Правила хорошего слома

В Северной Америке за ликвидацию моногорода отвечает бизнес

Правила хорошего слома

Если крупное градообразующее предприятие закрывается по экономическим причинам, почти неизбежны конфликты между бизнесом и населением, а также с местными властями. У постсоветских людей в сознание зашита надежда на то, что власти должны встать на их сторону — поддержать и защитить. На Западе моногорода не пытаются спасать до последнего. И вообще, тамошние методы ликвидации городов-предприятий нам могут показаться чрезмерно жесткими.

Начать стоит с того, что, например, в США и Канаде правительства и не подумают спасать градообразующие предприятия, делая для них исключительные налоговые послабления, выдавая дешевые кредиты и т.д. Власти не будут содержать моногорода, если они были созданы компаниями для обслуживания своих активов. Город, построенный компанией, становится объектом недвижимости, который можно продать. Затраты на содержание города несет собственник.

«Я работал в северном моногороде в 1980‑е. Когда индустрия, где я работал — добыча урана с низким содержанием — схлопнулась, весь город превратился в город-призрак, и лишь совсем незначительное количество людей по-прежнему живут там»,— поделился опытом Барри Дункан, старший геолог в компании Syncrude. «Иногда в Канаде жителям городов помогает правительство, но оно не поддерживает искусственно существование городов»,— подтвердил генеральный директор представительства «Кинросс Голд» в РФ Лу Наумовский.

Закрыться по-канадски

Если в США и Канаде собственник принял решение закрыть предприятие, сами сотрудники узнают об этом буквально за несколько дней до события. Такова, например, была практика Shell в Альберте. В России, согласно трудовому кодексу, о предстоящем увольнении в связи с ликвидацией компании или сокращением персонала работники должны быть предупреждены не менее чем за два месяца до увольнения. В Казахстане — за один месяц.

Впрочем, нельзя сказать, что людей, работающих в горнодобывающих компаниях, просто выбрасывают на улицу. Так, Shell платит сотрудникам компенсации. Но, взяв их, эти работники никогда больше не могут устроиться на работу в Shell. В России по закону увольняемому работнику выплачивается выходное пособие в размере среднемесячного заработка, плюс за ним сохраняется средний месячный заработок на период трудоустройства, но не свыше двух месяцев со дня увольнения. В Казахстане при ликвидации предприятия и сокращении штата работник получает пособие в виде месячной зарплаты.

Компенсации не предусмотрены законодательно, они даже не прописываются в контракте, хотя и предполагаются у большинства компаний.

На страховку по безработице (пособие) легко подать заявление, если человек уже уволен. Но она не вступает в силу, пока компенсационный пакет не иссякнет. Размер пособия невелик и не позволяет человеку жить на него. «В Форте МакМюррей (один из центров добычи нефти из битуминозных песков в канадской провинции Альберта — “ЭК”) стоимость жизни высока, поэтому многие люди, живущие на пособие по безработице, вынуждены уехать»,— объясняет Барри Дункан.

Еще одна возможность — компания предлагает различные позиции на короткое время, если сотрудников такой вариант устраивает.

Отдельные компании берут на себя обязательства обеспечивать подходящую работу для своих сотрудников в голодные времена.

«То, что может предложить компания,— дать деньги в долг для организации своего бизнеса, организовать обучение, предоставив также займы или грантовое финансирование, или дать компенсации, которые выплачиваются, например, из расчета одного месячного оклада за каждый год работы сотрудника. Также компания может предложить гранты на переезд, скажем, пять тысяч долларов»,— отмечает Лу Наумовский.

По его словам, правительство со своей стороны предлагает дотации в рамках программ по поддержке работников бюджетной сферы, дает деньги на специальные программы обучения, дотации по потере рабочего места или пособие по нетрудоспособности. В Канаде есть и постоянные программы — провинциальные и федеральные, хотя их финансирование, возможно, не всегда можно назвать удовлетворительным.

Опустевший моногород остается на балансе компании, и она несет затраты на его обслуживание и оплату налогов, она же, если найдется покупатель, продает его, после чего затраты на содержание города ложатся на нового собственника.

Так, предприниматель индийского происхождения Кришнан Сутханкхиран заплатил 7 млн долларов за брошенный моногород Китсолт (Британская Колумбия, Канада) в 2005 году. Компания Amax Canada построила его вокруг молибденового рудника в начале 1980‑х, привезла около 1200 рабочих, но буквально через 18 месяцев вынуждена была закрыть проект. В 1983 году город опустел. Начиная с 2005 года, предприниматель тратил около 2 млн долларов на то, чтобы город не разрушался.

Не закрывается

В России и Казахстане закрытых в 2000‑е годы и позднее градообразующих предприятий единицы. Один из наиболее громких и показательных примеров — Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат (БЦБК). Финансовые трудности он начал испытывать еще в 2008 году, после того как Росприроднадзор обязал предприятие выпускать продукцию исключительно с использованием замкнутого водооборота. В конце 2008 года его работа была приостановлена, в мае 2010‑го — восстановлена, а в сентябре 2013-го основное производство окончательно встало, половину персонала уволили.

С тех пор власти Байкальска пытаются найти средства для существования 13‑тысячного города. «После закрытия БЦБК без работы остались 1448 человек, сейчас не трудоустроены около 300 человек»,— сообщил Regnum в марте 2015 года со ссылкой на главу Байкальска Василия Темгеневского, выступавшего на правительственном часе в законодательном собрании Иркутской области. Как оказалось, часть людей уехали из города, часть работают вахтовым методом на других предприятиях. С 2008 по 2013 год население города сократилось с 15 000 до 13 319 человек. В 2015 году в городе жили 12 974 человека.

Глава города пытается развивать в Байкальске особую экономическую зону и индустриальный парк. Однако договориться с инвесторами пока не удалось, в том числе и потому, что Минприроды до сих пор не выбрало подрядчика, который занялся бы рекультивацией отходов БЦБК. Без этого инвесторы работать на территории комбината не заинтересованы. Пока на территории бывшего БЦБК заработало лишь предприятие по расфасовке чаев из дикоросов, которое дает работу пяти горожанам.

История с БЦБК показывает, что власти России (впрочем, как и Казахстана)практически любыми средствами пытаются сохранить существующие производства, даже если они экономически нерентабельны или экологически опасны.

Для этого используются льготы — прежде всего налоговые и тарифные. Так, например, в июне 2014 года «Казахмыс» согласовал с правительством снижение ставок НДПИ на низкорентабельных рудниках компании (рудники Жезказганской и Жыландинской групп месторождений и Коныратский рудник, в настоящее время входят в состав ТОО «Казахмыс»). В России моногорода, находящиеся в самом тяжелом социально-экономическом положении, объявлены территориями опережающего развития (ТОР), где действует льготное налогообложение. Президент РФ Владимир Путин, несмотря на экологический вред, разрешил БЦБК сливать отходы в Байкал, чтобы дать возможность предприятию производить более дорогую продукцию.

Вопрос о закрытии предприятий в Казахстане может встать на повестку после подведения итогов 2015 года, возможно — после 2016 года. Причина — объем промышленного производства в денежном выражении на предприятиях в моногородах Казахстана ожидаемо падает на фоне снижения цен на минеральное сырье, руды, металлы и электроэнергию, основные их продукты.

Как итог — компании сокращают свое присутствие в экономике города, а заместить его нечем. Проблемы обостряет низкая трудовая мобильность населения моногородов. Люди не хотят уезжать из городов, потому что из-за переезда они потеряют жилье — свою главную (и часто единственную) ценность. Возможность получить жилье в другом месте (продать старое и купить новое, взять ипотеку, снимать) они оценивают крайне невысоко. Из-за того, что люди не хотят уезжать, власти требуют от предприятий сохранять рабочие места. Из-за того, что от компаний требуют сохранять рабочие места и расходы на зарплаты, повышается себестоимость продукции.

Бизнес теряет конкурентоспособность и просит у центральных властей льготы и преференции. Чтобы сохранить статус-кво, центр соглашается, понимая, что получит меньше доходов, а расходная часть продолжит увеличиваться. Выход из этой ситуации будет неприятным для всех: градообразующее предприятие придется закрыть, а жителей — либо переучивать, либо переселять. Решение, которое можно было принять быстрее и без потери лишних сил и средств, рождается, когда взаимный запас доверия иссяк.

В США и Канаде власти регионов могут помогать людям после закрытия предприятия, но они не имеют права вмешиваться в отношения работодателя и работника, не могут повлиять на решение собственника закрыть предприятие. Работники не получают поддержки государства «на продолжение жизни в городе», компания как владелец города не получает поддержки от государства на содержание городской инфраструктуры, даже муниципалитет (если моногород не был построен за счет компании, а существовал до этого самостоятельно) не получает поддержки от бюджетов более высокого уровня на поддержку инфраструктуры. Это жестоко. Но такой подход позволяет компаниям и властям экономить деньги. Государство приучает население к тому, что люди сами несут ответственность за свое благосостояние.

Другое дело, что в России и Казахстане представление о том, что государство несет ответственность за судьбу своих граждан, формировалось (и даже насаждалось) в течение десятков лет. Вплоть до недавнего времени. Поэтому всех участников проблемы моногородов может устраивать существующая система отношений. И пока государство готово и способно платить, эта система кажется самой безболезненной.

Статьи по теме:
Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор