Миксер для нации

В РК нацию строят из этнической и гражданской компонент

Миксер для нации

Большинство исследователей, изучающих проблемы наций и национализма сейчас сходятся в том, что нации — конструируемые сообщества. Причем нациестроительство опирается либо на этнический, либо на гражданский фундамент.

Какой из методов работает в Казахстане? Рустам Бурнашев, кандидат философских наук, профессор Казахстанско-немецкого университета считает некорректным накладывать на сложную казахстанскую реальность упрощенные теоретические схемы. Собеседник предлагает рассматривать нациестроительство в РК как формирование нации с применением обоих подходов.

В поисках нации

— Рустам Ренатович, поскольку под термином «нация» люди понимают разные явления, предлагаю начать беседу с определений. Что означает термин «нация» в теории? Тем более что казахский и русский языки накладывают свои смысловые оттенки и получается та разноголосица, которую мы сейчас имеем.

— Если участники дискуссии определились бы с понятийным аппаратом изначально, то проблем было бы куда меньше, даже в такой чуткой сфере, как нация и нациестроительство. Об особенностях понятия «нация» в казахском языке рассуждать не берусь, поскольку не являюсь его носителем. Что касается русского языка, то здесь термин «нация» имеет разные значения. Иногда слово «нация» обозначает политическое образование, иногда, скажем так, культурно-биологическое. Это, что касается лингвистики. Но главная проблема в том, что и в теории нет единства в понимании термина «нация» с точки зрения методологических подходов.

Интерпретаций термина очень много, однако в упрощенном варианте рассматриваются два подхода, которые стали классическими. Примордиалистский подход подчеркивает, условно говоря, биологическое содержание. В этом случае нация приравнивается к этносу, и человек может быть носителем той или иной национальности только по рождению. Второй подход говорит, что нация конструируемое образование, то есть нации создаются искусственно и довольно произвольно.

— Что такое национальная идея?

— Тут еще сложнее. Обычно считается, что национальная идея — это набор идеологем, некие конструкты, которые призваны объединить нацию. Однако, исходя из понимания термина «нация», национальная идея может принимать различные форматы.

Например, если мы возьмем сталинское определение, согласно которому, по сути, происходило формирование нации на пространстве, обозначаемом сейчас как «постсоветское». Там выделяется несколько нациобразующих факторов — это общность языка, территории, культуры и экономической жизни. Каждый из них может выступать как национальная идея. Вспомним череду войн между Францией и германскими княжествами за побережье Рейна, которую французы считали исконной французской территорией, а немцы — своей. Во время Тридцатилетней войны во Франции был выдвинут принцип естественных границ, в определенной степени сакрализирующий территорию.

Национальной идеей может стать язык. На постсоветском пространстве из всего спектра сталинских определителей язык был выбран особенно. Это видно в Казахстане. Кто настоящий казах? В первую очередь тот, кто знает казахский язык, при этом не важно, в какой стране он живет, связан ли культурно с Казахстаном.

— И сами казахи трепетно относятся к представителям других этносов, которые знают казахский язык.

— Знание казахского языка другими этническими группами воспринимается казахами как маркер их лояльности. С противоположенной стороны — знанием казахского языка другие этнические группы демонстрируют маркер признания, что казахи — состоявшаяся общность.

Очевидно, что национальная идея может быть конструктом, выходящим за рамки того или иного определения нации. Есть опыт, когда идеологические конструкты признавались национальной идеей. Например, в 19 веке в имперский период России самодержавие и православие выступали, в том числе, как национальная идея. Некий аналог можно увидеть в современных США — американская мечта, демократические ценности, концепция self-made man.

Надо понимать, что в определенных ситуациях национальная идея может иметь исключающий характер и нести в себе негатив. Иными словами, национальная идея может навязываться со стороны интеллектуальной и политической элит. В такой ситуации вводится маркер исключения: если кто-то не разделяет национальную идею, то он не наш. Такая ситуация фиксируется в «политике идентичности», которую Мэри Калдор описывает как мобилизацию групп населения вокруг этнической, религиозной и иной идентичности с тем, чтобы претендовать на государственную власть. «Этнический» ярлык в такой ситуации используется как основание для политических притязаний — в противоположность притязаниям на власть на основе политической программы.

Иными словами, любой идеологический концепт может содержать в себе положительный мобилизующий потенциал и отрицательный мобилизующий потенциал.

— Можете привести пример, когда национальная идея обретает репрессивный характер.

— Так называемый панк-молебен, носящий политический характер, российской группы Pussy Riot был интерпретирован общественностью как антирелигиозное и затем как антинациональное. Здесь те самые скрепы русского мира были направлены против участников Pussy Riot.

— На ваш взгляд, когда начинается поиск национальной идеи? В какие моменты она трансформируется?

— Как правило, когда существует необходимость в мобилизации нации, чаще всего это кризисная ситуация. Кризис может возникнуть внутри общества, тогда элиты пытаются подменить физический мир идеологическими конструктами.

Что касается трансформации национальной идеи, то показателен пример Великой Отечественной войны. Неудачи Красной армии на фронте приводят к тому, что советское правительство меняет идентификацию советского человека. Риторика руководства страны направляется на подчеркивание идеи согражданства; государство становится более лояльным религиозному миру.

Разобщенность казахов (и не только) как этнической группы в советский период послужила одним из факторов того, что язык в последующем выступил как консолидирующая национальная идея. Есть интересные научные труды, показывающие расслоение в советских республиках между русским рабочим классом, коренным этносом, проживающим чаще всего в селе, представителями русифицированной интеллигенции. Для разобщенной этнической группы, когда бывшая советская республика обретает самостоятельность, язык — почти единственный понятный и очевидный консолидирующий фактор.

Теория и практика

— По какому пути пошло нациестроительство в РК, какое государство мы строим?

— Объективно говоря, строительство нации не может идти только по одному пути. В РК два подхода в строительстве нации совмещены, ведь мы исходим из существующего исторического контекста. Мотив выхода Казахстана из состава СССР был этническим, объективно для обоснования формирования независимого Казахстана в начале 1990‑х годов нет другой аргументации. И это касается всех остальных «национальных» республик. Более того, если вспомнить аргументацию конца 80‑х и начала 90‑х, то в союзных республиках говорили, что те или иные этносы в составе СССР теряют самобытность, язык и прочие культурные элементы. Иными словами, распад СССР и формирование постсоветских государств основывались на этнических элементах.

Характер дальнейшего развития любого постсоветского государства обусловлен вышеназванным историческим контекстом. Ведь ни одно руководство любой постсоветской республики не может взять и сказать, что страна уже вышла из СССР и теперь прекращается этническое наполнение в нациестроительстве. Как можно отказаться от этого, если аргументация выхода из СССР была этнической? Более того, почти все элиты постсоветских стран в свои программы и концепции вобрали этнонационалистические лозунги, чтобы нейтрализовать националистов. Помимо прочего, какие-то лозунги были закреплены юридически. Например, в Казахстане подобные конструкты юридически закрепили принятием программы репатриации этнических казахов. Что интересно, если абстрагироваться от этнической компоненты, люди — граждане других стран могли рассчитывать на определенные материальные и юридические льготы в РК. Другой пример юридического закрепления этнических компонентов — необходимость сдать экзамен на знание казахского языка, если хочешь претендовать на пост президента РК.

Однако мы же понимаем, что нигде нет полностью моноэтнического государства, да и практически весь цивилизованный мир двигается в сторону построения гражданского общества. Поэтому появляется второе наполнение в нациестроительстве — гражданские элементы. Отсюда концепции языкового триединства, закрепление в Конституции равенства всех граждан Казахстана вне зависимости от этнической, религиозной и прочих принадлежностей.

— Иными словами сегодня мы начали строить нацию в другом понимании, нежели это было когда-то?

— Я бы не стал говорить «другое». Дело в том, что идет совмещенный процесс. Два подхода создают сложности, но они не противоречат друг другу. Реальность такова, что не нужно пытаться подвести политическую практику под чистую теоретическую концепцию. Мы имеем реальность, когда существует этническое наполнение, когда отдается должное этническим элементам государства. Этническое наполнение заключается в том, что Казахстан как государство создан, помимо прочего, для того, чтобы сохранить самобытность и культуру казахского народа. От этого никуда не уйдешь и, более того, это позитив. В то же время никуда не деться от того, что в стране проживают представители других этносов. И выделение особых прав для казахов — это путь к обострению ситуации. Поэтому в РК картина сложнее, чем это описано в теории.

Наверное, ключевой вопрос здесь — идет ли речь о «политике идентичности» или о консолидации различных групп людей в рамках нации в целях модернизации.

Вообразить сообщество

— Итак, нация в Казахстане все еще конструируется. Историки и социологи пишут, что нацию создают институты — школа, армия, вузы. Какую роль эти структуры играют в нациестроительстве в Казахстане?

— Сложно сказать, какую определенную роль они играют. Понятно, что есть позитивные и негативные моменты. Для их выделения необходимы специальные исследования. Поэтому предлагаю рассмотреть наиболее понятный нам всем институт — школу. С одной стороны, модель средней школы, безусловно, идет по пути строительства (мы берем общую картину) нации в гражданском смысле. У нас нет сегрегации по какому-либо признаку, в одном классе учатся представители различных этносов, они не ограничены в получении знаний. В процессе обучения внедряются идеологемы, подчеркивающие гражданскую идентичность. Но при всем этом школьное образование — это наследие советского прошлого, когда школы разделены по языку обучения. Иными словами, в РК реализована общая модель формирования гражданской идентичности на фоне некой сегрегации. На этом примере можно сказать, что институты, которые согласно классикам конструктивистского подхода должны консолидировать нацию, в РК выполняют двоякую функцию. С одной стороны, поддерживают этничность, с другой — гражданственность.

— Коль мы затронули вопрос языка, то насколько возможно триединство языка, которое сегодня является одной из основных идеологем власти? Не создаст ли триединство отрицательные эффекты в строительстве нации?

— Отрицательного эффекта здесь нет. Есть пример локальных программ, реализовывавшихся в Крыму в 2010‑е годы. Эта модель внедрялась до известных событий. Проблема консолидации крымских татар, русских и украинцев вынудила прибегнуть к модели школьного образования, когда обучение велось на двух языках параллельно. Поясню, математика какое-то время идет на крымскотатарском языке, потом на украинском либо на русском. И это вполне работало. Мне довелось разговаривать с разработчиками этого проекта; они утверждали, что модель даже стимулировала успеваемость. Часто как позитивный пример приводится опыт Туниса, где в средних школах образование идет на трех языках — арабский, французский, английский.

Здесь нужно обратить внимание на другой аспект. В РК накоплен опыт по изучению казахского языка в школах с русским языком обучения, в том числе — и негативный. Когда мы говорим о триединстве языков, не стоит забывать кадровую проблему: откуда взять столько профессиональных учителей с достаточным знанием английского языка. Как показывает практика, трехъязычная модель может работать, но, как показывает казахстанский опыт, скорее всего, реализация проекта даст сбои.

— Есть ли попытки использования исторических нарративов в строительстве нации в РК?

— Говорить об этом сложно, поскольку я выступаю как внешний наблюдатель, я не вписан в систему исследовательских организаций и могу не заметить каких-то вещей. Могу только фиксировать наиболее очевидные вещи. Одним из таковых является празднование 550‑летия Казахского ханства, которое используется как конструкт в формировании нации. Юбилей подчеркивает историю Казахстана на фоне заявления Владимира Путина, который в 2014 году на молодежном форуме «Селигер», сказал, мол, у казахов не было государственности. Тем не менее, это стимулировало возврат к историческим нарративам в РК, опять начали подчеркивать значимость исторических событий.

Железная логика

— Недавно была опубликована Концепция укрепления и развития казахстанской идентичности и единства. Политологи, с которыми мне удалось поговорить, рассказывали, что документ готовился в администрации президента без привлечения сторонней экспертизы. Какой логикой руководствуются авторы подобных документов, на ваш взгляд?

— Здесь лучше не отвлекаться на разбор логики разработчиков, правильнее анализировать государственную позицию, выраженную в таких документах. Проблема в том, что есть линейное восприятие ситуации и есть многоплановая реальность. Линейное восприятие колеблется между двумя крайностями — либо чисто гражданская нация, либо чисто этническая. Это разделение понятно и, как правило, воспринимается упрощенно. Мы уже были свидетелями того, как работает упрощенное понимание действительности, когда был опубликован проект Доктрины национального единства. Тогда общественные деятели встретили проект негативно. Одна сторона восприняла доктрину как навязывание этнического, другая сторона — как тотальный отказ от этнического. В такой сложной ситуации идеологам от власти необходимо консолидировать нацию. И, скорее всего, они считают, что недавно вышедшей концепции по силам ее консолидировать.

Мне кажется, что подобные документы нелишние, являются вспомогательными. Да, без них можно обойтись, если мы воспринимаем реальность в существующей многомерности, то есть признаем, что в Казахстане гражданская нация с сильным этническим компонентом. Если мы признаем, что это нормально, то никакие концепции не нужны. Если мы проблематизируем нациестроительство в РК, то подобная концепция нужна.

Там, у соседа

— Вы поработали в государственных аналитических структурах Узбекистана, поэтому хотелось бы узнать, как обстоят дела с нациестроительством там.

— Если мы говорим об уровне государственном, а не локально-бытовом, мне кажется, что есть серьезные различия между ситуацией в Казахстане и Узбекистане, несмотря на то, что мы вышли из общей советской шинели. Те позиции, которые в Казахстане нащупывают на протяжении более 20 лет, в Узбекистане зафиксировали гораздо раньше.

Для этого существует достаточно серьезное историческое основание: думаю, что Узбекистан в рамках СССР рассматривался как центральное государство региона, как основной проводник советской власти и политики. Поэтому значимость узбекскости на государственном уровне признавалась в несколько большей степени, чем казахскость в Казахстане. Как показатель, в Узбекистане языковая проблема в топонимике никогда не стояла. Это пространство было четко разделено на русскоязычное и узбекоязычное, которые между собой не пересекались и не создавали проблематичную ситуацию. Например, в Казахстане спорили на счет наименования «Шымкент» или «Чимкент», в Узбекистане такой ситуации нет. То есть в узбекском пространстве использовался только один язык — узбекский; не было попыток трансформировать узбекский язык по неузбекским шаблонам.

Сильные этнокультурные позиции представили возможность уже в начале 1990‑х выработать и предложить общественности идеологемы нациестроительства. Центральной идеологемой стал тезис «Узбекистан — государство с великим будущим», он абсолютно приемлем для всех людей, проживающих в Узбекистане. Поскольку тезис содержит исключительно гражданское основание. Сложно представить, чтобы гражданин Узбекистана был против того, чтобы Узбекистан как государство претендовал на великое будущее. В отличие от Узбекистана в Казахстане очень много идеологем, что вносит путаницу в сознание простых казахстанцев.

В Узбекистане вопросы, связанные с языковой политикой, также были решены достаточно быстро. Принимается закон о языке, где ставятся жесткие рамки, с какого момента люди, работающие даже в сфере обслуживания, должны знать узбекский язык. Затем временные рамки реализации закона отодвигаются. Иными словами, в момент обострения языкового вопроса государство принимает линию националистов, институционализируя их запрос, снимает накал. Затем, когда наступает время исполнения закона, государство расширяет, отодвигает временные границы. В то же время государство предлагает серьезные идеологемы, которые консолидировали узбекское общество.

— Какие проблемы нациестроительства есть в Узбекистане сейчас?

— В Узбекистане накала в этом вопросе практически нет. Поскольку пропорция людей, владеющих этническим символом — языком, гораздо выше, чем в Казахстане. Исторически сложилось так, что в Узбекистане подавляющее большинство этнических узбеков владело и владеет родным языком независимо от места проживания. То есть здесь нет проблемы фрагментации самого этноса по языковому принципу.

Да, есть другие разломы — регионализм, местничество, но в общегосударственном масштабе фрагментации нет. Не стоит забывать, что в Узбекистане коренного населения на момент выхода из состава СССР было куда больше, чем в Казахстане. В целом, в Узбекистане проблема необходимости консолидирования в нацию представителей других этносов вливается в вопрос лояльности и ассимиляции, в отличие от проблематики, которая стоит сейчас в Казахстане.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики