Сохраним и вывезем

В этом маркетинговом году экспортный потенциал казахстанского зерна будет полностью реализован

Бейбитхан Кабдрахманов
Бейбитхан Кабдрахманов

В нынешнем году в Казахстане собрано рекордное количество зерновых — 30 миллионов тонн. Но как показывает практика — вне зависимости от того, насколько высок или низок урожай, аграрии сталкиваются с различными проблемами. Еще в начале осени было много разговоров о том, что нынешний урожай сложно будет сохранить. Теперь же возникла другая проблема — невозможность вывезти зерно на экспорт. О том, каким образом государство решает эти проблемы, а также о том, как будет развиваться зерновой бизнес — «Эксперту Казахстан» рассказал председатель правления АО «НК “Продкорпорация”» Бейбитхан Кабдрахманов.

Верное перемещение

— Бейбитхан Оразханович, расскажите, пожалуйста, какие меры были предприняты для сохранения нынешнего рекордного урожая?

— В этом году были приняты беспрецедентные, а самое главное, своевременные меры. В последнее время мы очень часто берем за аналогию 2009 год, когда страна собрала рекордные 20 миллионов тонн зерна. Тогда тоже меры принимались, но они были запоздалыми. Поэтому они не дали того эффекта, которого от них ожидали.

В этом году мы уже летом вышли с предложением в правительство, и 22 августа было принято решение переместить 500 тысяч тонн зерна в элеваторы других регионов, чтобы освободить под новый урожай зерна элеваторы зерносеющих регионов. Также было принято решение о закупе 5 миллионов тонн по цене 25 тысяч тенге. Когда на свободном рынке цена за одну тонну не превышала 15 — 16 тысяч тенге. Это очень большая поддержка для крестьян.

Следующим шагом стало решение увеличить закуп еще на три миллиона тонн. В итоге Продкорпорация закупит восемь миллионов тонн из урожая 2011 года. Деньги из бюджета на перемещение зерна из зерносеющих в другие регионы республики уже выделены и реализованы.

— Сколько зерна уже было перемещено из зерносеющих в другие регионы?

— Программой предусматривалось перемещение 500 тысяч тонн зерна в элеваторы незерносеющих — западных, восточных и южных — регионов республики. Все 500 тысяч тонн зерна с сентября по ноябрь текущего года, мы уже переместили. Из пяти миллионов, о покупке которых было объявлено в августе, уже закуплено порядка 4 миллионов тонн (это данные на 8 декабря 2011 года). В ближайшие месяц-два мы выкупим оставшийся один миллион тонн зерна. И параллельно будем закупать еще три миллиона по цене 16 500 тенге.

— Эти три миллиона — коммерческий закуп?

— Это все коммерческий закуп, его нельзя делить. Это поддержка аграриев — одна из форм субсидий — интервенционная закупка. Главной задачей этой закупочной операции является стабилизация цен на пшеницу на внутреннем рынке страны.

— Они будут закупаться в строго определенные сроки?

— Никаких ограничений по срокам нет. Мы будем закупать по мере необходимости. С 1 декабря мы уже начали закупать зерно по этой цене. Кто хочет, может продавать, но единственное условие — мы покупаем лишь у производителей, а не у перекупщиков.

— Но цена меньшая…

— Я объясню, почему она меньше. В данном дополнительном закупе мы никого не заставляем, т.е. если сельхозпроизводители захотят нам сдать — тогда, пожалуйста, мы купим, не захотят — мы заставлять никого не будем. Это мера поддержки сельхозпроизводителей. Вспомним урожай 2009 года, когда цена на зерно за период с января по май 2010 года упала до десяти тысяч тенге. И устанавливая данную цену, мы предвосхищаем события, если этого не сделать, то есть опасение, что цена может снизиться и до 12 тысяч тенге. Потому что зерна в стране очень много и оно вывозится медленными темпами.

Установив нижнюю планку, мы дали сигнал трейдерам и рынку, что если кто-то хочет продать по этой цене, пожалуйста — мы купим.

Объясняю, уже после Нового года крестьяне начинают готовиться к новой посевной кампании — закупают семена, готовят технику, соответственно, на все это им нужны будут деньги. И именно в этот момент появляются трейдеры-перекупщики и скупают у них все зерно по сниженной цене, так как крестьянам необходимы средства. Чтобы этого не допустить, мы им предоставляем возможность выбора — продавать нам или по неадекватной цене трейдерам.

Получается, что, выкупив пять миллионов, мы всем закрыли себестоимость зерна, потому что в этом году она была порядка 80 долларов за тонну, учитывая высокую урожайность. В среднем мы выкупили по 400 килограммов с гектара, таким образом, получается, что крестьяне получили по 10 тысяч тенге на гектар. Это позволило возместить им все затраты. Все остальное — это уже их прибыль.

— Как перемещение отразилось на себестоимости зерна?

— Из государственного бюджета на эти цели нам было выделено 1,7 миллиарда тенге. Исходя из этого себестоимость перевезенной пшеницы не выросла. К тому же, мы перевозили нашу пшеницу не только в южные, но и в западные регионы, и зерно стало ближе к экспортным коридорам — Черному морю.

— Как вы думаете, удастся закупить планируемые три миллиона?

— Пока сложно сказать, но уже сейчас у нас есть заявки на один миллион тонн. Я думаю, что мы закупим и остальную часть, так как зерна в стране много.

Элеваторов хватает

— Многие говорили, что до двух миллионов тонн зерна остается на открытых площадках, но складывается впечатление, что элеваторных мощностей в стране вполне достаточно, это так?

— Согласно данным Минсельхоза и КазАгро, в стране лишь малое количество элеваторов заполнены на 100 процентов. В Акмолинской области заполнены только 11 элеваторов из 32, в Костанайской — 16 из 31. В Актюбинской, Алматинской, Восточно-Казахстанской, Жамбылской и Западно-Казахстанской областях вообще нет ни одного элеватора, заполненного на полный объем хранения.

В Казахстане работает 223 лицензированных элеватора, общая емкость которых составляет 13,5 миллиона тонн. Также есть нелицензированные ХПП, которые могут хранить 8,9 миллиона тонн пшеницы. Их общая емкость составляет порядка 22,5 миллиона тонн. К тому же есть мельницы, у которых есть свои склады, на которых можно хранить от полутора до двух миллионов тонн.

Сейчас многие крестьяне на зерновых токах начинают ставить сушильные агрегаты, которые позволяют сразу же сушить зерно и паковать его в мешки. Поэтому необходимость элеватора минимальна, так как там высушенное зерно может лежать до весны, пока его не продадут. Это позволяет исключить затраты на хранение в элеваторах.

Для мелких сельхозпроизводителей это очень удобно. Такое оборудование стоит порядка 33—35 миллионов тенге, но окупается за три-четыре года.

Но я думаю, что где-то потери все-таки будут, но они минимальны.

Тем более что за три месяца — сентябрь, октябрь и ноябрь — на экспорт было вывезено, в том числе и в виде муки, порядка 2,5—2,7 миллиона тонн.

— Какое количество зерна уйдет на экспорт в декабре?

— По нашим прогнозам в декабре только в виде зерна на экспорт уйдет порядка одного миллиона тонн и еще 300—400 тысяч тонн в виде муки.

Проблема №1

— Как решается проблема дефицита зерновозов, возникающая из года в год? Ранее было заявлено о том, что зерновозы из России должны поступить в ноябре, потом — в декабре?

— На самом деле это стандартная ситуация. Россия, как один из крупных экспортеров зерна в мире, прежде всего заинтересована в экспорте собственной продукции. В этом году урожай зерновых у нашего северного соседа составил 93 миллиона тонн. Если учитывать, что в прошлом году россияне запретили экспорт, у них должны остаться переходящие запасы. И поскольку целый год не было экспорта зерновых, крестьяне несли убытки и сейчас стараются наверстать упущенное. Исходя из этого нет смысла обвинять Россию в том, что она намеренно не дает нам зерновозы, перекрывая экспорт.

Правительство РФ уже неоднократно заявляло о том, что экспортный потенциал составляет порядка 23—25 миллионов тонн. На сегодняшний день они уже экспортировали порядка 15 миллионов. А в течение предстоящих двух месяцев они экспортируют основной объем. Подобная ситуация повторяется каждый урожайный год — Казахстан ждет до февраля, пока освободятся российские зерновозы и порты.

Поэтому нашей стране необходимо наращивать количество собственных зерновозов. Порты можно арендовать, можно выйти на украинские, грузинские или прибалтийские порты. Но из-за отсутствия зерновозов мы не имеем возможности довезти зерно до них. Поэтому сейчас рассматривается вопрос в правительстве о закупке необходимого количества зерновозов — это порядка пяти тысяч хопперов (у нас сейчас имеется 5,2 тысячи). Это мера необходимая и неизбежная, потому что со времен развала Союза зерновозы не обновлялись и новые не приобретались.

Если бы в данное время наш парк зерновозов полностью удовлетворял бы наши потребности, мы бы нашли, куда вывезти зерно. Я считаю, что решение данного вопроса займет определенное время, так как процесс производства зерновозов требует немалых сроков. Казахстан не сможет закупать более тысячи зерновозов в год. Потому что мы ориентированы на зерновозы украинского и российского производства, а в этих странах заводы не производят большего количества вагонов, так как их выпуск ограничен. Поэтому должна быть программа закупок, рассчитанная, как минимум, на пять лет.

Куда везти?

— Давно уже обсуждается китайское направление экспорта нашего зерна. Как сейчас обстоят дела с ним, а также с экспортом в Иран?

— Китай — очень сложное направление. Во-первых, необходимо понимать, что это крупная держава, любящая стабильность. А в нашей стране если один год урожайный, то другой в точности наоборот, и мы не сможем предоставить им эту стабильность. Китай привык заключать долгосрочные контракты.

Во-вторых, в данном случае возникает та же проблема, о которой я говорил выше — дефицит зерновозов. Даже если договоримся с Китаем, из-за нехватки зерновозов вывезти большое количество зерна мы не сможем.

Сейчас наше зерно востребовано на Черном море, так как у него привлекательная цена, в связи с тем что государство возмещает затраты экспортерам в размере 40 долларов за тонну. Цена там в данное время составляет 240 долларов, 40 долларов возмещает правительство, получается 280, затраты на перевозку, оплату НДС, погрузку составляют в среднем 100—105 долларов. В итоге крестьяне получают порядка 25 тысяч тенге при экспорте в этом направлении.

Что касается Ирана, то это направление очень перспективное, у него большой потенциал. Но опять же мы сталкиваемся с нехваткой зерновозов. Кроме того, сейчас достаточно большое количество зерна и муки экспортируется в сторону Афганистана и Узбекистана, и это все проходит по одной ветке — через Сары-Агаш, поэтому это направление загружено, через него невозможно экспортировать большие объемы в Иран.

У нас также есть каспийское направление — через морской порт в городе Актау. Таким образом, мы можем вывозить зерно в Северный Иран морским транспортом, и они готовы брать у нас, потому что мы для них традиционный рынок импорта. Но перевалочные возможности Актауского порта ограничены — 50 тысяч тонн в месяц, т.е. 600—700 тысяч в год. Сейчас мы планируем увеличить его мощность. Уже в Иране и в Баку (Азербайджане) построили терминалы, в каждом из которых доля нашего участия составляет 50 процентов. Они уже могут принимать наше зерно. И когда мощность морского порта в городе Актау будет увеличена в два раза — это будет очень перспективное и экономически выгодное направление для наших экспортеров зерна.

[inc pk='1270' service='media']

— Резюмируя последние несколько вопросов, можно сказать, что основная проблема инфраструктурная?

— Нет, необходимая инфраструктура практически создана — осталось лишь закупить зерновозы. Но вагоны тоже непросто купить. Сейчас ведется много разговоров о том, что, учитывая нынешний высокий спрос на зерно, можно заработать и купить зерновозы. Но все забывают, что этот спрос сезонный. Кроме того, урожайным бывает не каждый год, да и конъюнктура на мировом рынке складывается совершенно по-разному. Так что покупка вагонов — долгий и сложный процесс. И здесь без помощи государства не обойтись.

— В Европе и США в этом году был не очень высокий урожай. В связи с этим могут ли после Нового года открыться новые рынки сбыта для казахстанского зерна? Возможно, уже есть какие-то контракты?

— Контрактов очень много. Во-первых, в этом году потребность наших южных соседей по сравнению с прошлым годом возросла. Только в первые три месяца они импортировали достаточно большие объемы.

К примеру, Узбекистан за прошлый год купил 200 тысяч тонн зерна. А в текущем году только за сентябрь и октябрь они купили столько же. Помимо этого, Узбекистан у нас берет еще и муку.

Квотировать или объединять?

— Эксперты предлагают, чтобы не возникало конкуренции при экспорте зерна между Россией, Украиной и Казахстаном, ввести квоты на экспорт, как это сделано в Евросоюзе. Как вы оцениваете данное предложение?

— Пока у нас нет такого органа, который бы мог эти вопросы координировать в рамках Таможенного союза, тем более что Украина в него не входит. Я думаю, что смысла в квотировании нет.

— А как вы относитесь к периодически высказываемым предложениям о создании зернового пула?

— Теоретически это правильно, но сложно реализуемо с практической точки зрения. Потому что непонятно, кто это будет координировать. Сейчас внутри каждой страны есть свой «зерновой комитет». В Казахстане Продкорпорация выполняет функцию единого зернового оператора. Но вопросы по поводу объединения и квотирования весьма сложные.

Своя правда

— Каким вы видите будущее зернового бизнеса, учитывая, что потребности в зерне будут расти? Кроме того, Минсельхоз давно призывает аграриев к диверсификации, но сами крестьянские хозяйства, исторически заточенные на выращивание зерна, считают, что должны заниматься тем, что умеют лучше всего, а именно выращивать зерно. Какова ваша позиция в этом вопросе?

— Как только у зерновиков возникают проблемы, они тут же начинают обвинять государство в том, что оно не обеспечивает их необходимой инфраструктурой, хранением и т.д. Давайте представим себе такую ситуацию: человек занимается не зерновым бизнесом, а, к примеру, продажей пряников. Он знает хорошо этот бизнес, но однажды закупает большую партию и не может продать ее в магазины. Ведь он не идет к государству и не требует помощи. А элеваторы — те же магазины, они тоже частные. И хотя по закону «О зерне» они обязаны принимать зерно, но по большому счету, они могут отказать. Потому что почти 90 процентов элеваторов в стране в частных руках.

Чем с этой точки зрения отличается зерновой бизнес? Зачем выращивать столько зерна, если его невозможно потом хранить или реализовать?

Исходя из этого главой государства принято решение об отмене субсидирования производства пшеницы с 2013 года. И это правильно.

Нужно высаживать другие культуры — кормовые для животноводства, масличные и т.д. Минсельхоз сейчас очень активно занимается этим вопросом.

— Но есть и другая правда: в ауле живет крестьянин, у которого небольшой клочок земли и он в силу разных причин не может заниматься другими культурами или развивать животноводство. Пшеница для него — единственная возможность заработать.

— Но мы в данном случае говорим не о них, а о тех аграриях, которые имеют большие земельные наделы — от 20 тысяч гектаров и выше.

— Создание крупных компаний по производству зерна было правильным решением?

— Практика показывает, что это было верное решение. Потому что крупные компании имеют доступ к банковским кредитным ресурсам, они могут отстаивать свои интересы в правительстве. Было бы намного хуже, если бы все компании были мелкими.

— Спасибо за интервью.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики