Не сообщающиеся сосуды

На кредитном рынке сложилось некое равновесие: ужесточение условий кредитования банками столкнулось с невысоким спросом со стороны заемщиков. Обе стороны не хотят рисковать на фоне ухудшения состояния экономики, отчего последней не становится лучше

Не сообщающиеся сосуды

Статистика свидетельствует: с начала года кредитование замедляется (см. график 1) Причины стагнации понятны. Одна из главных — недостаток тенговой ликвидности и рост ее стоимости. Не раскачали кредитный рынок и целевые нацфондовские транши, направленные на поддержку предприятий обрабатывающей промышленности.

Да, сегмент МСБ, пожалуй, единственный обласканный банками коллективный клиент, но даже его рост нельзя назвать прорывным (см. график 2). Последний всплеск объема кредитов в августе можно объяснить переоценкой валютных займов по новому курсу.

В целом картина кредитования в 2015 году смазана некоторыми значимыми для банковского сектора событиями, которые произошли главным образом прошедшим летом. Наглядно проследить это можно на опубликованных графиках. В первой половине нынешнего года мы видим обычную динамику рынка, характерную, в принципе, для любого года после докризисного кредитного бума. Но в июне-июле она сменяется резким падением, а в августе неадекватным, но тем не менее существенным ростом.

Однако все эти изменения произошли не в реальности, а только на бумаге: списание крупными банками со своих балансов неработающих кредитов, в том числе передача NPL Казкоммерцбанка БТА Банку и выход последнего из банковского сектора, а также переоценка валютной части портфелей БВУ по новому курсу тенге после августовской девальвации национальной валюты. Но в любом случае кредитование с начала этого года замедлилось по сравнению с прошлым годом (см. график 3). Соответственно упали темпы роста экономики. По данным Национального банка, краткосрочный экономический индикатор по итогам девяти месяцев 2015 года замедлился до 100,8% по отношению к тому же периоду прошлого года, а в сентябре к сентябрю 2014‑го показал отрицательный рост 0,3%.

В середине октября в Нацбанке рабочая группа по вопросам кредитования экономики обсуждала состояние кредитного рынка с представителями крупных БВУ, АФК и НПП «Атамекен». Правда, в повестке дня кредитование как таковое упомянуто не было: «На встречах были обсуждены вопросы стабилизации ситуации на валютном рынке, освоения средств в рамках программы рефинансирования ипотечных займов, принятия мер в рамках компенсации курсовой разницы в связи с переходом к плавающему обменному курсу»,— отчиталась пресс-служба НБРК. Но опосредованно все перечисленное имеет отношение и к кредитной деятельности.

«Одна из причин происходящего — снижение общей деловой активности и покупательской способности населения из-за макроэкономических факторов. Большая волатильность на денежном рынке, связанная с конвертацией депозитов как физических, так и юридических лиц, привела к дефициту тенговых ресурсов. В связи с этим банки стали более детально анализировать заемщиков на предмет кредитоспособности, что существенно сужает круг потенциальных клиентов, то есть снижаются темпы кредитования. Таким образом, стагнация банковского сектора обусловлена, во-первых, снижением деловой активности, во-вторых, дороговизной тенговых ресурсов и, в-третьих, как следствие двух вышеуказанных причин — слабым темпом кредитования»,— объясняет директор департамента корпоративных финансов Банка ЦентрКредит Мурат Нургазин.

Как поссорились депозит с кредитом

Замедление кредитования было прогнозируемым. В конце 2014‑го резко подорожала тенговая ликвидность: ставки на межбанковском рынке достигали 100% по однодневным операциям репо и превышали 60% — по недельным. И в течение нескольких месяцев оставались пусть не столь радикальными, но все же высокими (15–16% с пиковыми уровнями 35–40%). Из-за нехватки тенге к концу года банки опять начали практиковать валютное кредитование: в декабре займы в иностранной валюте составили 53% объема всех выданных в этом месяце кредитов. Затем доля СКВ стала снижаться, хотя оставалась высокой.

В результате значительно вырос валютный риск, который может трансформироваться в кредитный, и эта ситуация усугубилась после августовского ослабления тенге. По мнению аналитиков рейтингового агентства Standard & Poor’s, учитывая негативные тенденции в экономике и обесценение тенге, кредитные риски будут нарастать.

Именно эти факторы — замедление экономического роста и особенно волатильность обменного курса тенге начиная с 2013 года оказывают влияние на депозитную базу банков, особенно на вклады населения. Депозиты перестали быть хоть сколько-нибудь надежным источником фондирования. Тенговые срочные депозиты физических лиц в реальности таковыми не являются, потому что клиенты могут в любой момент снять деньги или «перевернуть» их в иностранную валюту. По информации S&P, ситуация с валютными вкладами в казахстанских банках сравнима с аналогичными показателями других стран с похожей экономикой, но уровень долларизации депозитов намного выше — 60–70% (например, в России — 38%, в Нигерии — 35%).

В прошлом году Нацбанк начал хеджировать валютные риски БВУ с помощью валютного свопа. На 31 декабря 2014 года банки получили 2 трлн тенге (около 11 млрд долларов по курсу на тот момент) на год. Но что интересно: именно в конце года значительно увеличилось долларовое кредитование, спрос на тенге вырос многократно, а ставки на межбанке взлетели до 100%.

После обесценения национальной валюты в августе 2015 года Нацбанк пообещал компенсировать курсовую разницу по розничным вкладам в тенге при условии, что деньги будут заморожены на депозите в течение года — тоже своего рода поддержка тенговой ликвидности банков. Сумма ограничена 1 млн тенге, соответствующих условиям компенсации вкладов около 2 млн. От программы компенсации выиграют крупные игроки с большой долей розничных депозитов, а это главным образом первые пять-шесть банков по сумме активов.

Кредитор для всех и каждого

Стенания банков по поводу нехватки тенговой ликвидности можно сравнить только с их посткризисными жалобами на отсутствие хороших заемщиков. Банки, конечно, финансируют оборотные средства и кредитуют такие сферы экономики, как строительство и торговля, а также розничных клиентов, где выше доходы и более высокая скорость оборачиваемости. «Эксперт Казахстан» не раз обращался к теме крайне слабой кредитной активности БВУ. В последние годы финансирование развития экономики почти полностью взяло на себя государство. С 2010 года действует масса государственных программ, направленных на финансирование обрабатывающей промышленности, предусматривающих субсидирование ставок вознаграждения и гарантирование кредитов; самые недавние — «Дорожная карта бизнеса 2020», Программа развития моногородов, «Агробизнес-2020».

Программы популярные, но они не смогли переломить тенденцию замедления роста обрабатывающей промышленности с 2010 по 2013 год и снижения доли МСБ в этот период с 22,8% до 15,4% во многом из-за недостатка инвестиционных ресурсов. Как известно, в 2014 году власти решили стимулировать активность банков за счет денег из Нацфонда: из 1 трлн тенге, выделенных на поддержку экономики в целом, на финансирование МСБ в обрабатывающей промышленности было направлено 100 млрд тенге. Для предпринимателей ставка вознаграждения была снижена до 6%, а максимальный срок кредита увеличен до 10 лет. Деньги под 2% годовых получили 13 БВУ — от 1 млрд до 20 млрд тенге. На три первых БВУ — Казкоммерцбанк, Народный банк и Цеснабанк пришлось 60% этих средств.

В декабре 2014 года из НФ было выделено еще 100 млрд тенге: 50 млрд через Банк развития Казахстана (БРК) — на крупные проекты в обрабатывающей промышленности, 50 млрд тенге — через ФРП «Даму» — на финансирование МСБ. Еще по столько же каждая из названных организаций получила в 2015 году. Плюс 15 млрд тенге через БРК направили на субсидирование ставки по кредитам на покупку отечественных автомобилей. Кстати, оживление розничного кредитования летом 2015 года может быть связано как раз с началом действия программы льготного автокредитования.

По условиям программы выделения 100 млрд тенге через «Даму», 50% средств разрешается использовать на рефинансирование старых кредитов, другие 50% — на выдачу новых, причем половина этой суммы предназначена на кредитование предприятий пищевой промышленности. Максимальная сумма кредита составляет 1,85 млрд тенге, срок — до 10 лет. Эти условия, как предполагалось, должны содействовать открытию новых производств в обрабатывающей промышленности, с учетом необходимого времени для выхода на окупаемость. То есть подразумевалось, что благодаря нацфондовским деньгам увеличатся инвестиции в основной капитал. Сегодня долгосрочные кредиты обеспечены главным образом средствами по госпрограммам, в том числе нацфондовскими трансфертами. По словам Мурата Нургазина, основная часть кредитования МСБ и корпоративного бизнеса свыше года будет финансироваться за счет государственных программ.

В справке ФРП «Даму» по итогам использования 100 млрд тенге из НФ приведены такие данные: рост инвестиций в основные фонды в обрабатывающей промышленности за 10 месяцев 2014 года составил 3,2%. В таких секторах, как производство продуктов питания и производство прочей неметаллической минеральной продукции, которые финансировались в наибольшей степени за счет средств Нацфонда, рост инвестиций составил 21,0% и 24,9% соответственно. По данным Нацбанка (Краткий обзор экономики), в январе-декабре прошлого года капитальные инвестиции в целом по экономике выросли на 3,9%, только за январь 2014‑го их объем увеличился на 4%, но при этом почти 75% капиталовложений было осуществлено за счет собственных средств предприятий; только 25% — за счет других источников. Поэтому нельзя сказать, что деньги НФ значительно увеличили инвестиционную деятельность в прошлом году.

Запутанное ценообразование

Как мы видим в таблице, выделенные средства использованы не полностью. Особенно «просело» финансирование крупных проектов: здесь освоено пока 22,7 млрд от 50 млрд тенге. Причина, может быть, не столько в нежелании БРК кредитовать компании, сколько в отсутствии интересных проектов. В частности на это обращают внимание аналитики S&P. «В Казахстане существует дефицит хороших проектов за пределами государственного сектора. В России намного больше интересных инициатив в частном секторе»,— отмечает заместитель директора группы «Государственные финансы» рейтингового агентства Карен Вартапетов.

По мнению г-на Нургазина, для крупных компаний выделенных денег недостаточно. «Для корпоративных клиентов предназначены всего лишь две программы по финансированию — это БРК и БРК-Ондирис. Но в связи с ограничением ресурсов государственных программ спрос на кредиты со стороны крупного бизнеса не был полностью удовлетворен»,— объясняет он.

Доля кредитов корпоративным заемщикам в ссудном портфеле упала за восемь месяцев 2015 года на 5 п.п.

Отрицательная динамика в этом сегменте повлияла на показатели кредитования в целом. В двух других — МСБ и рознице — темпы даже чуть выросли и уравновесили снижение корпоративного кредитования.

Причина падения объемов финансирования компаний, по мнению г-на Нургазина, в высоких ценах на кредитные ресурсы: «В текущих кризисных условиях собственные кредитные средства банка остаются для компаний достаточно дорогими, потому что их прибыль сегодня часто меньше стоимости заемных средств. Основной целью кредитов на сегодня является поддержание действующего бизнеса, то есть финансирование оборотных средств».

После того как Нацбанк в начале октября поднял базовую ставку до 16%, кредитные ставки выросли еще больше, потому что дорожают привлекаемые банками средства, адекватно дорожает и цена размещения этих денег. Обслуживать займы под высокие рыночные ставки могут далеко не все клиенты.

«Корпоративные кредиты традиционно наиболее дешевые, кредиты МСБ дороже, и самые высокие ставки — по розничным кредитам. Понятно, что кредитовать корпоративных клиентов по ставке от 20 процентов не получится, потому что мало у каких компаний есть такая доходность, которая позволит им обслуживать кредит по такой ставке. МСБ более прибыльный, он быстрее развивается, поэтому малым и средним клиентам можно давать кредиты под высокие ставки. И потом в сегменте МСБ очень много государственных программ, которые снижают ставку кредитования, поэтому клиентам средства обходятся дешевле. Розница — тут вопрос и спроса, и предложения. Спрос снижается, потому что у людей доходы в долларах упали или остались на том же уровне, притом что цены выросли и поток свободных денег у них уменьшается. Мы видим снижение потребности в кредитах и их выдачи. Это негативно повлияет на доходность банков: стоимость фондирования растет, а стоимость кредитования значительно увеличить невозможно»,— говорит заместитель председателя правления ForteBank Гурам Андроникашвили, объясняя, как базовая ставка ЦБ влияет на кредитование.

На наш взгляд, стоимость фондирования в целом не определяется только стоимостью привлечения на межбанковском рынке. Максимальная ставка по тенговым вкладам населения — около 10% годовых, в среднем за депозиты физлиц банки платят 8,6%. Срочные депозиты юрлиц — чуть дороже, особенно краткосрочные — 12%, а в среднем — 11,5 (на 1 октября 2015 года). Плюс средства, привлекаемые на рынке, под 15–17%. Средняя составляющая получается ниже 16–17%. Но, как объяснил г-н Андроникашвили, в структуре фондирования депозиты, привлекаемые под 10%, составляют всего 30% от общего баланса, большую часть тенговой ликвидности банки привлекают по ставкам денежного рынка.

«Происходящее в экономике Казахстана все больше напоминает российский опыт годичной давности. Если так, то можно предположить, что показатели по ставкам через два-три месяца вернутся к своим объективным значениям, как только банки увидят резкий спад спроса на кредиты. В такой ситуации давление на Нацбанк со стороны бизнеса увеличится. Считается, что реальный сектор рентабелен при кредитной ставке не выше 7 процентов. Сейчас она будет составлять 18–25 процентов. Это губительно для экономики страны»,— так прокомментировала повышение базовой ставки НБРК старший аналитик «Альпари» Анна Бодрова.

Согласованы ли действия казахстанского центробанка с задачами правительства, заинтересованного в росте экономики? ЦБ объявляет о переориентации своей денежно-кредитной политики на инфляционное таргетирование и свободное курсообразование, в результате чего происходит обесценение тенге, еще больше растет долларизация депозитов; затем ЦБ проводит интервенции, чтобы не дать тенге слишком упасть. Следующее действие — повышение базовой ставки для удержания инфляции в определенном коридоре, вследствие чего растет стоимость денег, дорожают кредиты, а это негативно отражается на экономике. В таких условиях даже 1 трлн тенге из Нацфонда не решит проблемы доступности финансирования для предприятий.

Всё — в банки

Экономист, директор Национального бюро экономических исследований Касымхан Каппаров недавно представил свое исследование «Целевые трансферты из Национального фонда Казахстана: краткосрочные уступки во вред долгосрочному развитию?». В беседе с «ЭК» г-н Каппаров дал оценку эффективности использования средств Нацфонда для кредитования экономики.

— Касымхан, в чем, по вашему мнению, причины замедления банковского кредитования в последние годы?

— В 2007 году кредитование достигало порядка 45 процентов от ВВП, в 2015‑м снизилось до 30–33 процентов. С того момента, как кризис 2008 года затронул банковский сектор, банки так и не смогли вернуться к докризисным показателям кредитования, они просто не наращивали свой ссудный портфель. Основная причина, о чем не раз говорилось, закредитованность предприятий, в результате чего работа банков сводится к рефинансированию старых займов. Сегодня очень мало новых клиентов, получающих кредиты. Банки постоянно акцентируют на том, что в экономике недостаточно платежеспособных заемщиков.

— Вы хотите сказать, что причина замедления кредитной активности не в банках и их желании давать или не давать деньги, а в отсутствии спроса со стороны заемщиков?

— Я бы не стал так упрощать. Это, скорее, комплексная проблема. Во-первых, состояние самих банков, у которых много лет часть ссудного портфеля находится в нерабочем состоянии, и это подрывает их бизнес. После кризиса им пришлось ужесточить требования к кредитованию, которым сегодня соответствует очень мало предприятий. Это требования к залогам, бизнес-планам, риск-менеджменту, прозрачности финансовой отчетности. Во-вторых, сами предприятия используют собственные средства или получают более дешевое финансирование от государства.

— Вы говорите о государственных программах? Но ведь все деньги из бюджета или, как в последние два года, из Нацфонда идут через банки.

— Да, конечно, но происходит эффект вытеснения тех средств, которые должен классический банк инвестировать в предприятия и которые он формирует из своей депозитной базы и других источников фондирования. У нас деньги поступают от государства, а банки лишь их перераспределяют между клиентами.

— Насколько эффективна такая система финансирования экономики, в частности за счет средств Национального фонда?

— По моему мнению, государственные средства, выделяемые банкам, больше направлены на поддержание текущих объемов кредитования, чтобы оно не упало еще ниже. К росту кредитования это не приводит. По своей сути эти средства конкурируют с частным капиталом, с теми же депозитами, которые банки не могут в полной мере использовать из-за их высокой долларизации.

Что касается средств Нацфонда… Есть гарантированные трансферты, которые ежегодно направляются в доходную часть бюджета, а есть целевые трансферты, используемые для решения определенных проблем. Основная масса целевых трансфертов, выделенных в 2008 году и в 2014‑м, была направлена на поддержание банков. В документах, конечно, цель обозначается иначе, например, как в прошлом году, «на кредитование экономики». Но все понимали: деньги были предназначены для банков, чтобы они могли расчистить свои активы от неработающих займов и начали кредитование. В 2008 году трансферт в 10 миллиардов долларов из Нацфонда не достиг своей цели: кредитование не возобновилось. В прошлом году выделили еще 5,5 миллиарда долларов, большая часть которых пошла в банки. И только летом 2015 года банковскому сектору удалось снизить долю неработающих кредитов с 30 до 10 процентов. Но это больше бумажная расчистка балансов. Активы не были проданы по справедливой цене и на месте обанкротившихся предприятий не появились новые. После девальвации вновь возникла угроза ухудшения качества портфелей. Кроме того, у банков есть долларовые обязательства. Внешние долги, которые банки сделали во время кредитного бума, конечно, снизились, но сейчас подорожает обслуживание долга в тенге. Политика по поддержке банков сводится к тому, чтобы снизить валютный риск, чтобы банки могли рассчитываться по своим внешним обязательствам.

— Какие стимулы могли бы оживить кредитование, чтобы на рынок вернулись и спрос на банковское финансирование, и предложение?

— Я хотел бы выделить один фактор, о котором мы еще не говорили, — налоговая политика. В свое время правительство Казахстана очень много внимания уделяло развитию малого бизнеса. Чтобы вывести предпринимательство из тени, налоговая нагрузка на малый бизнес была максимально снижена. В 2000‑х это было оправданно, так как цены на нефть были высокими, и ИП могли платить три процента от оборота «по упрощенке». В целом налоговая нагрузка на бизнес была относительно невысокой. В итоге владельцам бизнеса стало невыгодно расти — из малого до уровня среднего и тем более крупного. Почти весь малый бизнес представлен ИП — индивидуальными предпринимателями. Владельцы бизнеса предпочитают держать десять ИП, нежели объединить их в одно ТОО.

— Как это связано с банками?

— Когда бизнесмен приходит в банк за кредитом, ему нужно показать свои активы, денежные потоки, залоги, и он не может получить кредит на десять ИП. Для этого ему нужно перевести все активы на одно ТОО, что он, конечно, не сделает, потому что существуют налоговые антистимулы. Это основная причина того, что у нас так мало среднего бизнеса. В основном это МБ и крупный бизнес, большей частью представленный госкомпаниями и международными компаниями. Хорошего, прозрачного, с понятными денежными потоками среднего бизнеса у нас очень мало, а это как раз тот класс заемщиков, в котором заинтересованы банки. Я думаю, нужны в том числе налоговые стимулы для роста компаний.

— Как? Урезать налоги для средних предприятий?

— Наоборот, скорее всего в период кризиса будет увеличена налоговая нагрузка на малый бизнес. Задачу вывода из тени мы более или менее решили, теперь нужно поддерживать компании выше уровня МБ. В долгосрочной перспективе это также поможет перезапустить кредитование экономики банками.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики