Консерваторы в зеленом

В кризис Сбербанк рассчитывает на свою универсальность и жесткий риск-менеджмент

Консерваторы в зеленом

Банковскому сектору Казахстана наступивший год несет больше тревог, чем радостей. Не найдя принципиального решения проблем, обострившихся в минувший кризис 2007–2009 годов вроде большой доли неработающих займов и хронического дефицита тенговой ликвидности, отечественная банковская система вместе с экономикой страны входит в кризис более тяжелый, затяжной. Кроме того, участники рынка видят серию внешних вызовов, связанных с усилением конкуренции: не исключен приход в РК крупных зарубежных банков, а функционал международных интернет-компаний уже сегодня позволяет им выполнять роль платежных систем, минуя банки.

Как будут выживать банки? Председатель правления казахстанского Сбербанка Александр Камалов видит выход в том, чтобы продолжать вести свой банк длинным консервативным маршрутом.

Оценивая жесткость посадки

— Александр Ильясович, какие проблемы из сферы монетарной политики сейчас больше всего волнуют БВУ?

— Банки Казахстана, да и всего мира, сейчас волнуют ужесточающиеся требования к капиталу — мы переходим от правил Базель II к Базель III. Достаточность капитала становится определяющей, соответственно требования к капиталу со стороны регулятора ужесточаются. Нельзя сказать, что в нашей стране какие-то уникальные проблемы; ужесточение требований к капиталу — это глобальный тренд. Конечно, всех волнует обменный курс, инфляция, а также связанные с этим действия правительства и центробанка.

— Вы можете сказать, что монетарная политика казахстанского регулятора в последние несколько месяцев становится более предсказуемой?

— Чтобы в непредсказуемом мире монетарная политика становилась более предсказуемой? Наверное, это архисложная задача для любого правительства.

Во-первых, сейчас нет отчетливых трендов в действиях регуляторов и правительств. А, скажем, пять лет назад действия многих регуляторов были схожи: Федрезерв США поднял ставки — все регуляторы приняли аналогичные решения. Соответственно, кросс доллар/евро изменился, изменились и значения всех «мягких» валют.

С прошлого года картина поменялась. Правительство и регулятор каждого государства выстраивают свою политику, набор действий, не всегда коррелирующих с трендами, которые задают ФРС и Европейский центробанк.

Второе — на экономику все большее влияние оказывает политика. Раньше экономические тренды доминировали, что и задавало некую близость в политиках стран мира, и эти политики — вполне предсказуемые — можно было разложить на вектора. Теперь же мы видим, что каждая страна собирает свой набор инструментов и подходов для, не побоюсь этого слова, выживания и дальнейшего развития.

Если говорить о локальных трендах, нас не может не радовать, что руководством страны определены направления долгосрочного развития, под которые могут планировать свою деятельность и участники финансового сектора страны. Я имею в виду «100 конкретных шагов», где речь идет о либерализации экономики, масштабной приватизации, повышении инвестпривлекательности страны, жестком контроле над тарифами естественных монополий.

— Переход к инфляционному таргетированию — один из таких трендов?

— Инфляционное таргетирование — неизбежность. Это вектор, который свидетельствует о предсказуемом развитии. Сигнал вполне позитивный.

Но жизнь постоянно вносит свои вводные. Поскольку экономика РК серьезно зависит от биржевых товаров, то и набор мер должен быть сопряжен с текущей ситуацией. И это мы видим в ситуации с нашим обменным курсом.

— То, что он постоянно меняется и мало предсказуем — это плюс или минус?

— В долгосрочной перспективе — плюс. По крайней мере, мы учимся жить в новых экономических реалиях.

— Мы попали в затяжной период кризиса. Насколько жесткой будет посадка для банковской системы?

— После острой фазы кризиса 2007–2009 годов у тогдашнего министра экономики Франции, нынешнего главы МВФ Кристин Лагард спросили: «В какой момент кризиса мы живем?». Она ответила так: «Середина начала конца». Нужно определиться с тем, что считать жесткой посадкой.

В 2014 году мы готовили три варианта бюджета на 2015‑й. В начале прошлого года проработали шесть сценариев. Когда мы подвели результаты девяти месяцев минувшего года, наш первоначальный пессимистичный сценарий выглядел оптимистичным.

С уверенностью можно сказать следующее: поскольку банковская система является кровеносной системой экономики, эта система будет подвержена высокому давлению. Чтобы она продолжала бесперебойно работать, должно быть доверие, стабильный приток вкладов. Система должна показывать способность стабильно кредитовать экономику, участники рынка — понимать, как управлять рисками; будь то в ретейле, будь то в корпоративе. Управление риском выходит на первый план. Лет пять назад можно было говорить, что конкуренцию выиграет тот банк, у кого самая дешевая платежка и самый высокий уровень обслуживания, сейчас включается третий фактор — качество управления риском. И он главенствует. У кого все три показателя находятся на самом высоком уровне — тот станет победителем. Прибавим сюда то, что банки должны инвестировать в технологии. Вспомним, что давление на капитал растет.

Сегодня критически важен уровень управления активами и пассивами, то есть корпоративного управления. Растет роль дорогостоящей IT-составляющей. Необходимо удерживать специалистов с высокими компетенциями в разных сферах. В общем, банки Казахстана ожидают тяжелые времена, или, я бы переформулировал: времена хороших испытаний.

— Насколько серьезно вырастет доля NPL в ближайший год на фоне усиления кризисных трендов в экономике?

— Мы не смогли определиться, что значит «жесткая посадка» применительно к нашей ситуации, как же ответить на этот вопрос? Скажу так: рост возможен, очень вероятен, и он будет требовать тщательного внимания как со стороны менеджмента банков, так и со стороны регулятора.

— Но у нас есть пример прошлого кризиса. Такой же процент выйдет в итоге в среднем по системе или меньший?

— Я не готов говорить за банковскую систему, но у Сбербанка Казахстана в прошлый кризис NPL не превышал 1,5 процента, а теперь мы подходим к отметке в 9 процентов. Это показывает, что дела в экономике идут не очень хорошо. В условиях неопределенности во многих бизнесах еще предстоит пересматривать бизнес-модели, адаптироваться к складывающейся обстановке, «новой нормальности».

— Задача насыщения рынка тенговой ликвидностью до сих пор не решена. Насколько верно мнение, что рынку нужно пока забыть о дешевых длинных тенге?

— Проблема весьма актуальна. Тенговая депозитная база казахстанских банков не превышает 13 процентов. Но если мы живем в Казахстане и наша национальная валюта тенге, то, наверное, и основную долю кредитования экономики нужно осуществлять в тенге. Но пока реализовать это не удается. И регулятором, и правительством предпринимаются некоторые меры, эффективность которых мы увидим в долгосрочной перспективе, когда экономические агенты привыкнут жить при плавающем обменном курсе, станут больше доверять национальной валюте.

По сути, источника тенговой ликвидности для кредитования экономики два: рынок и государство. И мы надеемся, что рынок будет в конечном итоге ключевым. Конечно, у правительства есть инструменты в виде реализации госпрограмм, в которых мы принимаем самое активное участие и видим в этом большое подспорье для бизнеса. В Казахстане, правда, есть еще и третий источник — средства Единого накопительного пенсионного фонда (ЕНПФ). Вся банковская система заинтересована в том, чтобы направить эти средства в экономику.

— Стремясь решить проблему дефицита ликвидности, регулятор предложил рынку репо овернайт. Насколько рабочая мера?

— Овернайт — хороший инструмент, который позволяет контролировать мгновенную ликвидность, но не формирует базу для долгосрочных операций.

— Какие еще инструменты может использовать регулятор по опыту других стран?

— Центробанк России пошел на то, чтобы предоставлять рублевую ликвидность под залог кредитного портфеля. Понятно, что кредитный портфель должен соответствовать определенным требованиям, в первую очередь они касаются качества портфеля. Сами банки должны соответствовать жестким требованиям достаточности капитала. Следующим направлением должно было бы стать развитие фондовых инструментов. Но наш фондовый рынок, я бы сказал, находится в начале пути.

Google в конкурентах

— Вы сказали, что в перспективе в банковском секторе конкуренция обострится. А сейчас как вы оцениваете уровень конкуренции? Для сравнения можем вновь вернуться к примеру российского рынка.

— Конкуренция складывается из двух факторов. Первый — количество участников. В РФ, несмотря на то, что у некоторых участников в этом году были отозваны лицензии, общее количество игроков все равно больше. С другой стороны, уровень конкуренции оценивается по уровню проникновения тех или иных продуктов. И в целом уровень банковских активов к ВВП в Казахстане ниже, чем в других странах, где группа оперирует,— в России и Турции. Соответственно ниже и доля кредитного портфеля. Казахстанский сектор потребительского кредитования, напротив, достиг пикового уровня, и здесь пространства для роста нет. Тогда как в автокредитовании и ипотеке есть, как и в карточном кредитовании.

Очень перспективным выглядит направление digital. В стране ошеломляющими темпами развивается интернет. Это стимулирует запрос наших клиентов на услуги нового формата. Но в этой нише банки будут конкурировать не только между собой, но и с поисковыми системами вроде Google и Yandex, мобильными операторами, производителями глобальных аплетов и соцсетями. Apple запускает свою платежную систему. В рамках своей стратегии мы видим digital как одно из главных направлений инвестирования.

Другое важное направление инвестиций — кадры. За факторами успеха, о которых мы уже говорили: дешевая платежка, высокий уровень сервиса, качественное управление рисками,— стоят конкретные сотрудники с определенными компетенциями. Требования к компетенциям в условиях неопределенности растут.

— Есть ли предпосылки для прихода на рынок новых игроков? Как повлияет на появление новых брендов на внутреннем рынке либерализация правил в рамках ВТО?

— Банковский рынок РК — это такой рынок, на который вхождение новых игроков затруднено. В первую очередь это связано с регуляторными требованиями, требованиями к капиталу, рыночной волатильностью. Второе — это компетенции, учитывающие особенности работы на страновом рынке. Но затруднен — это не значит, что невозможен. Поля для стартапов в банковской сфере я у нас не вижу. Скорее мы станем свидетелями укрупнения участников и появления крупных международных игроков. Сценарий консолидации наиболее реализуемый, другой вопрос — кто и с кем будет объединяться? Возможно, казахстанские банки с российскими либо казахстанские с кем-то еще.

— Может, с китайскими?

— Тройка крупнейших банков мира целиком представлена китайскими банками. Почему бы нет? С другой стороны, к вопросу — кого мы считаем новыми игроками? Google здесь, Apple здесь.

— Как будут выстраивать свою политику в период роста неопределенности банки, сосредоточенные в ретейл-сегменте? Как будут развиваться банки, обслуживающие в основном корпоративный сектор?

— Выскажу частное мнение. Года до 2007‑го модель мирового финансового рынка настраивала игроков на специализацию: были нишевые игроки, занятые инвестбанкингом, другие банки занимались ретейлом, отдельно существовали инвесткомпании. В Штатах долгое время действовал запрет на объединение двух видов деятельности — инвестбанкинга и коммерческого банкинга. В Европе же действовали в основном универсальные банки.

Сейчас очевидно, что будущее за холдингами, способными осуществлять любые финансовые операции. В группе Сбербанка развивается и кредитование, и инвестбанкинг (CIB), есть своя лизинговая и факторинговая компании, у нас есть «дочка» Yandex Money.

Сегодня вам никто не отважится сказать, что есть перспективы строго в рознице или в корпоративе. Потому что завтра ситуация изменится. Если есть возможность маневрировать, ты чувствуешь себя гибче и свободнее.

Время гипермаркетов

— Вы указали в качестве привлекательных направлений для инвестирования ипотеку, автокредитование, лизинг и факторинг. В чем вы видите привлекательность этих направлений? От каких факторов зависит реализация их потенциала? К примеру, в секторе ипотеки сейчас ситуация очень сложная.

— У рынка ипотеки высокий потенциал. В стране идет активная урбанизация, до насыщения спроса на рынке жилья еще далеко. Если рынок развивается, на нем присутствует спрос, значит, банкам есть где поработать. Другой вопрос, сегодня кажется, что ставки по ипотеке очень высокие, непонятна конечная стоимость жилья. Однако величина ставки во многом зависит от качества управления активами и пассивами.

Похожая ситуация на авторынке: у автомобилей свой жизненный цикл, рано или поздно их хочется или приходится менять, либо хочется приобрести еще один. Посмотрите на статистическую базу, в последние три года авторынок рос ускоренными темпами.

Будущее у факторинга в Казахстане есть, но развитие этого рынка — вопрос не ближайшего будущего. Как и лизинг, факторинг входит в список самых рисковых финансовых операций. На рынке лизинга в РК мы уже присутствуем, на рынке факторинга пока нет. Наша стратегия в обоих направлениях такова, что мы идем за ожиданиями наших клиентов, формируя понимание, как мы можем управлять этими рисками.

— То есть подождете, когда рынок факторинга войдет в понятный тренд?

— Когда мы сможем хотя бы рассчитать этот риск.

— У вас есть такой продукт, как неаллокированный металлический счет. Насколько он популярен?

— Популярность растет, поскольку это определенная страховка на фоне курсовых колебаний. Он относится к инвестиционным продуктам, а не к продуктам с короткой доходностью. С ним не заработаешь большой спекулятивный доход, но сохранить имеющееся можно. Однако суперажиотажа нет, поскольку и рынки металлов замерли.

— Какие уникальные продукты сейчас может предложить Сбербанк своим клиентам? Вообще, насколько правильно говорить об эксклюзивных продуктах на банковском рынке?

— И да, и нет. Как только вы заявите, что у вас есть уникальный продукт, тут же он появится у конкурентов. Копирование продукта в наше время в среднем занимает от семи дней до семи недель. Все упирается в детали. Что мы предлагаем клиенту: разовый продукт или серийное предложение? В чем заключается сервис по этому продукту? Какая комбинаторика может быть с этим продуктом?

Речь не только о банках — все сервисные организации сегодня максимально адаптивные к запросам клиентов. Важно, какой комплекс услуг они предоставляют и насколько качественно.

Это целая философия, которую мы и продвигаем в последние годы. Как в ретейле, так и в корпоративе, мы предлагаем клиенту комплекс услуг, а не отдельные продукты. Если речь идет о зарплатном проекте, то это не просто зачисление денег на счета. Это система, которая предусматривает определенные бенефиты, частности, гибкость в отношении ставок по кредитам, линейки вкладов, персональное обслуживание. Напрашивается сравнение специализированного магазина с гипермаркетом.

— У вас гипермаркет?

— Скорее так. Я бы сказал, гипермаркет с элементами бутикового обслуживания.

— И сколько таких банков-гипермаркетов сейчас в Казахстане?

— Их меньше, чем 35 (общее количество банков в РК — «ЭК»). Но, я думаю, таких — процентов 50.

— Г-н Ергожин, глава комитета госдоходов Минфина РК, отмечал, что для увеличения доли безналовых операций нужно, чтобы банки сократили комиссии за транзакции, при этом получая больше выручки с оборота. В чем же дело? Это банки жадные или госорганы что-то недоговаривают?

— Мы сопротивления не оказываем. Комиссия за зачисление на карту у нас — ноль. Мобильный банкинг внутри банка — ноль, а внешний платеж стоит дешевле, чем платить где-то через кассу. Есть интерчейндж с Visa или MasterCard, но и там речь не идет о каких-то серьезных суммах.

Я надеюсь, что это эволюционная история: чем больше бизнесменов будут ставить себе POS-терминалы, чем больше возможностей расплачиваться картой будет у клиентов, тем больше будет становиться и рынок. Постоянные затраты банков будут оставаться теми же, но переменные — стоимость транзакции — будут снижаться.

Кстати, направление весьма инвестиционноемкое. В минувшем году мы вдвое увеличили количество терминалов и на 30 процентов — количество банкоматов и систем самообслуживания. Мы и мобильное приложение принципиально обновили.

— Каков ваш прогноз: интернет-банкинг станет доминирующим, офисы совсем отомрут или в них останется небольшая потребность?

— В ближайшие пять лет офисы точно не отомрут. Но доля клиентов, которым офисы не нужны, будет значительно выше. В 2013 году мы готовили ревю по крупным зрелым рынкам, оказалось, что до 55 процентов частных клиентов не хотят посещать банковские офисы, поскольку они имеют возможность пользоваться банковскими продуктами удаленно. Осуществлять расчеты и оформлять депозиты в несколько кликов мышью наши клиенты уже могут, а вот для выдачи кредита посещение филиала банка пока требуется.

Резюмируя, филиальная сеть будет нужна, чтобы стать клиентом банка, получать консультации по сложным продуктам. Офисами будут пользоваться и те клиенты, которые в меньшей степени доверяют интернет-банкингу, предпочитая совершать операции в банковских филиалах.

Это часть тренда, которую мы прослеживаем и в ретейле. Раньше все супермаркеты произвольно размещали товары. Крупы могли быть в одном месте, напитки — в другом. Причем у всех супермаркетов эти места были определены произвольно, но общий смысл сводился к тому, что потребитель ездил с тележкой по супермаркету и искал необходимое. Новый подход к эргономике мерчендайзинга говорит о том, что есть определенные ореолы, в которых сгруппированы продукты согласно ожиданиям потребителя. К примеру, ореол «фреш» — там все свежие овощи и фрукты, продукты из свежих овощей и фруктов и так далее. Кроме того, в этом ореоле присутствует компетентный консультант, помогающий потребителю сформировать свои ожидания, чтобы наполнить корзинку «фрешем».

В этой логике в банках сейчас открывается «зона 24» — возможность проводить транзакции круглосуточно. Какие-то более сложные продукты оформляются в отдельную зону и так далее.

Эффективность важнее

— По итогам трех кварталов прошлого года Сбербанк вышел на третье место среди БВУ по размерам активов. Вы обогнали идущий со Сбером ноздря в ноздрю Цеснабанк. Дело целиком в переоценке валютной части активов или вы органически быстрее росли? Каковы драйверы роста Сбербанка?

— Быть третьим не является главной нашей целью. Когда-то мы были 28‑ми и 22‑ми и очень радовались, когда вышли на 20‑е место. Цель наша в другом. В минувшем году мы произвели апгрейд своей стратегии до 2018 года. Если ранее у нас было две стратегии: сначала — вхождение на рынок, затем мы начали ставить для себя индикаторы роста в виде доли в активах банковской системы, доли на рынке. Сейчас наши цели сосредоточены в части эффективности: операционный доход и расход на одного сотрудника, стоимость платежки. Мы стремимся к тому, чтобы операционный доход на одного сотрудника перекрывал операционный расход, пока это получается. Эта политика привела к тому, что мы поднялись с четвертого на третье место — о’кей. Но это не самоцель. Самоцель — эффективность. Если увеличение эффективности будет требовать от нас быть четвертыми в рейтинге банков, то и это приемлемый результат.

— Какова на сегодня валютная составляющая в активах банка? С чем это связано?

— Коррелирует с общебанковским трендом: 30 процентов кредитного портфеля — это валюта, в валюте же номинированы и 87 процентов вкладов. Наверное, переоценка здесь ни при чем.

— Как вы оцениваете влияние на свой бизнес нормы, по которой ограничивается возможность клиентов привлекать валютные кредиты?

— Мы и так очень консервативно подходили к рискам, поэтому все кредиты в иностранной валюте хеджировали на наличие у заемщика источников валютной выручки. Наш подход к кредитным рискам и до внедрения этой нормы можно было назвать консервативным.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?