Уфимское перерождение ШОС

Шанхайская организация сотрудничества приняла решение о расширении организации и стратегию развития на ближайшие 10 лет

Уфимское перерождение ШОС

В Уфе прошли сразу два саммита — стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР) и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Для Казахстана особое значение имел именно саммит ШОС, в котором республика принимает активное участие со дня его основания. Тем более что нынешний саммит, по оценкам политических деятелей и обозревателей, стал поворотным в истории своего развития.

Наблюдателей впечатлял даже состав участников: помимо лидеров стран ШОС — России, Казахстана, Китая, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана — на саммит приехали главы пяти стран-наблюдателей (Монголии, Индии, Ирана, Пакистана и Афганистана). Также в работе саммита приняли участие представители ООН, СНГ, ОДКБ, СВМДА и АСЕАН и руководители Делового совета и Межбанковского объединения ШОС. Нужно заметить, что такую представленность на саммите ШОС можно было наблюдать только при ее создании в 2001 году.

Страсти по расширению

Одним из ключевых для ШОС всегда был вопрос о расширении организации. На каждом саммите шли горячие дебаты почти в шекспировском стиле «быть или не быть». Такие институты ШОС, как «страна-наблюдатель» и «партнер по диалогу», как раз выполняли задачу по выкраиванию времени, чтобы прийти к согласию по такому важному вопросу.

Россия выступала за расширение ШОС, мотивируя свое желание стагнацией организации и отсутствием миссии. На деле Кремль был не очень заинтересован в региональном укреплении ШОС, так как помимо этой организации, которую он вынужден делить с Китаем, имел другие собственные организации на центральноазиатском пространстве, где уже был представлен единственной геополитической силой. А вот вывод ШОС на глобальный уровень для Москвы всегда был интересен.

Ключом к этой глобальности была миллиардная Индия — системообразующее государство в своем регионе. Организация, где есть такие серьезные игроки, как Пекин и Дели,— это серьезный козырь в рукаве Кремля в его вечных геополитических столкновениях с Западом.

Китай, наоборот, до последнего времени довольно холодно относился к идее расширения ШОС, так как стремился превратить организацию в мощный региональный инструмент. К тому же вхождение Индии в ШОС было неприемлемо для Китая без своего традиционного союзника — Пакистана. Этому, кстати, Москва не препятствовала, а даже приветствовала. Но прием в ШОС Индии и Пакистана — это автоматическое приглашение в ШОС индо-пакистанского конфликта. А с момента выхода из Британской империи в 1949 году Индия и Пакистан успели три раза столкнуться в полномасштабной войне, не говоря уже о более локальных конфликтах разной степени интенсивности.

Несмотря на это, все попытки Пекина перевести ШОС в практическую плоскость наталкивались на нешуточное сопротивление Москвы, которая тормозила инициативы китайцев подвести финансы под ШОС, несмотря на раздражение участников из Центральной Азии, нуждающихся в китайских инвестициях.

Между тем события на Украине наглядно продемонстрировали, куда может зайти излишняя региональная конкуренция геополитических сил. Поэтому Пекин, осознав, что его мечты о действенной региональной структуре могут остаться только на бумаге, решил все же пойти на переформатирование ШОС из региональной в глобальную единицу, дав добро на вхождение Индии и Пакистана в ШОС. Также для Китая есть позитивный аргумент по расширению — необходимость налаживания отношений с Индией. Геополитические конкуренты Пекина пытаются активно использовать исторические противоречия между Китаем и Индией, так как Дели может быть серьезным сдерживающим фактором в Азии для Пекина. Переломить ситуацию с Дели в благоприятную для себя сторону, поддержать союзный Пакистан и использовать новый уровень ШОС в противостоянии с Западом — это существенные плюсы из расширения для Китая.

У Индии относительно ШОС своя игра и свой мотив. Рост экономической и военно-политической мощи подвигает Дели открывать для себя новые регионы. В этом смысле Центральная Азия уже давно стала представлять интерес для этого азиатского гиганта по многим параметрам: геополитическому, экономическому и энергетическому. Подписание Индии с Казахстаном декларации о стратегическом сотрудничестве и недавний визит премьер-министра Нарендры Моди в Астану — звенья одной длинной цепи. Весьма показательно, что, несмотря на череду неудач, индийские компании упорно стремятся выйти на энергетический рынок Казахстана.

ШОС должен решить для Индии целый комплекс задач, от вхождения в Центрально-Азиатский регион до привлечения китайских инвестиций. Как отметил премьер-министр Индии Нарендра Моди, «индийские мечты сбываются благодаря сотрудничеству с соседними странами. Индия окажет ШОС всеобъемлющую поддержку». Поэтому симптоматичным стало подписание на Уфимском саммите долгосрочного контракта между российской «Роснефтью» и индийской «Essar Oil», в рамках которого планируется поставка 100 млн тонн нефти в течение 10 лет.

Центральноазиатские участники, в свою очередь, ожидают, что когда Москва и Пекин договорятся о расширении организации, в ШОС наконец будет создан механизм финансирования реальных проектов. Их ожидания были отмечены в итоговой декларации саммита ШОС в Уфе словами: «Государства-члены продолжат работу над созданием Фонда развития (специального счета) ШОС и Банка развития ШОС с целью стимулирования торговых и инвестиционных связей в регионе».

Вместе с тем страны Центральной Азии опасаются, что их втянут в новое глобальное противостояние. Эти опасения выразил президент Узбекистана Ислам Каримов: «Как будет проходить процесс вступления этих двух государств, если считать, что эти два государства нерядовые: они же с ядерным оружием еще. Если через эту призму смотреть, то завтра вступление их в состав ШОС не просто изменит политическую карту, но я думаю, что оно может изменить и расстановку сил». На что Владимир Путин парировал: «Ислам Абдуганиевич, а как будет смотреться: Узбекистан, президент Каримов привел в ШОС Индию и Пакистан и создал новую политическую мировую реальность?!», тем самым делая реверанс в сторону узбекского лидера и завуалированно призывая не бояться возникновения новой политической реальности в мире.

Перспектива использования Шанхайской организации для геополитических игр Запада с центральноазиатскими государствами, конечно, не особо приятна. Но все четко понимают, что излишнее сопротивление этим процессам может вызвать более опасные последствия. К тому же Запад нередко упрекает страны Центральной Азии в проблемах в области демократии, соблюдения прав человека и свободы слова. Поэтому для центральноазиатских режимов дополнительный щит в виде ШОС, где у всех ключевых участников западная риторика также вызывает раздражение, весьма кстати. Собственно, благодаря этому Астана, Ташкент и другие будут положительно оценивать итоги саммитов, последовательно укрепляя свое участие в ШОС.

Кто на новенького?

Между тем принятие в ШОС Индии и Пакистана не сняло вопроса о дальнейшем расширении организации. Есть еще один потенциальный член ШОС — Иран. Причем Тегеран один из первых артикулировал желание стать полноправным членом организации. Но на тот момент страны-участницы не желали, чтобы конфликт Ирана и Соединенных Штатов Америки пришел в организацию. Для этого был придуман благовидный предлог: «Страной-участницей ШОС не может стать страна, находящаяся под санкциями ООН».

Сейчас ситуация изменилась, Тегерану удалось частично прийти к компромиссу по своей ядерной программе с США и ЕС, а один из основных участников ШОС — Россия, наоборот, оказалась под многочисленными санкциями Запада. Неудивительно, что в информационном сообщении по итогам саммита страны-участницы «позитивно оценивают желание Ирана стать членом ШОС и надеются, что всеобъемлющее урегулирование ситуации вокруг иранской ядерной программы будет способствовать углублению сотрудничества Ирана с ШОС, а также создаст условия для рассмотрения вопроса о членстве в ШОС».

Президент Российской Федерации Владимир Путин по данному поводу высказался следующим образом: «Мы исходим из того, что с Ирана будут сняты все санкции. Вопрос, в какие сроки, какие санкции и так далее. Мы выступаем сейчас за полноформатное снятие и как можно быстрее, потому что вообще считаем, что это не способ решения международных вопросов и проблем. Но у каждого из участников этих переговоров своя точка зрения. Должен быть найден компромисс. На мой взгляд, он будет найден в ближайшее время». Однако будет ли заинтересован Тегеран во вступлении в организацию, если с него снимут все санкции, остается вопросом.

Другим своеобразным расширением ШОС стало придание Армении, Азербайджану, Камбодже и Непалу статуса партнера по диалогу. Как показывает практика, при желании эти страны могут стать в дальнейшем наблюдателями, а там и до полноправного членства недалеко. Итоговая декларация саммита ШОС по сути отмечает возможность дальнейшего расширения: «Прием новых членов и дальнейшее углубление сотрудничества с государствами-наблюдателями и партнерами по диалогу имеет важнейшее значение для развития организации, способствует повышению ее потенциала».

Стратегия Шелкового пути

Активно анонсировалось принятие Стратегии развития ШОС до 2025 года и Программы сотрудничества в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом на 2016–2018 годы. Однако пока стратегия носит несколько размытый характер: в ней не обозначены самые важные моменты: механизмы реализации конкретных проектов.

Но на новом направлении был и прорыв: закреплено намерение создать Шанхайскую организацию здравоохранения и антинаркотическую группу ШОС. Как отметил секретарь организации Дмитрий Мезенцев, «Мы хотели, чтобы была создана сеть клиник, в которых бы объединились европейская и китайская традиционная медицина». При тех возможностях, которыми обладают в этой сфере Китай, Россия и Индия, здесь можно увидеть большой потенциал. Хотя, опять же, остается вопрос о конкретных проектах и механизмах финансирования.

В итоговой декларации была прописана и поддержка китайского проекта по созданию «Экономического пояса Шелкового пути». В частности, была заявлена возможность использовать ШОС в виде площадки по сопряжению «Экономического пояса Шелкового пути» и ЕАЭС. Как заявил на пресс-конференции министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, «Инициатива, с которой выступили лидеры Китая и России, сейчас рассматривается нашими партнерами по Евразийскому экономическому союзу, и общим мнением России и Китая является то, что весьма и весьма удобной, комфортной для всех площадкой для обсуждения конкретных аспектов такой инициативы является ШОС». Это серьезный сдвиг и, возможно, та самая миссия, которой так не хватает ШОС.

Китай активно форсирует развитие своей программы Шелкового пути при поддержке всех стран-участниц. Уже начал функционировать маршрут Лянюнган—Дюйсбург через Казахстан. На днях в Харбин прибыл первый поезд, запущенный по международному железнодорожному грузовому маршруту между провинцией Хэйлунцзян и Европой. Что характерно, это первый состав, который решил проблему обратной загрузки: из германского Гамбурга состав прибыл, груженный пивом, автозапчастями и предметами обихода, по маршруту Германия — Польша — Россия — Китай.

Таким образом, реальной стратегией ШОС вполне может стать обеспечение взаимодействия между Евразийским экономическим союзом, Китаем, Индией, Пакистаном, а в будущем, возможно, Ираном в рамках глобальной программы «Экономический пояс Шелкового пути».

* Политолог

Эксперты поставили оценки ШОС

Итоги саммита оценивались неоднозначно.

Марат Шибутов, представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане: «На мой взгляд, последний саммит ШОС был ознаменован пятью главными событиями:

• Принятием Стратегии развития ШОС до 2025 года — это говорит о системности и нужности организации.

• Одобрением странами ШОС китайской стратегии “Экономический пояс Великого Шелкового пути”.

• Расширением организации — начало процедуры приема Индии и Пакистана в ШОС, а также предоставлением Республике Беларусь статуса государства-наблюдателя при ШОС и статуса партнера по диалогу ШОС — Азербайджанской Республике, Республике Армении, Королевству Камбоджа и Федеративной Демократической Республике Непал.

• Продолжением работы над созданием Фонда развития (специального счета) ШОС и Банка развития ШОС.

• Выражением озабоченности наркоугрозой из Афганистана и выражением общей позиции на заседании ООН в 2016 году.

Смысл прошедшего саммита следующий: ШОС становится гораздо более глобальной организацией и в недалеком будущем будет включать в себя существенное количество азиатских стран.

Второе: если ранее в ШОС царило определенное «полуторавластие» Китая и России, то, судя по всему, теперь в ШОС однозначно все признали главенство Китая. Причем, кажется, ситуация не изменится и с вступлением Индии и Пакистана.

Третье: создается определенный предлог для совместных действий ШОС в Афганистане, так как вопрос наркоугрозы однозначно не решить без массированного присутствия в стране как экономического, так и военного.

Четвертое: понемногу экономические инструменты ШОС тоже будут работать — их не отложили».

Востоковед Александр Князев настроен более скептично: «Главный итог — формальное закрепление экономических китайских проектов на пространстве ШОС: банка развития ШОС и экономического пояса нового Шелкового пути. Тезисы о необходимости и о возможности сопряжения ЭПНШП с ЕАЭС — попытка соблюсти лицо, поскольку проекты сущностно не совместимые, да и реализация ЭПНШП со странами Центральной Азии на двусторонних уровнях давно идет.

Расширение ШОС без изменения ее функционального наполнения приведет к размыванию организации, к сложностям в принятии тех или иных решений, учитывая процедуру консенсуса, принятую в ШОС, и наличие серьезных противоречий между КНР и Индией, между Индией и ИРП в частности. Если бы ШОС взяла на себя функции и ответственность в урегулировании конфликтов на своем пространстве, решилась на игнорирование надуманных санкций и приняла в свои ряды Иран, взяв заодно на себя функцию ядерного контроля как альтернатива МАГАТЭ, это была бы заявка на серьезную и действенную организацию.

Стратегия носит по-прежнему расплывчатый характер, подтверждая прежние выводы многих экспертов о ШОС как о переговорной площадке. Симптоматично, что с каждым очередным саммитом растет значимость двусторонних и трехсторонних переговоров на полях саммитов, становясь уже иногда более значимым форматом, нежели работа в полном составе».

Казахстанский китаевед Руслан Изимов отметил иные аспекты: «Как мне показалось, находясь под эйфорией от вступления в ШОС новых членов, большинство наблюдателей критически мало внимания уделяют другим решениям прошедшего саммита. В частности, на мой взгляд, сама по себе Организация именно на этом саммите достигла тех решений, к которым шла уже несколько лет. Так, достижению соглашений по принятию долгосрочной Стратегии развития ШОС до 2025 года предшествовала долгая кропотливая работа. Позволю себе напомнить, что изначально за принятие такой Стратегии выступала китайская сторона, которая на саммите в Пекине предложила собственное видение долгосрочного развития Организации. В планах КНР еще 2–3 года назад было всеми силами сохранить интерес к ШОС. Именно поэтому тогдашний лидер Китая Ху Цзиньтао предложил принять такой стратегический документ, как Стратегия до 2025 года. Естественно, что в те годы ни Россия, которая не чувствовала нынешней зависимости от китайских инвестиций, ни страны ЦА не одобрили принятие стратегии в том виде, в котором предлагала их китайская сторона. На протяжении последующих двух саммитов в Бишкеке и Душанбе принятие стратегии активно обсуждалось, но стороны никак не могли прийти к так называемому “шанхайскому консенсусу”. Наконец в Уфе документ был принят. И, на мой взгляд, самое время изучить его обстоятельно, чтобы понять, в каком же направлении будет двигаться ШОС в ближайшие 10 лет. Единственное, что хотелось бы отметить, во всей Стратегии ШОС нет ни одного упоминания об Афганистане и угрозах, исходящих с территории ИРА. Что бы это могло означать?

Второй момент, на чем не хотелось акцентировать внимание, — это оценки некоторых российских экспертов относительно позиции КНР в ШОС. Все мы стали свидетелями того, как многие российские эксперты открыто заявили об окончательном снижении интереса Китая к ШОС. Все громче нынче звучат тезисы о том, что Пекин сделал ставку на ЭПШП и теперь ШОС не будет иметь ключевого значения для центральноазиатской стратегии КНР. Вполне возможно, что большая часть проектов в экономической сфере действительно будет реализовываться в рамках ЭПШП. Но позволю опять же заметить, что самая большая угроза для стратегии «Один пояс — один путь», как полагают сами китайские аналитики, исходит от вероятной дестабилизации ситуации на территориях, где проходит ЭПШП. Таким образом, я склонен считать, что в Пекине вовсе не отказываются от ШОС, и китайские власти по-прежнему готовы продвигать Организацию, лоббируя в ее рамках выгодные для себя стратегические идеи и направления. Но в то же время в силу существенных изменений в мировом политическом раскладе и других обстоятельств дальнейшие шаги китайских властей по продвижению ШОС могут быть постепенно изменены. Для этого действия Пекина могут быть сосредоточены на усилении блока вопросов безопасности.

Во-первых, в ситуации, когда экономические и культурно-гуманитарные идеи и инициативы Китая теперь будут продвигаться в рамках «ЭПШП», Пекину необходимо сосредоточиться на проблемах безопасности, значимость которых для ШОС более чем высокая.

Во-вторых, «афганская проблема» в контексте существования ИГ становится как никогда злободневной.

В-третьих, в течение последнего года ситуация в Синьцзяне характеризуется перманентными вспышками насилия. Причем если ранее эти вспышки носили локальный антиправительственный характер, то в настоящее время выступления в СУАР стали иметь четкую антикитайскую направленность с элементами радикальных религиозных течений и международного терроризма. По некоторым данным, в СУАР уже складывается четко организованная террористическая сеть, в которую вливается все большее количество молодых людей из числа жителей автономного района.

Тональность и интенсивность мнений китайских исследователей позволяет судить о том, что уклон в сторону безопасности в политике КНР в ШОС — это решенный вопрос. В китайской экспертной среде даже появилась мысль о том, что для более эффективной кооперации в указанной сфере необходимо создать военный руководящий орган ШОС. Параллельно с этим, по мнению китайских экспертов, ШОС необходимо решать проблемы безопасности совместно с ОДКБ».

Эксперт службы геополитики и региональных исследований Библиотеки Первого Президента — Лидера Нации Данияр Косназаров акцентирует внимание на следующем: «ШОС будет стремиться решать локальные задачи, хотя расширение за счет Индии и Пакистана вкладывает дополнительный смысл в будущую деятельность организации. Этот смысл еще не до конца выкристаллизовался, но уже, думаю, всем должно быть ясно, что Китай и Россия хотят через механизмы и договорную базу ШОС “подвязать” под себя эти две страны, чтобы обезопасить себя от неожиданных сюрпризов в виде резкого поворота Дели и Исламабада в сторону Запада. Сейчас проводится первый тест на лояльность и даже преданность. Пакистан при прямом давлении Пекина пытается убедить движение «Талибан» договориться с Кабулом. От исхода этого процесса будет зависеть многое в регионе. Что касается Индии, то мы видим, что для нее ШОС — это санкционированный Россией и Китаем выход в Центральную Азию. Хотя если они запустили Индию, то они могут спокойно регулировать ее присутствие. Тут гораздо более важен другой момент: Китай и Россия за счет Индии пытаются показать, что даже более (но не исключительно) прозападные страны могут работать с ШОС, что может свидетельствовать о том, что ШОС хотят обезопасить от клейма «антиамериканского блока». Думаю, это важный сигнал США, который должен быть должным образом воспринят.

С другой стороны, надо понимать, что афганская проблема требует участия Индии и Пакистана в ее регулировании. Афганистан берут в кольцо. И если Афганистан не готовы еще принять в ШОС, это может говорить о том, что страны-члены не хотят брать прямой ответственности за ИРА. Россия и Китай уже не поддерживают миссии НАТО в Афганистане и пытаются формировать свою политику на этом направлении. Есть понимание, что разбирать завалы там все же придется им, а не Западу. Налаживание тесного взаимодействия спецслужб и военных ведомств стран ШОС, включая Индию и Пакистан, будет одним из основных дивидендов сотрудничества. Под видом военных учений легальное, пусть и не постоянное присутствие военных Китая и России в Пакистане, в том числе вдоль границ с Афганистаном, будет хорошим рычагом давления на террористические группировки как в самом Пакистане, так и в ИРА. Это касается и элементов «Исламского государства», если вдруг они действительно усилятся в Афганистане.

Что касается возможных сценариев, то, как мне кажется, ШОС имеет потенциал трансформироваться в структуру, предоставляющую легальную охрану инфраструктурным и энергетическим проектам Китая в Южной Азии. Эту роль в Центральной Азии все-таки будут исполнять сами страны региона и ОДКБ. ШОС также имеет потенциал превратиться в клуб обмена военными технологиями. По крайней мере, могут согласовываться поставки вооружений друг с другом, в частности Индией и Россией, Россией и Китаем. ШОС может взяться и за более глубокое регулирование вопросов кибербезопасности, чтобы обезопасить себя от кибератак и взломов. В этой связи ключевым звеном является Индия, как и Россия с Китаем. У Индии есть признанные IT-достижения и этот потенциал можно будет использовать. Вопрос в том, насколько Индия готова пойти на такой шаг, с учетом того, что США все еще делают ставку на Индию как проводника своих интересов в АТР.

Из всего этого может вытекать мысль, что ШОС пусть и не хочет быть антизападным блоком, организация будет предпринимать все необходимые усилия, чтобы «зашить прорехи», которые могут использоваться Западом для нанесения ущерба интересам Китая и России в Центральной и Южной Азии».

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности