуть проблемы с доступом на определенные маршруты. Но для пассажиров, конечно, лучше, если компания работает на конкурентном рынке: билеты на многие направления подешевеют.

— А «Казпочта»? По-моему, это одна из наиболее неэффективных организаций.

— В мире есть примеры успешной приватизации государственной почты. Что касается нашей почты, то мы думаем, что нужно многое сделать, чтобы повысить её эффективность, сделать ее нормально функционирующей бизнес-единицей. До последнего времени «Казпочта» была больше социальным проектом, поскольку она имеет отделения даже в самых отдаленных уголках страны. Ни один банк не может сравниться с почтой по обширности своей сети. Но насколько такая большая сеть «Казпочты» себя окупает, это вызывает большие сомнения.

«КазМунайГаз» интересен даже сейчас, при падении цен на нефть. Сейчас они достигли дна, поэтому можно ожидать некоторого роста. Может быть, цены в 100 долларов за баррель мы не увидим в ближайшее время, тем не менее альтернативы нефти, бензину не появится, по крайней мере в течение следующего десятилетия. Портфельные инвесторы обычно стараются зайти на рынок во время падения цен, купить, чтобы потом выиграть на росте стоимости акций. Да и стратеги ищут интересные активы, когда они дешевеют.

Что касается компании «Самрук-Энерго», то интерес к ней может охладить социальная направленность тарифной политики в Казахстане. Здесь все будет зависеть от того, как государство будет регулировать тарифы, если очень жестко, то бизнесу это будет невыгодно.

— Иными словами, если оценивать успех приватизации по тому, насколько справедливую цену за госактивы получат в итоге, вряд ли нынешнюю кампанию назовут успешной. Если это понятно уже в начале пути, почему именно сейчас выводят госактивы на продажу? Почему нельзя было довести первую приватизацию до логического завершения в 2000‑х, когда только и говорили о казахстанских «голубых фишках», которые могли бы двинуть фондовый рынок, привлечь иностранных инвесторов?

— Я называю это «ресурсным проклятием». В первой половине 2000‑х шел огромный поток нефтедолларов, и государство, вместо того чтобы уходить из бизнеса, наоборот, заходило в любые бизнес-активы, в том числе и за рубежом. Казалось, нефть всегда будет только расти, и никто даже в страшном сне не мог представить, что ее цена опустится ниже 30 долларов за баррель. На сегодня практически все аналитики уверены, что это надолго.

Когда цены упали, сразу выявилась главная слабость госуправления — неэффективность. Вместо того чтобы приносить прибыль, госкомпании генерируют дополнительные расходы, так как государство должно их поддерживать, чтобы они сохраняли рабочие места, выполняли все взятые на себя социальные обязательства. Поэтому у государства нет иного выхода, как распродавать все эти активы и прекращать им помогать, отвлекая деньги из бюджета. К тому же можно получить хоть какие-то деньги за приватизируемые объекты. В результате приватизации государство выйдет из рынка, перестанет заниматься бизнесом. Компании, куда придет частный инвестор, станут более эффективными, вырастет налогооблагаемая база, бюджет будет лучше пополняться, что позволит государству лучше выполнять свои социальные задачи.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности